«1984» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 155
Исчез Сайм. Утром не пришел на работу; недалекие люди поговорили о его отсутствии. На другой день о нем никто не упоминал. На третий Уинстон сходил в вестибюль отдела документации и посмотрел на доску объявлений. Там был печатный список Шахматного комитета, где состоял Сайм. Список выглядел почти как раньше — никто не вычеркнут, — только стал на одну фамилию короче. Все ясно. Сайм перестал существовать; он никогда не существовал.
Может быть, людям только тогда и есть о чем петь, когда они на грани голода.
Ему пришло в голову, что в критические минуты человек борется не с внешним врагом, а всегда с собственным телом.
ткуда взяться лозунгу «Свобода — это рабство», если упразднено само понятие свободы? Атмосфера мышления станет иной. Мышления в нашем современном значении вообще не будет. Правоверный не мыслит — не нуждается в мышлении. Правоверность — состояние бессознательное.
Ежедневно и чуть ли не ежеминутно прошлое подгонялось под настоящее.
Когда не можешь обратиться к посторонним свидетельствам, теряют четкость даже очертания собственной жизни. Ты помнишь великие события, но возможно, что их и не было; помнишь подробности происшествия, но не можешь ощутить его атмосферу; а есть и пустые промежутки, долгие и не отмеченные вообще ничем.
Чем меньше выбор слов, тем меньше искушение задуматься.
Если человек не страдает, как вы можете быть уверены, что он исполняет вашу волю, а не свою собственную?
Нет ничего хуже в жизни, чем физическая боль. Перед лицом боли нет героев.
Если человеческое равенство надо навсегда сделать невозможным, если высшие, как мы их называем, хотят сохранить своё место навеки, тогда господствующим душевным состоянием должно быть управляемое безумие.
