«Джейн Эйр / Jane Eyre» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 17
Мистер Сент-Джон, сидевший так же неподвижно, как и фигуры на потемневших портретах, не отрывая взгляда от страницы, которую он читал, и безмолвно сжав губы, был весьма удобным предметом для наблюдений. Своей неподвижностью он напоминал статую. Он был молод, вероятно лет двадцати восьми – двадцати девяти, высокий, стройный; его лицо невольно запоминалось. Безукоризненные, правильные черты, прямой классический нос, рот и подбородок афинянина. Редко встретишь английское лицо, столь близкое к античным образцам. Немудрено, что его шокировала неправильность моих черт — по контрасту с гармоничностью его собственных. У него были большие синие глаза с темными ресницами; над высоким лбом, белым, как слоновая кость, небрежно вились светлые волосы.Пленительный образ, — не правда ли, читатель? Однако оригинал едва ли производил впечатление мягкой, уступчивой, чувствительной и кроткой натуры. Несмотря на его спокойствие, мне чудилось в линиях его лба и губ, в трепете ноздрей что-то неистовое, исступленное или беспощадное. Он не сказал ни слова и даже ни разу на меня не взглянул, пока не вернулись его сестры.
Чувство без разума не слишком питательная еда; но и разум, не смягченный чувством, - горькая и сухая пища и не годится для человеческого потребления.
Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар, и притом с такой силой, чтобы навсегда людей отучить бить нас.
Иногда у меня бывает странное чувство по отношению к вам. Особенно, когда вы вот так рядом со мной, как сейчас. Мне кажется, что от моего сердца тянется крепкая нить к такой же точке в вашем маленьком существе. Но если между нами ляжет бурное море, то я боюсь, что эта нить порвётся. И мне грустно от того, что тогда моё сердце будет кровоточить. Что касается вас, то вы меня забудете.
Говорят, что гении самоуверенны. Я не знаю, была ли мисс Инрэм гением, но самоуверенной она была в высшей степени.
«…Напрасно утверждают, что человек должен довольствоваться спокойной жизнью: ему необходима жизнь деятельная; и он создаёт её, если она не дана ему судьбой…»
Суд людей я презираю!
Я чувствую, что у меня есть все основания быть счастливой, и я буду счастлива!
Я любила его очень сильно — сильнее, чем могла высказать, сильнее, чем вообще можно выразить словами.
А уж если мне навсегда отказано в счастье, я имею право искать в жизни хоть каких нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило.
