«Моя гениальная подруга 3. Те, кто уходит, и те, кто остается / Storia Di Chi Fugge E Di Chi Resta» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 9

Жизнь уже научила ее тому, что от поиска причин становится только хуже, и Лила просто ждала, пока несчастье не превратится в дурное настроение, затем – в легкую печаль и, наконец, растворится в повседневных заботах:

Но, несмотря на то что я переживала за него, а может, именно потому, что переживала, я никогда с ним не соглашалась. Я надеялась, что, если буду его критиковать, он образумится, бросит свой реакционный реформизм (я использовала именно этот термин), станет мягче.

все-таки в этом мужском стремлении учить нас есть что-то глубоко неправильное. Я тогда была девчонкой и не понимала, что он пытается меня изменить потому, что такая, как есть, я его не устраиваю; он хотел, чтобы я стала другой; ему была нужна не просто женщина, а такая женщина, какой он был бы сам, родись он женщиной

На самом деле он ее не хотел.  Не хотел так, как других женщин: завалил, почувствовал под собой чужое тело, подергался туда-сюда, сломал и выбросил. Он не хотел поиметь ее и забыть. Ему нужна была ее умная голова и ее богатое воображение. Он не собирался ее ломать, напротив, постарался бы сберечь. Он не испытывал желания ее трахнуть – само это слово по отношению к ней его возмущало. Он хотел целовать ее, ласкать. Хотел, чтобы она ласкала его, помогала ему, наставляла его, руководила им. Он хотел

Я очень люблю его, размышляла Лила, но люблю ли я его таким, какой он есть? Ужасный вопрос

Несмотря ни на что, я очень любила ее и каждый раз, приезжая в Неаполь, старалась с ней повидаться, хотя, по правде говоря, немного боялась этих встреч. Она сильно изменилась. Старость не пощадила нас обеих

Тело еще помнило следы его прикосновений, его поцелуев, и жажда наслаждения все не утихала

оценку, после чего протянул студенту зачетную

– Да ладно тебе. – Думаешь, не сумею? – Сумеешь, сумеешь. Не сомневаюсь. Но и я умею защищаться. – Только не от меня, – зловеще, как раньше, рассмеялась она.

. Брак казался мне институтом, который, вопреки расхожему мнению, убивает в сексе все человеческое.