«The Great Gatsby» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 102
Том Бьюкенен затворил окна с одной стороны, – и попавшийся в западню ветер бессильно замер, а занавеси, и ковер, и обе молодые женщины на тахте постепенно опали и пришли в неподвижность.
Всегда очень тягостно увидеть новыми глазами то, с чем успел так или иначе сжиться.
And as I sat there brooding on the old, unknown world, I thought of Gatsby’s wonder when he first picked out the green light at the end of Daisy’s dock. He had come a long way to this blue lawn, and his dream must have seemed so close that he could hardly fail to grasp it. He did not know that it was already behind him, somewhere back in that vast obscurity beyond the city, where the dark fields of the republic rolled on under the night. Gatsby believed in the green light, the orgiastic future that year by year recedes before us. It eluded us then, but that’s no matter—tomorrow we will run faster, stretch out our arms farther… And one fine morning—— So we beat on, boats against the current, borne back ceaselessly into the past.
He came back from France when Tom and Daisy were still on their wedding trip, and made a miserable but irresistible journey to Louisville on the last of his army pay. He stayed there a week, walking the streets where their footsteps had clicked together through the November night and revisiting the out-of-the-way places to which they had driven in her white car. Just as Daisy’s house had always seemed to him more mysterious and gay than other houses, so his idea of the city itself, even though she was gone from it, was pervaded with a melancholy beauty. He left, feeling that if he had searched harder, he might have found her — that he was leaving her behind.
She thought i knew a lot because i knew different things from her.
- Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, - сказал он, - вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.
Нет, Гэтсби себя оправдал под конец; не он, а то, что над ним тяготело, та ядовитая пыль, что вздымалась вокруг его мечты, — вот что заставило меня на время утратить всякий интерес к людским скоротечным печалям и радостям впопыхах.
«Ей чудилось что-то грозное в самой его простоте, которую она не в силах была понять.»
«Всегда очень тягостно новыми глазами увидеть то, с чем успел так или иначе сжиться»
«Никакая ощутимая реальная прелесть не может сравниться с тем, что способен накопить человек в глубинах своей фантазии.»
