«1984» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 203
Они рождаются, растут в грязи, в двенадцать лет начинают работать, переживают короткий период физического расцвета и сексуальности, в двадцать лет женятся, в тридцать уже немолоды, к шестидесяти обычно умирают. Тяжелый физический труд, заботы о доме и детях, мелкие свары с соседями, кино, футбол, пиво и, главное, азартные игры – вот и все, что вмещается в их кругозор. Управлять ими
– Вы помните, – снова заговорил он, – как написали в дневнике: «Свобода – это возможность сказать, что дважды два – четыре?» – Да. О’Брайен поднял левую руку, тыльной стороной к Уинстону, спрятав большой палец и растопырив четыре. – Сколько я показываю пальцев, Уинстон? – Четыре. – А если партия говорит, что их не четыре, а пять – тогда сколько? – Четыре. На последнем слоге он охнул от боли.
Это немного пугало, как возня тигрят, которые скоро вырастут в людоедов.
Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека – вечно.
Самое ужасное, в сотый, тысячный раз думал он, переламываясь в поясе (сейчас они вращали корпусом, держа руки на бедрах, – считалось полезным для спины), самое ужасное, что все это может оказаться правдой. Если партия может запустить руку в прошлое и сказать о том или ином событии, что его никогда не было, – это пострашнее, чем пытка или смерть.
на грани лишений, ибо общаяскудость повышает значение мелких привилегий и тем
поверил легко, глупое животное.
в критические минуты человек борется не с внешним врагом, а всегда с собственным телом
Все верования, обычаи, вкусы, чувства, взгляды, свойственные нашему времени, на самом деле служат тому, чтобы поддержать таинственный ореол вокруг партии и скрыть подлинную природу нынешнего общества. Ни физический бунт, ни даже первые шаги к бунту сейчас невозможны. Пролетариев бояться нечего. Предоставленные самим себе, они из поколения в поколение, из века в век будут все так же работать, плодиться и умирать, не только не покушаясь на бунт, но даже не представляя себе, что жизнь может быть другой. Опасными они могут
показывая четыре пальца. Он отвел рычаг. На этот раз боль лишь слегка утихла.
