«1984» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 235

тупой до невозможности сгусток кретинского энтузиазма

войны можно было выиграть или проиграть

От боли хочешь только одного: чтобы она кончилась. Нет ничего хуже в жизни, чем физическая боль. Перед лицом боли нет героев, нет героев, снова и снова повторял он про себя и корчился на полу, держась за отбитый левый локоть.

Кто управляет прошлым, – гласит партийный лозунг, – тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым»

– Ни одного, – с виноватой поспешностью ответил Уинстон. – По всему городу искал. Нигде нет. Все спрашивали бритвенные лезвия. На самом-то деле у него еще были

самое характерное в нынешней жизни – не жестокость ее и не шаткость, а просто убожество, тусклость, апатия.

The eyes grew larger and more luminous

Чувств твоих они изменить не могут; если на то пошло, ты сам не можешь их изменить, даже если захочешь. Они могут выяснить до мельчайших подробностей все, что ты делал, говорил и думал, но душа, чьи движения загадочны даже для тебя самого, остается неприступной.

бросились к лифтам, а Уинстон просыпал

Партийцу не положено иметь никаких личных чувств и никаких перерывов в энтузиазме. Он должен жить в постоянном неистовстве — ненавидя внешних врагов и внутренних изменников, торжествуя очередную победу, преклоняясь перед могуществом и мудростью партии.