Yorum gönderin
Хотелось махать скальпелем, сшивать ткани кетгутом, принимать сложные роды и обязательно отличиться: написать убийственный диссер на самую злободневную тему.
Было в этом взгляде что-то, с одной стороны, пугающее, но, с другой, будоражащее и приятное. Что-то типа того, когда на качелях качаешься и собираешься «солнышко» сделать, но потом понимаешь, что зассышь, и отступаешь.
И Валера пошёл. Естественно, пешком, потому что служебную машину ухандокал.
Вспомнился день первой их с Татьяной встречи. Он её тогда чуть трактором по забору не размазал. Случайно, конечно. С той поры Ваське технику не доверяли. Засмотрелся на пейзаж: бескрайнюю степь и коров пасущихся, и бабу в красном платке не заметил. Ладно серый или голубой платок, но красный! Где глаза были? А храбрая Танька не растерялась, даже не испугалась почти. Заорала дурным голосом и к нему в кабину на ходу запрыгнула. Гимнастка, блин.
Он соскучился! Соскучился! Соскучился! Послышался лёгкий хлопок. Это недоеденный кусок пиццы неуклюже шмякнулся на давно немытый пол.
Вичка-спичка
Вдруг ОН уже дома? Сидит на табуретке, ждёт её возвращения, ногами беспокойно сучит, к серьёзному разговору готовится, а стеклянные глаза в морозилку положил, чтоб ледяными стали
Не будет толку от неверного мужика. Такие от любой гуляют, даже от королевы. И от тебя будет гулять. Порода. Поняла? Хочешь – беги с ним, удерживать не буду. Будет за собой по миру таскать, в куклы играться, пока не надоешь. А как надоешь, он на тебя также наложит, как сейчас на жену свою законную, беременную. Не пожалеет. Такого и дети не удержат. На всех плевать. Вот тогда и завоешь по-настоящему, когда всю жизнь свою единственную на него спустишь. Беги. Пожалуйста.