Женщинам опасно много думать. У вас иначе работает мышление. Вы всему ищете объяснения и оправдания, выводите почти мелодраматический подтекст из любой мерзости, которая случается в вашей жизни. Жажда драмы, трагедии, возможности стать героиней печального жанра, склонность к романтизированию любого подонка, который встречается вам на пути. У отдельных категорий дур еще хватает ума пытаться спасти этого никчемного человека, наставить на путь истинный или сгинуть вместе с ним, за компанию, чтобы не бросать одного.
Он заставил меня поверить в то, что я особенная. А потом избавил от иллюзий.
уточняю я. Дурное предчувствие сковывает внутренние
секунду своей жизни проживает в абсолютной правде.
единственный мужчина, достойный того, чтобы в него поверили. – Мы можем попробовать. – Мне страшно, Нейт, – отвечаю я совершенно искренне. – Страшно, чтонеправильно… Я не должна чувствовать свою агонию
Лиса, – ровным голосом произносит Рэнделл. Я моргаю, глядя на него, и мир, реальность, вселенная за его плечами, сузились до черных зрачков Рэнделла, в которых нет ничего, кроме бархатной, ласковой тьмы. Это не насилие, не желание подчинить своей воле. Он смотрит на меня так, словно дает выбор, но в то же время, я четко понимаю, что у меня его никогда не было и не будет. Что бы я не решила, он сделает по-своему. – Завтра ты оставишь дочь с ее няней и приедешь в Розариум к одиннадцати
думал, что для него ситуация примет такой необратимый поворот. Есть в Лисе что-то такое, отчего мужчины рядом с ней сходят с ума и дуреют. Алисии и мне под кожу удалось забраться, но я держу ситуацию под контролем, как, в общем-то, и всегда. Сейчас не то время, чтобы поддаваться слабости, даже если она так греховно соблазнительна. Точнее, мне бы хотелось верить, что я все держу под контролем. Сегодня ей все же удалось несколько раз пробить мою защиту. Она сделала это неосознанно, интуитивно. Однако, я до сих пор чувствую тягостное раздражение внутри. Я хочу, чтобы она чувствовала меня так же. Как я ее. Черт, я устал посылать ей знаки, намеки, но Лиса словно игнорирует любые мои попытки раскрыть ей глаза на происходящее, подсказать верный путь. Заставить ее сделать тот выбор, к которому она все
которым можно гордиться. – То есть ты лгала мне? Все эти годы? –
A где же люди? – вновь заговорил наконец Маленький принц. – В пустыне всетаки одиноко… – Среди людей тоже одиноко, – заметила змея. Антуан де Сент-Экзюпери
Можно сменить имя, документы, даже корочки диплома, переписать свое детство и юность, но на самом деле даже полная амнезия не сделает нас другими людьми.