«Было у отца три сына. Старший – вор, средний – подлец, а младший… И не вор, и не подлец… Дурак, значит!»
(притча из выступления поэта и музыканта А.А.Дольского)
Иллюстратор Н. Ф. Чернышёв
© А. Н. Куклов, текст
Дизайн обложки, рисунок А. Н. Волынцев
© Александр Волынцев, 2018
© Н. Ф. Чернышёв, иллюстрации, 2018
ISBN 978-5-4490-3293-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Дружеский шарж на Александра Волынцева от художника Николая Чернышёва (1998 г.)
Мальчик Амур —
Безобразный нелепый проказник —
Продолжает войну
Против правил заснеженных мест.
Мальчик Амур
Пробирается вором в заказник,
Сквозь постов борону
Пронося бронебойный обрез.
Мы гнать его брались, но явно неумело
Желания свои не в силах превозмочь —
И снова ищет грудь коварного прицела,
И тащит утро прочь тропическая ночь.
Мальчик Амур —
Бессердечный убийца-целитель —
Поджидает Весну
Под кедровым столбом декабря.
Мальчик Амур —
Точных выстрелов тонкий ценитель —
Рубит голову сну
И танцует хип-хоп дикаря.
Когда весна сквозит сквозь решето апреля,
Нас не укрыть в тайге февральским ямщикам:
Амур заводит ствол, нам под лопатки целя,
И трется о приклад небритая щека.
2000
Бросьте валять дурака!
Это как?
Керосинка коптит слегка…
Фигак!
Прикончился новый день.
Потом…
После, а нынче – лень…
Котом
Мартовским рвется ночь.
Подъем!
Будильник торопит прочь.
Пойдем…
Двенадцать авансов в год.
Скука
Намазана на бутерброд.
Штука
Вся просто в том:
Мука —
Не мартовским быть котом…
2008
Висит на нитке август
Под голубым зонтом,
Роняя звуки азбук
На наш промокший дом.
И в этой странной песне
О солнечных часах —
Ступени новых лестниц
К Воротам в Небесах,
Куда душа стремится,
Куда душа зовет
И где преобразится
И в Вечность перейдет.
А тут стучит по окнам
Дождливой суетой
То Время, что пришло к нам
На временный постой…
Балансовая разность
Рассыпалась в золе —
Плывет по небу август:
Сентябрь на земле.
1998
Обронила кольца в воду,
Жемчуг по полям рассыпав,
И крапленую колоду
Пряча до Весны.
Променяла сарафаны
На капроновые тени
В пятнах донышка стакана
Тающей Луны.
Оборачиваясь Ветром,
Длинноногая шалунья
Ковыляющее Лето
Обгоняет без труда.
И дожди спешат к рассвету
На своих велосипедах,
Резво путая приметы,
Вязнут снегом в проводах.
Не спеши, мы не допели,
Рано нам еще в метели,
К стылым клавишам Апреля
Тянется рука.
Новогодние игрушки
Подожди искать, Подружка…
Но стучит уже Старушка
В переплет окна.
1993
Снова над городом ночь
Торгует красками дня,
Тихо смывает дождь
Следы боевого коня.
Снова ветра шумят,
С деревьев срывая парик,
Как сотни лет назад
Под журавлиный крик.
Осень кобылой рыжей
Топчет того, кто выжил
На вынос.
И не понятно, как
Цветок – мартовский брат —
Здесь вырос.
Маленький подснежник
На бетонной полосе —
Тихий, словно нежность
Загнанного шоссе.
Ты перепутал что-то:
Там впереди зима,
Будет снегами штопать
Раны свои земля.
Но, видно, ни зим, ни лет
Календарей рассвет
Не знает
Ветрам шальным назло.
И удивленный бетон
Тает…
Не торопись, шофер,
Попридержи коней;
Видишь – горит костер
Между больных дождей.
Подснежник, как дивный сон,
И снова хочется жить…
Не оборви колесом
С миром последнюю нить.
Значит, не все в былом
Значит, не все в огонь
Сбросил.
Значит, еще споем;
Значит, переживем
Осень…
Маленький подснежник
На бетонной полосе —
Тихий, словно нежность
Утреннего шоссе…
1989
Вот и наступила
Болдинская Осень,
Чаю заварила…
На циферблате – восемь…
Сам ее накликал,
Рад бы, да не очень:
Скрипнула калитка,
Сделав дни короче…
Отчего-то грустно…
Молодость к закату?
Под ногами густо
Золотых дукатов.
Но уже не купишь
На приманку эту —
Пахнет прелью кукиш,
Скомкав сигарету…
Как забавно было:
Шутки, снег да санки…
На века застыло,
Разыграв «орлянку»…
Сам ее накликал…
Рад бы, да не очень.
Я у Той Калитки?
Расскажи мне, Отче…
1996
Ступени качают фонарные блики.
Колонны несут купола.
Усталое небо угрюмо повисло
На проводах.
Желтая дрожь светофорных глазниц.
Мокрый асфальт.
Утро – тяжелое время столиц:
Гости и жители спят.
Дворник настойчиво чешет затылок,
Значит, скоро зима.
Урна рассыпала гроздья бутылок.
Падает лист.
Забытый поэт допивает какао
И гладит сюртук.
День забирается под одеяло
И не открывает на стук…
1993
Снег перестал быть бел,
Коркою зачерствел.
Был скатертью на столе —
Стал серебром в хрустале.
Мне до весны скользить
С вопросами: быть? не быть?
Попал, как вода в переплет…
И на душе – гололед.
2002
Еще один год скатился
С плахи календаря —
Никто и не спохватился
На похоронах декабря.
Время берет за жабры
Всякую сущую тварь…
Каким бы ты ни был храбрым —
Кончится календарь.
Треплет мгновений Ветер
Вяленые хвосты.
На тощем шнурке столетий
Повиснем и я, и ты.
Но стыдно жить осторожно,
Спрятавшись под стекло,
Пока еще что-то можно
И Время не утекло.
Еще один год скатился
Курантами января,
Следующий – похмелился,
Зевнул и – пошел, горя…
2000
Проказ весенних тихий шепот
По тропам юности разлит.
Но старит наслаждений опыт
И душу плотью тяжелит.
Портвейн апрельского безвинья
Сменял, наверное, я зря
На красно-горькую рябину
Под сладкой пудрой января…
2002
Время вяжет паутину
Колесом своим
И вплетает нас в картину
Вёсен, лет и зим,
А за рамками картины —
Вечности заря,
И летит на дно корзины
Лист календаря,
Души рвутся на свободу
(Рамки не спасут!) —
За вершину небосвода
Крылья унесут,
Где диктанта глупых стрелок
Молкнет перестук,
Где ЛЮБОВЬ нас отогреет
На ветру разлук…
2000
Когда б вы знали, из какого сора…
А.А.Ахматова
1.
Перо да бумага:
Ну что еще надо?
Старуха-бродяга
Нашепчет строку,
В которой свобода
Нежданного брода
Подтянет урода
Кольцом к потолку.
2.
На дыбе поэту
Не выпить кларету,
Не бросить монету,
Свое нагадав,
Но рвется в чернила
Кипящая, с пыла,
Пока не застыла,
Строка – на года.
3.
Развязаны руки.
И – новые трюки.
И – старые муки:
Молчащий листок.
И муза-бродяга
(Лицом – доходяга)
Припрятала, скряга,
Цветной лоскуток.
2001
Где-то стонет Сонет под Гитарой.
Гитара не пара,
Но по ладам:
Под струною сонетовы кости.
Пахнет ладаном…
Ну, да ладно вам!
Вы советовать бросьте,
Не жених – вы – с невестой, а гости,
И негоже вам…
Окна рожами
Под рогожами
Занавесок из тюля утильсырья.
Штабс-мадера стаканит по скатерти,
Медью не тряси, не на паперти,
Сыпь бумажными, да погуще цвет —
Это раз в сто лет…
Поседевший Сонет
Свою празднует Смерть…
И Сонет нынче спет,
И карманы монет,
И счастливый обед
после завтрака,
И от лысины свет,
И газеточный бред,
И накреслочный плед,
И начреслочный след…
Водосточный Фагот
Напоследок всплакнет
И украдкой утрет
Об асфальтовый ворс
Покореженный нос…
1991
Играй, моя гитара, играй,
Еще горит свеча на столе,
Еще строят непонятный мне рай
Тени на кирпичной стене.
Еще горят в камине дрова,
Дразня простуженный дрожащий туман,
Еще кружит мостами Нева,
Не принявшая мой талисман.
Что с того, что ветер выбил окно,
Что с того, что кони вышли на лед —
Уже светлеет золотое сукно
На востоке, возле Нарвских Ворот.
Что с того, что догорела свеча,
Снова утро разгоняет печаль:
Как ни странно, но до первого дня
Я дожил опять. Ночь, прощай!
Играй, моя гитара, играй!
Пока горит свеча на столе,
Пока строят непонятный мне рай
Тени на кирпичной стене…
1993
Алексею Васильеву
Жили-были
и писали картины.
Были-жили
и писали поэмы.
И переходили дорогу
к ближайшему гастроному
не по звездам,
а в неположенном месте.
Были ночи —
а недосыпали.
Были деньги —
а недоедали.
И того и другого
было мало
и не хватало.
Но ОНИ не жалели,
ОНИ Неба искали.
Одни из НИХ возвращались,
другие же – уходили.
Тешились и утешались.
И смеялись, и пели,
когда было особенно туго.
Но ОНИ не жалели,
ОНИ просто – так жили.
А потом – умирали.
По-разному и незаметно.
Оставались картины и песни.
И окурки в немытой посуде…
Люди ИХ позабудут,
заселив опустевшие комнатки.
Потому что ОНИ – не Герои.
Просто были – Художники.
1993
Хороший повод выпить двести…
А лучше – сразу по пятьсот!
Погиб поэт, невольник чести…
Подай-ка, братец, бутерброд.
Любви, надежды, тихой славы…
Недолго мучил нас запой.
Ушел поэт, как от шалавы
От жизни этой… Брат, открой.
Судьба не бережет поэта.
И тот азартен: кто кого?
Восстал он против мненья света…
Пельмешки, кстати, не того…
Но лишь потребует поэта
К последней жертве Аполлон —
Поэт шагает с табурета
В бездонный мáлиновый звон…
И всё же, хорошо, дружище,
Что мы не в рамке на стене,
Что можем жахнуть по полтыщи…
Дай, Джим, на счастье лапу мне…
Горит восток зарёю новой
И вместе с ней горит закат…
Козырной картою бубновой
Открытий вскроется расклад:
Что, правда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает,
Сто грамм тебе не наливает,
И сам, практически, не пьет…
2007
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.