© Александр Злищев, 2017
ISBN 978-5-4483-9393-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Она сидела возле бара, одна.
Наверное, мечтала о чем-то
Близком и родном.
И грусть её, на дне бокала,
Блестела розовым вином.
Она ухожена, опрятна, и горделива.
Взгляд её дарил спокойствие
Залива. Но чутьё мне говорит,
Что жизнь её не так счастлива.
В ней тёмный занавес обид.
Я знал таких. Дурное дело
Казнить себя в столь поздний
Час, когда огонь души погас,
И ноет ласковое тело.
Я наблюдал за ней весь вечер.
Да, мне хотелось подойди,
Чтоб тихо взять её за плечи,
И за него сказать: «Прости».
Но я останусь не замечен.
Нам в этот день не по пути.
Твоя ладонь в моей ладони.
И пусть я нем, как остолоп —
В моей груди томятся кони,
Гребут копытом на галоп.
И словно пыль в глазах осела,
Задумчив я перед тобой.
Так осторожно, так не смело
Любуюсь редкой красотой.
О, если б знал я, что осталось,
Что ты таишь в душе своей,
Я б всё отдал за эту радость,
За светлый миг потухших дней.
Я был бы верен здесь и всюду,
Во всём, как мудрый херувим.
И если хочешь, другом буду,
Коль ты сочтёшь меня таким.
Сегодня тёплый вечер,
Сегодня не до сна.
И разгорелась свечкой
За окнами луна.
Я знаю, что сегодня,
Когда цветёт сирень,
Ты смотришь на другого,
Склоняясь на плетень.
Он смелый и упрямый,
И ты пред ним слаба.
А я шатаюсь пьяный
В окраинах села…
А на лугу, за речкой,
Аж до колен трава.
Сегодня тёплый вечер,
Сегодня не до сна.
Я сложу для тебя букет
Из малиновых, нежных фраз.
Я с тобой – мировой поэт,
Без тебя – дармоед и мразь.
Если хочешь – пойдём со мной.
Будем пить из горла вино.
Познакомлю тебя с луной.
Мы с луной заодно давно.
Мы залезем на старый дом,
Я осмелюсь тебя обнять.
И всю ночь, до утра вдвоём
Будем звёзды на нём считать.
И пускай это милый бред,
Пьяный танец весёлых муз.
Я с тобой – навсегда поэт,
Без тебя – дармоед и трус.
Тишина, что подруга постылая.
Боль усилит приход по тебе волной.
Где сегодня ты шляешься, милая?
Почему телефон недоступен твой?
Я забуду все выходы, выпады.
Все истерики, милая, приступы.
Мне, по ходу, нужна в этом мире ты,
Как вакцина от боли неистовой.
Я дурак, но и ты не подарок ведь.
И любовь наша в дырах залатана.
Пусть завещано мне для тебя гореть,
Я сгорю до последнего атома.
Ты шунтируешь вены изменами.
Моё сердце не бьётся, не колется.
Я прикован диваном и стенами,
Словно пёс на цепи за околицей.
Я искал тебя в городе, в омуте.
Выбивал тебя клином из памяти.
Ты молчишь с фотографии в комнате,
Среди битых стаканов на скатерти.
Твой пароль оказался прост —
Aperol, и путёвка в Крым.
За тебя поднимаю тост,
За тобой напиваюсь в дым.
Ты несёшь очень милый бред.
Я в ответ – не хорош, не груб.
Я всего лишь ночной поэт,
Музыкант водосточных труб.
Мне с тобой хорошо, и всё
Ты пьянишь, как в лучах весна.
Пусть тебя от вина несёт,
В этом только моя вина.
Твоё платье лежит в углу.
Мои шорты – не знаю где.
Я с тобой – никогда не лгу.
Да и ты не позволишь мне.
Сегодня вечер сине-сонный.
Так хорошо, хоть помирай!
Остынь, мой друг неугомонный,
Да о былом не вспоминай.
Пускай она другого любит,
Не падай в омут с головой.
По жизни тот несчастным будет,
Кто нежен сердцем и душой.
Пускай глаза её бездонны,
И плечи нежные, пускай.
Забудь, мой друг неугомонный,
Да о былом не вспоминай.
Я хочу любоваться тобой,
Как любуются небом вечерним,
Или тихим, спокойным течением,
Или жёлтой луной над горой.
Я хотел бы остаться с тобой
Навсегда, без особой причины.
Пусть меня одолеют седины,
Без тебя мне не ведом покой.
Не устану я ждать от тебя
На меня обречённого взгляда.
Без него ничего мне не надо,
Без него я погибну любя.
Любовь стучит багровой веной,
Струится соком из берёз.
И льёт её молочной пеной
В саду кудрявый абрикос.
И грудь моя цветёт любовью,
Как нежный, розовый бутон.
И сыплет сумрак к изголовью
На простыню гречишный сон.
Но не до сна мне ночью зыбкой.
Да к чёрту сон, когда душа
Скрипит несмазанной калиткой
Без робкой плоти и тепла.
И этот месяц, странник милый,
Что свет троит в моём окне,
Как будто в поисках любимой
Блуждает в пряной тишине.
Не знает он, дурак рогатый,
Когда по небу в ночь плывёт,
Что нет ни хутора, ни хаты,
В которой милая живёт.
А я люблю, как песню мая,
Сегодня эту, завтра ту…
И каждый раз, в любовь играя,
Клянусь любить её одну.
Видать, любовь моя – отрава,
Слепая боль в чужой судьбе.
Любовь – родящее начало,
Всего, что движет на земле.
Любовь не требует привычки,
Она как есть живёт в крови.
И догорает словно спички,
Когда отказано в любви.
И вот моя дымит огарком,
Ломпадкой тлеет на ветру.
Но в слове нежном, взгляде жарком
Я удержаться не могу.
Я буду всегда с тобой,
И в стужу, и в летний зной.
Как в небе ночном луна,
Я буду с тобой всегда.
Запомни меня таким,
Каким я тобой любим.
Пусть беден и мрачен я,
Запомни таким меня.
Прости мне мою печаль,
Мне многое в жизни жаль.
Но глупо вязать петлю.
Прости мне печаль мою.
Стихи эти все – тоска,
Как вечная гладь песка.
Как шелест гнилой ольхи.
Тоска эти все стихи.
Поэт никогда не врёт,
Он слово из сердца рвёт.
И жив через сотни лет.
Не врёт никогда поэт.
Написать бы чего, но нет.
Словно я уже всё сказал.
Среди скучных уснул газет
Моей мысли скупой вокзал.
Скучно мне и тоскливо, да.
Накрутил сам себе печаль.
За порогом моим года
Провожает старик февраль.
Мне бы девушку, да коньяк.
Я бы ей сочинил бы стих.
Но я всех растерял, дурак.
Они спят у друзей моих.
И глядит на меня луна.
Ей тоскливо в ночи одной.
Я один, и она одна.
Только глупо сидеть с луной.
Дорогая, так бывает,
Души губит не кабак.
Всё цветёт и увядает,
Даже роза и сорняк.
Даже сердце замирает,
Коль дано ему сгореть.
Осень листьями роняет
На крыльцо сырую медь.
Оттого на сердце пусто.
Но, при таянии снегов,
Не меняет речка русло,
Лишь выходит из брегов.
Сомненье на обветренных губах.
Перебираю в мыслях обещанье.
Позволь хотя бы тайно на руках
Остаться поцелуем на прощанье.
Моя любовь, я весь перед тобой,
Как на ладони, крохотный и жалкий.
Зачем ты отравила мой покой,
И обрекла на вечные догадки?
Седая ночь сегодня холодна.
Чернее смоли заспанные очи.
Моя любовь, мне жалость не нужна.
Ты вспоминай меня, хотя бы между прочим.
Дорогая, я помню измену,
Но тебя ни за что не кляну.
Я по листикам осень раздену,
И за груди холмов обниму.
Холодна эта женщина с нами,
Но за что ей любить людей?
Отравили мы осень кострами
С облысевшей печали полей.
Так же я отравил твою душу,
Поцелуями в омут маня.
Никого в этой жизни не слушай.
Дым бывает, увы, без огня.
Я глубоко прозрел, но часто ошибался,
Когда в душе познал девичию любовь.
И с многими из них я сильно облажался,
И не уверен, что не облажаюсь вновь.
Скажу вам не тая, любовь свою скупую
Я часто разливал с вином на брудершавт.
Но кто же виноват, что любим мы вслепую?
Наверное, никто из нас не виноват.
Гуляя в тишине по темным переулкам,
Я вспоминаю тех, кто был со мною мил.
И как я тосковал, страдая от разлуки,
И как наедине я сам с собою пил.
Но в пьяной голове так много заблуждений.
Всё, вроде, на яву, но будто бы во сне.
Я проживаю жизнь своих стихотворений,
Которые вчера придумал в тишине.
И пряча от людей помятые листочки,
Надеюсь, что они не скажут за спиной:
Кому нужны его надуманные строчки?
Таких писак, как он, хватает с головой.
Твоё присутствие – мое томление.
Я не пойму, за что на самом деле
Твой взгляд как грубое прикосновение,
Что оставляет синяки на теле.
За что мне выдался такой ненужный вечер?
Ревнивой бабой, как пчелой ужаленный.
Но бал в разгаре, когда гаснут свечи,
И вот, пожалуйста – запахло жареным.
Я эти губы сотни раз испытывал,
Кормил улыбку долькой апельсиновой.
Капризы эти на руках вынашивал.
Сгорал в идеях лампой керосиновой.
И что я вижу? Жалкое создание
Когтится, корчится, глазами давится.
Я ж как бетонное немое здание,
Которому пейзаж вокруг не нравится.
Не нравится и то, что беззащитная
Не выдержит напора или натиска.
Щека моя скуластая, небритая,
Пощёчиной пылает у виска.
Лицо твое напрасно пантомимами
Измучилось и влажностью испачкалось.
Черты его, недавно так любимые,
Утратили былую привлекательность.
Светило черным горизонтом давится,
Светает беспощадно воскресение.
Все кончено теперь, ушла красавица.
Ее отсутствие – мое томление.
М. Д.
Замерли задумчивые кроны,
Вместе с ними – неба бирюза.
Смотрят с придыханьем в эталоны —
В грустные и умные глаза.
Лёгкая девичая походка,
Гибкий стан заснеженных берёз.
Ветер наслаждается находкой
Аккуратно гладя прядь волос.
А когда на небо выйдет месяц,
Утопая в сонной тишине,
Старый тополь, свои руки свесив,
Шепчет её имя по листве.
Игристые вина не радуют,
Спирты недостаточно крепкие.
Любовные игры не балуют,
Когда поцелуи не меткие.
Большие компании, шумные
Так лестно кумарят веселием.
Глаза мои пьяные, мутные
Сейчас как глаза Есенина.
Красивая, глупая, стройная,
Среди кобелей улыбается.
Достойной любви недостойная,
Но мне, тем не менее, нравится.
Одна. Из бокала глоточками
Смакует столовое белое.
С нарощенными ноготочками.
Движения дерзкие, смелые.
И это заводит нешуточно,
И хочется быть мягкотелыми,
И чтобы мне долго не мучаться,
Беру я столовое белое.
Спирты дело делают дельное,
Мы в омуте розовом нежимся.
Наутро, меняя постельное,
Надеюсь, что больше не встретимся.
Простите все те, кто намучился,
С моим непутевым сознанием —
Поэт никогда не научится
Дышать равномерным дыханием.
Скрипка мне пилит глотку,
Режет смычком уныло.
Дайте мне стопку водки,
Я поминаю лиру.
Я не пригоден миру.
Я безнадёжно робкий.
Дайте мне стопку водки.
Выкиньте нахер скрипку!
Дайте гармонь в три ряда!
Мне ничего не надо,
Просто, смени пластинку.
Просто смени картинку
В зелень густого сада.
Вот, где моя отрада.
Пилит и пилит скрипка,
Жилы на шее рвутся.
Дайте мне ту блондинку,
Я с ней хочу проснуться.
С милой её улыбкой.
Сердце моё на блюдце.
Пилит и пилит скрипка…
Всё так же замерли задумчивые кроны,
Всё то же небо цвета бирюзы.
Всё как и прежде, только эталоны
Недосягаемой, запретной красоты.
Любимая, кем ты сейчас любима?
О ком ты думаешь в разлуке, в полутьме?
С кем ты права, глупа или наивна,
С кем трепетна в интимной тишине?
Прости за мысли, это отголоски
Звенящие под гнётом тишины,
И вместо белых – чёрные полоски,
И розги чувств нам жёлтые цветы.
Я обещаю – это напоследок.
В забытой ране выступила соль.
Забудь меня, и глаз моих оттенок,
Который выжег крепкий алкоголь.
Моя пища – скупой провиант.
Мои чувства подарены шлюхе.
Раздавил я свой скромный талант
Под стаканом в блошиной пивнухе.
И когда я, залив глаза,
По пивнухе шатаюсь рассеянно,
Люди тянут за руки меня,
Люди просят стихи Есенина.
И так хочется матом послать
Ненавистную публику эту.
Разве можно так в душу плевать
Несвершенному в жизни поэту?
Ничего, я сейчас отдышусь
И прочту им опять «Хулигана»,
А потом утоплю свою грусть
В белой пене пивного стакана.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.