Переезд
Анна из последних сил втащила чемодан на второй этаж. Приходилось нести его одной рукой и подпихивать бедром. Вторая рука, совершенно онемевшая, держала сонную Лизку. Пока добирались до дома, дочь хулиганила, истерила, ныла, и наконец, обессиленная, повисла на маме.
Анна стояла перед дверью, молясь, чтобы ключи оказались, там, где договаривались, и они могли наконец добраться до постели. Было уже неинтересно, как выглядит квартира.
Да, ключи лежали в ящичке, дверь открылась, и Анна зашла внутрь. У входа стоял пуфик, она посадила на него Лизку.
– Мама-а-а, – захныкала та.
– Тише-тише, приехали, все, сейчас отдыхать будем.
В квартире пахло неприятно: какой-то сыростью и химией. Анна сняла ботинки и нащупала выключатель.
К ней подошла Лизка и обняла за ногу.
Лизка хлопала глазами, Анна бегло оглядывалась. Если не считать запаха, то все остальное ей нравилось – светлая гостиная. Небольшая, но приятная. Диванчик, журнальный столик и телевизор. На полу большой пушистый ковер. Тоже светлый. «Испачкаем», – подумала Анна. К гостиной примыкала столовая и дальше – кухонный уголок, совсем крошечный. Из коридора было плохо видно, что там есть. Она сняла кроссовки и хотела рассмотреть кухню получше.
Чавк! Ногам стало сыро и холодно. Ковер! Он оказался совершенно мокрым.
– Не ходи сюда, – торопливо обернулась к Лизке, та уже стаскивала ботиночки.
– Мама! – Снова захныкала дочь.
Чертыхаясь, Анна принялась отодвигать столик и вытаскивать тяжелый ковер из-под дивана. Он не поддавался, вырываясь из рук. Тогда она просто закатала его к стене, освободив небольшой проход.
– По ковру не ходи, он мокрый. Вот тут можно пройти.
«Бог с ней с кухней, сейчас уже не важно, утром разберемся».
Она взяла Лизку на руки и прошла из гостиной в сторону спальни. Там тоже оказался мокрый ковер. И ей пришлось снова отпускать ноющую Лизку и закатывать его. При спальне был совмещенный санузел с большой роскошной ванной. Здесь не было ничего на полу, зато было окошко. Открытое. С улицы несло ночной прохладой, и Анна торопливо закрыла его. Бррр. Она включила горячую воду, вымыла руки и умылась. К счастью, тут были и мыло, и туалетная бумага, и пушистые полотенца.
Анна позволила себе минуту посидеть на краю ванной и встала. Надо было прежде всего уложить Лизку.
Кровать в спальне была одна, но большая. Ее это устраивало: никаких мужчин в жизни все равно не предвиделось, а Лизке будет уютнее засыпать у мамы под боком. По крайней мере первое время. А там разберемся. Кровать оказалась застелена белым бельем, как в гостинице, а сверху на одеяле сидел маленький розовый медвежонок. Лизка увидела мишку и сказала, что будет с ним спать. Анна благодарно подумала о хозяйке квартиры, которая сделала такую малость – превратила уставшего ноющего ребенка в счастливого обладателя новой игрушки. В очередной раз удивилась детской психике. Ей самой казалось, что она еще неделю будет отходить от этого переезда. А Лизка вон сидит на кровати, стаскивает колготки и весело щебечет, радуясь медвежонку. Пока Лизка раздевалась, Анна затащила в комнату чемодан и принялась искать те вещи, которые нужны прямо сейчас. Пижамка с котятами – Лизке, уютная в клеточку – себе, умывальные принадлежности – для обеих. Всё, к счастью, нашлось быстро.
– Мааам, я кушать хочу.
Вот это да. Саму Анну уже тошнило от усталости. Какая еда? А она-то надеялась, что сейчас быстро уложит Лизку и залезет в горячую ванную. Хотя бы на десять минут, снять напряжение безумного дня. Ванная откладывалась, а надвигался Лизкин рев.
– Лизочек, давай ты поиграешь с мишкой – заверни его в полотенчико и клади спать. А мама пока посмотрит, что можно сделать покушать.
– Миша не хочет спать, он тоже хочет кушать! – губа капризно оттопырилась, а темные глазки-угольки наполнились слезами.
– Хорошо-хорошо, – тут главное не спорить, быстро придумать что-то другое, вот только омертвевший от усталости мозг ворочался с трудом, – пусть пока не спит, я сейчас вам двоим всё приготовлю. Просто посидите с ним пока, ладно?
Лизка кивнула. Вот и славненько.
Анна метнулась в гостиную и дальше – на кухню.
«Где-то в чемодане должны быть каши в пакетиках. Но нужно найти чайник, надеюсь, он тут есть. Слава богу! Нашелся!» А еще тут была микроволновка и холодильник. И конечно плита. Духовки не было, но и ладно, Анна не особенно любила печь. Она набрала чайник и включила его. Быстро обшарив полки, нашла посуду – тарелки, миски. Немного, но все нужное есть. Повернулась к столу. Там оказалась пачка хлопьев, молоко. И записка: «Это для девочки, если вдруг приедете голодными».
Анна держалась весь длиннющий день. Она настроила себя, что надо просто это пережить. И справлялась, несмотря на все трудности. А сейчас, упав на стул и глядя на записку, обволакивающую заботой, она расплакалась.
Пришлепала Лизка с медведем – босиком, но в пижамке. Прижалась, с тревогой смотря на плачущую мать.
Анна подняла голову.
– Лизочек, вам с мишкой кашу заварить или хлопья с молоком будете?
– Хлопья! – Лизка деловито залезла на стул. Ну еще бы, такое ей не часто доставалось.
Анна чуть подогрела молоко и поставила тарелку перед дочкой.
– Плохое молоко, – попробовала угощение Лизка.
Анна встрепенулась, хороша мать, даже не попробовала сама, прежде чем дать ребенку. Она отхлебнула из Лизкиной миски. Немного непривычное на вкус, но не испорченное.
– Хорошее, Лизунь, побольше хлопьев давай насыплю.
К счастью, Лизка удовлетворилась ответом мамы и сосредоточенно жевала. Наконец, ложка стала подниматься совсем медленно. Лизка широко зевнула и объявила:
– Спать!
Спать, не то слово. Анна взяла ее на руки и отнесла в кровать. Включила торшер и погасила верхний свет. Она гладила Лизку по спинке и волосам, успокаивая и убаюкивая. Уставшая дочка заснула почти сразу. Анна посидела еще немного рядом, потом подоткнула одеяло и ушла раздеваться. Сил на то, чтобы принять ванну, как мечталось, не осталось. Она встала под горячую струю душа и попробовала расслабиться. Бесконечный день подходил к концу. Они вылетели из Москвы поздно вечером, провели в самолете двенадцать часов и приземлились почти ночью. Горячая вода смывала одуряющую усталость. Завтра, всё остальное завтра.
Она нырнула под одеялко, прижалась к теплому боку Лизки и приготовилась заснуть. Нет. Еще одно. Анна сделала усилие, вылезла из кровати, взяла сумку и шмыгнула с ней в ванную. Вытащила листок со списком и вычеркнула первый пункт на пути к мечте.
Переехать в Лос-Анджелес
Первый опыт английского
Утро было не то, чтобы добрым, но хотя бы отдохнувшим. В окна светило солнце. Лизка еще спала, и Анна мышкой выскользнула умываться. Она чистила зубы, когда внезапно прошиб пот, сердце забилось в районе горла, стало трудно дышать. “Я умираю!» – выдал мозг.
Тихо, тихо. Анна сползла по стенке и, стуча зубами, села на пол, обняла себя.
«Все хорошо, я в квартире, никто не умирает, это паническая атака. Сейчас отпустит. Тихо, тихо. Все хорошо», – сквозь стучащие зубы повторяла она, – «Все хорошо. Вон окно, на улице солнце, прислушайся, может слышно птиц».
Гулким гонгом отбивались в голове удары сердца. Сквозь них пение птиц не пробивалось. Минуты через три перестала бить дрожь. Но осталась противная слабость и тошнота. Анна неловко поднялась и, оперевшись о край раковины, подобрала зубную щетку, снова сунула ее в рот. Открыла окошко и подышала. На улице и правда заливалась какая-то птаха.
«Что я наделала? Надо срочно, срочно вернуться назад. Там все знакомое, привычное. Друзья, работа, мама, садик», – обрушилась новая волна паники.
Пришлось опять садиться на пол. На этот раз Анна оставила щетку во рту и продолжила чистить зубы. Вверх-вниз, раз-два, простые ритмичные движения. Мозг потихоньку успокаивался. Фу, как противно. Даже на саму себя нельзя положиться, что ж за жизнь такая.
Конечно, ей было страшно. Но придя в себя, Анна понимала, что бояться в ее случае нормально. Она только что бросила все, что у неё было и переехала на другую половину земного шара ради исполнения мечты. Она стала на двадцать тысяч километров к ней ближе. Но почему же так тревожно, а иногда просто жутко? Разве не должно быть наоборот – предвкушение и радость? Но вместо этого только паника от того, что сама натворила. И все же самолет уже приземлился, она здесь, в Лос-Анджелесе. Теперь надо начинать двигаться, потихоньку, шаг за шагом. Она достала свой список из сумки, которая еще со вчерашнего вечера тут валялась. На сегодня есть один конкретный маленький шаг. И она его сделает. Точнее, они с дочкой.
Лизка спала еще целый час, и Анна благословила это время. Она спокойно разобрала часть вещей, нашла коробочку с кашами. Протерла полочки на кухне, убедилась, что все чисто, никакой грязи или пыли. В холодильнике нашлась еще одна пачка молока, и Анна решила залить Лизке кашу не водой, а горячим молоком. В дверь постучали, Анна подпрыгнула. Она поспешно накинула сверху халат. К счастью, он тоже был среди разобранных вещей в чемодане.
– Кто там? – спросила она на английском.
Ответил женский голос, но совершенно неразборчиво.
Анна приоткрыла дверь. За ней стояла довольно молодая женщина в спортивном костюме. Она затараторила что-то, радостно улыбаясь.
Что за черт, Анна же учила язык и в школе, и в институте. Почему она ничего не понимает.
– Алекс, Алекс, – выловила она наконец из потока речи. Алекс! Это же ее домовладелица. Анна улыбнулась в ответ и пригласила Алекс войти. Но та замахала руками и что-то продолжила объяснять. Анна чувствовала себя ужасно глупо. Они отлично переписывались, когда договаривались о сдаче квартиры, и там все было понятно. Но сейчас в беглой устной речи Анна с трудом выхватывала отдельные слова. Наконец, Алекс поняла, в чем проблема, и замедлилась.
– Ковер. Мокрый, – выцепила Анна и закивала. Мокрый, да, очень мокрый.
– Химчистка вчера, не успел высохнуть. Она извиняется, за день досохнет, – понимать стало чуть легче.
– Спасибо большое за молоко и хлопья, пригодились вчера и медведь дочке понравился.
Теперь Алекс напрягалась, вслушиваясь в речь Анны с акцентом. Но разобрала и радостно закивала.
– Не за что! Зашла познакомиться и предупредить про ковер. Живу поблизости. Хорошо вам устроиться!
И Алекс ушла. А Анна почувствовала себя как после напряженного рабочего совещания. С английским все обстояло, куда хуже, чем она думала. Но в конце концов, это ожидаемо, – язык, которому учили в школе и язык, на котором говорили здесь люди, – это два разных английских. Не паниковать, держаться плана.
Тем временем в столовую пришлёпала Лизка. Выспавшаяся и совершенно милая. Медведь пришел вместе с ней и тоже отправился умываться, а потом есть кашу.
После завтрака Анна выдала Лизке штанишки и свитер:
– Пойдем-ка в магазин, Лизок. Нам нужны продукты.
Где ближайший супермаркет, она уже примерно представляла – навигаторы существенно упростили задачу ориентировки на местности. Но перед тем, как им выйти за дверь, случился еще один незапланированный визит. На этот раз – пожилой мужчина.
К счастью, он изъяснялся не только словами, но и жестами, – махал в сторону квартиры напротив, и Анна поняла, что это их сосед. Мужчина протянул пакет и коробку:
– Подарок на новоселье! Алекс сказала, что вы будете жить здесь с дочкой.
Лизка обтиралась в коридоре, застенчиво глядя на незнакомца.
– Я Макс, а жена – Мария, обращайтесь, если что-то нужно. Я могу отвезти вас в магазин, – и покрутил руками, изображая руль, видимо не очень доверяя ее английскому.
Анна рассыпалась в благодарностях. Но решила, что сегодня они сходят сами, надо разведать дорогу. Макс ушел.
– Что там? – спросила Лизка, показывая на пакет и коробку.
В коробке оказался новенький миксер. А в пакете – смесь для приготовления кекса и баночка джема, видимо, для начинки. Также был еще один пакет молока и баночка какао. Что ж, это очень мило со стороны соседа. Хороший знак. Анна решительно взяла Лизку за ручку и направилась к выходу.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.