1
Они тряслись в электричке вот уже полтора часа, но Дед всё ещё не говорил, доехали они или нет. Впрочем, он сам вряд ли это знал. Он мог сказать об этом только лишь тогда, когда увидел бы «это место».
Юноша нервничал, беспокойно теребя полу своего пиджака, особенно когда Дед расспрашивал дачников и местных жителей о том, нет ли в их краях чего-то странного, чего-то необычного, о чём ходили какие-нибудь страшные легенды и слухи, какого-нибудь «гиблого места», как называл его Дед. Девочка же, напротив, оставалась абсолютно спокойной, как будто происходящее ничуть её не касалось. Маленькая, пухленькая, с длинными кудрявыми волосами соломенного цвета, она излучала такое спокойствие, словно всё происходящее было какой-то игрой. Юноша поражался, с какой простотой Девочка относилась к этому. Детям, наверное, всегда легче принять то, во что взрослым невозможно поверить.
Электричка сбавила скорость и, скрипя колёсами, остановилась. Юношу слегка вдавило в сиденье, а потом отбросило назад, разогнав недобрые мысли.
Двери с тяжёлым вздохом разошлись в стороны, впуская внутрь вагона разношёрстную толпу с лопатами, тяпками и прочим садовым инвентарём в руках. Юноша взглянул на Деда. Тот сидел, скрестив руки на груди, и, прищурившись, всматривался в лица проходящих мимо людей, выискивая в толпе нужного ему человека.
И он нашёл. Собственно, Дед всегда находил того, кто мог им как-то помочь. Как Деду это удавалось, Юноше было неизвестно…
Нужным человеком оказался дряхлый старик с покрасневшими слезящимися глазами и длинной седой бородой. Последняя была густой и длинной, свисавшей ниже груди, как у Аввакума на картине Нестерова. Прожитые годы давили на плечи старика, заставляя его горбиться. Рядом со стариком, бережно поддерживая его под руку, шёл молодой человек, по-видимому, внук, но Юноша не исключал и того, что молодой человек может оказаться и правнуком.
Когда старик с внуком подошли довольно близко, дед ткнул Юношу локтем в бок и прошептал одними губами: «Уступи ему место». Приказы не обсуждают, поэтому Юноша быстро поднялся и, указав на освободившееся место, обратился к старику:
– Присаживайтесь, отец.
Увидев старика, Юноша сам захотел уступить ему место, поэтому Деду совсем необязательно было тыкать ему по рёбра своим тощим локтем.
– Нет-нет, сидите! – запротестовал молодой человек, но старик бросил на него повелительный взгляд, и он замолк.
– С удовольствием приму ваше предложение, юноша, – сказал старик и медленно опустился на сиденье между Дедом и Девочкой.
Юноша слышал, как хрустят суставы старика, видел, как трясётся его старческое тело, когда он садится, но при этом старик держался так гордо, что Юноша ощутил какой-то благоговейный трепет, глядя на него.
Расположившись поудобнее, старик повернулся к Деду и уставился на него долгим, пристальным взглядом, чуть прищурив глаза, словно пытаясь что-то вспомнить. Вскоре глаза его прояснились, и старик еле заметно кивнул Деду, тот широко улыбнулся и ответил ему таким же еле заметным кивком. Создавалось впечатление, что они знакомы, но Юноша отбросил это предположение, потому что…
Пожалуй, в облике старика действительно было что-то неуловимо знакомое. Даже не в лице, а в целом во внешности. Отдельные черты, манера разговора, поведение… Юноше даже пришла в голову абсурдная мысль о том, что старик чем-то похож на Деда. Ну, это уже слишком! Они не могут быть похожи потому же, почему не могут быть знакомы. Потому что…
Надрывный гудок локомотива прервал размышления Юноши, заставив его вздрогнуть от неожиданности.
Дед, тем временем, уже завёл беседу со стариком, рассуждая на общие темы и умело подводя старика к интересующему его вопросу.
– Да, есть у нас такое место, – проговорил старик, – мы скоро должны его проехать. Это…
– Старый литейный завод, – закончил за него Дед и указал рукой за стекло.
Электричка замедлила ход и, крадучись, поползла по рельсам. Видимо, пропускала товарный поезд. Юноша посмотрел в окно.
Завод, точнее, его развалины, подступал почти вплотную к железной дороге. Металлическая ограда – взамен старой, кирпичной, – тянулась по всему периметру того, что теперь превратилось в обширную строительную площадку, исключая небольшой участок, где ограда была выворочена подмявшим её под себя бульдозером. Чуть левее стоял вагончик строителей, ещё дальше – два экскаватора, замерших над свежевырытой ямой. Вся земля на этой территории была изрыта колёсами грузовиков и гусеницами строительной техники, следы от которой незаживающими ранами покрывали почву. Грунт представлял собой месиво из цементной пыли, осколков кирпича и щебня. Должно быть, при каждом копке из-под ковша экскаватора сыпались искры. Земля то вздымалась миниатюрными холмами, состоявшими в основном из строительных отходов – шлака, стекловаты, битых стеклоблоков, то проваливалась глубокими рытвинами, дно которых ощетинивалось кусками арматур и осколками стекла.
Единственным напоминанием, что здесь когда-то был завод, были остатки стен, оскалившиеся сколотым камнем, да две высокие трубы, сложенные из потемневшего от времени красного кирпича.
Справа, невдалеке от завода, посреди огромного поля располагался новый многоэтажный дом, точнее группа домов, соединённых в единое целое.
– Завод ведь был гораздо больше? – спросил Дед. – Новостройки располагаются на части его территории?
– Да, – ошеломлённо отозвался старик. – А откуда вы это знаете?
– Догадался, – уклончиво ответил Дед. – Раньше ведь не строили маленьких заводов…
Они немного помолчали.
– Значит, вот оно, Гиблое Место, – пробормотал Дед.
– А с чего, простите, вы так решили? – вмешался в разговор модой человек, сопровождавший старика.
– Взгляни на трубы, сынок, и ты всё поймёшь.
– Трубы, они и есть трубы… Старые, закопченные…
– От них-то и исходит главное зло, – загадочно проговорил Дед.
– Что верно, то верно, – поддержал его старик.
– Бьюсь об заклад, – сказал Дед, – на заводе всегда творилось что-то неладное, о чём до сих пор ходят жуткие слухи…
– Вы абсолютно правы, – старик сморщил лоб, вспоминая. – Собственно, слухи-то ходят даже не о заводе, а о том месте, где он находится. Ещё до того как завод построили, об этом месте рассказывали такие истории, что кровь стыла в жилах, но уже в дни моей молодости в них было больше вымысла, чем правды. А вот что мне доподлинно известно: нечто необъяснимое начало твориться, когда завод не проработал ещё и года… Сначала без видимых причин один за другим гибли рабочие. Потом на территории завода стали находить останки недавно погибших людей. При этом никто не знал, чьиэто останки и какони туда попали. Люди массово увольнялись и отказывались работать. Во время Великой Отечественной, когда эти места находились под оккупацией, фашисты приспособили завод для своих нужд, а две плавильные печи, как раз те, чьи трубы мы только что проехали, переоборудовали под крематорий.
Юношу передёрнуло. Он представил себе, что, возможно, видел не цементную пыль, а пепел сотен, а, может, и тысяч сожжённых в крематории.
Старик, тем временем, продолжал свой рассказ:
– После войны завод восстановили, и он снова заработал. Продолжалось это недолго. С рабочими начали происходить необъяснимые несчастные случаи, и вскоре большинство работавших на заводе подало заявления об уходе, несмотря на довольно высокую по тем временам зарплату. Завод пришлось закрыть.
На этом беды не закончились. Через три года в окрестных поселениях начали пропадать люди. В основном это были дети. Их находили на территории завода, недалеко от того места, где раньше был фашистский крематорий.
Проведённое расследование вроде бы выявило преступника, который тут же был приговорён к исключительной мере наказания и расстрелян, но когда спустя десять лет убийства возобновились, люди поняли, что судебная машина в этот раз дала сбой, и к смертной казни был приговорён невиновный.
Убийства возобновлялись каждые десять лет, всякий раз прекращаясь, когда следовала хоть какая-нибудь реакция со стороны властей. В 80-е по подозрению в их совершении был задержан какой-то не то учитель, не то научный работник, но он был вскоре отпущен за недостаточностью улик.
Последний раз убийства происходили здесь в начале 90-х, но старожилы поговаривали, что им суждено повториться в скором будущем. И они будут самыми страшными, ибо случатся на рубеже тысячелетий.
Всё время, пока старик говорил, Дед понимающе кивал, будто бы знал заранее, о чём тот скажет.
Когда он закончил, Дед спросил:
– А вы не помните, не было такого, что во время одной из этих вспышек была буквально вырезана целая семья? Муж, кажется, был инженером, жена – воспитательницей в детском саду. В живых осталась только девочка лет восьми…
Лицо Девочки, сидевшей у окна, при этих словах преисполнилось тоской и болью.
– Нет, не припоминаю, – ответил старик.
Дед удовлетворённо кивнул.
Динамики захрипели, и усталый голос машиниста объявил остановку.
– Выходим, – скомандовал Дед.
Он поднялся и протянул старику свою ссохшуюся, но всё ещё сильную руку.
– Доброго пути, Григорий Андреевич, – произнёс Дед.
Юноша мог поклясться, что старик не называл им своего имени. Уже выходя в тамбур, он в последний раз обернулся, бросив прощальный взгляд на молодого человека, который был со стариком. Определённо Юноша его где-то раньше видел.
2
Они стояли на платформе, обдуваемые резкими порывами ледяного ветра. Для конца мая погода была ужасной.
Вдалеке виднелись новостройки и руины литейного завода. Две почерневшие трубы вонзались в небеса, подобно клыкам какого-то доисторического чудовища. Отсюда они казались наложенными на весь остальной пейзаж, привнесёнными в наш мир из иной, чуждой реальности. От платформы в сторону новостроек тянулась пыльная грунтовка, вся в ухабах и рытвинах. Асфальт здесь положат ещё нескоро.
И над всем этим простиралось бескрайнее свинцовое небо. Казалось, ещё чуть-чуть, и оно рухнет, не выдержав собственной тяжести, и погребёт под собой маленький отряд, непонятно зачем приехавший в это странное место.
– Ну, вот мы и прибыли, – сказал, наконец, Дед, – теперь молитесь, хотя вряд ли это нам поможет…
3
Юноша впервые увидел Деда, когда исполнилось ровно две недели со дня пропажи Александры. Она пропала необъяснимо внезапно. Поначалу Юноша предположил, что Александра, как и собиралась, уехала поступать в Саратовскую юридическую академию, но когда эта версия не подтвердилась, он серьёзно забеспокоился.
О том, где Александра, не знала даже её соседка, которая обычно присматривала за квартирой девушки в её отсутствие. Одно это наводило на тревожные мысли.
Последний раз Александру видели, когда она уходила в магазин. По словам соседей, было совсем не похоже, что девушка собирается куда-то уезжать. Да и обстановка в квартире говорила о том, что её хозяйка выбежала буквально на минутку, купить молока или хлеба, а может быть, свежую газету.
Звонок в дверь отвлек Юношу от тягостных раздумий.
На пороге стоял невысокий человек лет пятидесяти пяти – шестидесяти в поношенном, но хорошо выглаженном сером костюме и начищенных до блеска, порядком стоптанных туфлях. Короткие тёмные волосы с проседью. Пронзительный взгляд серых глаз, которые уже выцвели от времени и всё же были полны неиссякаемой жизненной энергии. Гладко выбритое обветренное лицо, «боксёрский» подбородок… Что-то было знакомое в этом человеке, едва заметно проглядывающее сквозь сетку морщин, заставляющее Юношу судорожно рыться в памяти, перебирая все запечатлённые там образы, чтобы найти ответ на вопрос – где он видел этого старика.
– Здравствуйте, – прервал человек затянувшееся молчание, – не знаю даже, как начать… Мне всегда трудно начинать, а вы далеко не первый… В общем, мне кажется, что я знаю, где найти Александру…
4
Они молча шли по пыльной дороге в сторону новостроек. «Завода!!! – кричало нечто в сознании Юноши. – Ведь конечной целью вашего путешествия является завод и эти жуткие трубы! Не обманывай себя!» Юноша никак не мог взять в толк, почему его так пугают эти старые развалины. Не потому что вокруг них ходили страшные слухи, нет. Было что-то ещё… И Юноша готов был биться об заклад, что вскоре им придётся столкнуться с этим лицом к лицу.
Вот что его пугало.
Дед озабоченно бормотал себе под нос, Девочка оставалась спокойна, один только Юноша нервно озирался по сторонам и то и дело поглядывал на часы.
– У тебя скоро голова отвалится, если ты не перестанешь ею вертеть, – подал голос Дед.
– Оставь ты его. У него это в первый раз. – Девочка молчала много часов и вдруг заговорила. – Вспомни, как я нервничала.
Дед снова замолчал, а Юноша бросил благодарный взгляд на Девочку. Хоть кто-то его понимает. Старый сухарь, наверное, уже забыл, каково ему самому было, когда он оказался на месте Юноши.
Но это вряд ли. Дед помнил всё, именно поэтому они вместе, именно поэтому они здесь.
5
– Проходите, – Юноша сделал приглашающий жест рукой.
Незнакомец перешагнул порог и уверенным шагом направился в гостиную.
«Кто в этом доме хозяин?» – растерянно подумал Юноша.
Незнакомец тем временем бесцеремонно развернул стоявшее у окна кресло – кресло, в котором так любила сидеть Александра, – и уселся, закинув ногу на ногу.
– Как вас зовут? – спросил Юноша.
– В общем-то, это не важно, – ответил незнакомец, – можете называть меня Дедом.
– Хорошо, Дед, я вас внимательно слушаю.
– Боюсь, то, что я вам сообщу, вряд ли вас обрадует, – после небольшой паузы сказал Дед. – У меня есть веские основания полагать, что Александра мертва…
Смысл сказанного не сразу дошёл до Юноши: разум его просто отказывался принять столь абсурдное предположение. Но ведь именно этого – пусть даже в самых потаённых уголках подсознания – так сильно боялся Юноша. Да, именно этого. И когда, наконец, Юноша осознал, что слова Деда вполне могут оказаться правдой, в голове его будто бы что-то взорвалось, отчего мир вокруг поплыл перед глазами, постепенно погружаясь в темноту…
Юноша даже не почувствовал, как, падая, разбил себе бровь, ударившись об угол стола. Он не потерял сознания полностью и ещё долго лежал посреди комнаты, не видя ничего кроме темноты вокруг себя, чувствуя, как Дед аккуратно переворачивает Юношу на спину и вытирает ему платком окровавленное лицо. Юноша слышал, как Дед поднялся и торопливым шагом направился на кухню, откуда вскоре вернулся, неся в руках миску с водой.
Он намочил платок и положил Юноше на лоб.
Темнота перед глазами уже начала понемногу рассеиваться, но Юноша всё ещё не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. На него напало какое-то странное оцепенение.
Дед, тем временем, шарил в секретере, громким шёпотом разговаривая с самим собой:
– Чёрт возьми, – ворчал он, – каждый раз чувствую себя, словно убийца, никак не привыкну… Где же этот нашатырь, чтоб ему провалиться!.. А, вот он!
6
Резкий порыв ветра взметнул столб пыли, застлавшей им глаза.
Юноша принялся протирать рукою лицо, сердито отплёвываясь. Девочка несколько раз громко чихнула. Один Дед, казалось, ничего не заметил, уныло ковыляя по дороге и глядя себе под ноги.
Всматриваясь в его сгорбленную фигуру, Юноша решил, что всё бы отдал, лишь бы узнать, о чём сейчас думает Дед, хотя прекрасно понимал, что ни о чём хорошем, ибо мысли самого Юноши в эти минуты были тревожными и мрачными.
Снова подул ветер.
С того момента, как они сошли с электрички, он дул почти не переставая, с каждым разом становясь всё сильнее и сильнее, словно пытаясь остановить безумцев, которые ещё сами не знали, что их ждёт впереди, там, у новостроек… Нет, пожалуй, даже у завода.
И ведь они действительно не знали, подумалось Юноше. Ведь если Дед сказал правду, а Юноша в этом почти не сомневался, то ещё не известно, с чем им придётся столкнуться.
И что бы это ни было, у Юноши было стойкое ощущение, что после встречи с ним их вряд ли останется трое… Похоже, им предстояла решающая битва. Теперь они либо выиграют, либо проиграют. Третьего не дано.
7
Они сидели на кухне и пили кофе. Точнее, кофе пил Дед, Юноша лишь нервно постукивал ложечкой по краю чашки, бессмысленным взором уставившись вглубь кофейной черноты.
– Так вы говорите, Александра мертва? – прервал, наконец, молчание Юноша.
– Стопроцентной уверенности, конечно, нет, но вероятность этого весьма велика, – немного помолчав, ответил Дед.
– Насколько? – Юноша мог и не задавать этого вопроса, поскольку заранее знал на него ответ.
– Процентов на девяносто пять – девяносто восемь…
– Как это случилось, и почему меня никто не известил?
Дед достал из кармана новый платок – бежевый, с коричневыми полосками – и вытер пот со лба.
– Отвечу сначала на последний вопрос. Никто ещё об этом не знает. А как она умерла… Если мои опасения подтвердятся, то вам лучше этого пока не знать.
– Если никто об этом не знает, то откуда же вам это известно? – внешне Юноша выглядел вполне спокойным, наверное, потому что находился в оцепенении, вызванном шоком, но внутри него – и в душе, и в мозгу – царил хаос.
– Извините, сейчас я не могу вам всего рассказать… – Дед замялся. – Скажем, я узнал об этом от единственного очевидца происшествия. Правда, есть небольшая доля сомнения в том, была ли это именно Александра или нет.
– Вы хотите сказать, что несчастный случай всё-таки имел место, вопрос в том, с Александрой ли он произошел? – уточнил Юноша.
– Убийство… – тихо поправил его Дед. – Это было убийство.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.