Редактор Наталья Астанина
Корректор Вера Марышева
© Андрей Зотов, 2020
ISBN 978-5-0051-5609-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Давно мечтал попасть в Африку южнее Сахары, где настоящие негры и настоящие звери живут в настоящей африканской саванне. Славные истории Джеральда Даррелла о людях и зверях или африканские приключения Бернгарда Гржимека, прочитанные еще в юности, стучали в моем сердце дивными словами: «Серенгети… Нгоронгоро… Занзибар… африканский рифт…» И вообще – там же свободно бродит то прекрасное зверье, которое в наших краях можно увидеть только в зоопарке или цирке. Нужно ехать!
Подбор маршрута был долгим и сопровождался спорами. В итоге вышло следующее: Москва – Найроби (столица Кении) – Амбосели (национальный парк на юго-востоке Кении), затем – Танзания, озеро Маньяра, Серенгети, Нгоронгоро (заповедники), остров Занзибар (курорт). Возвращение домой через Найроби – Каир. Для путешествия решили использовать зимние каникулы.
Наш сердобольный турагент, закончив разработку маршрута, сказал: «Езжайте, конечно, но, вообще-то, у меня язык не поворачивается рекомендовать уважаемым клиентам прививку от желтой лихорадки!» Однако мы в итоге сделали все необходимые прививки (против желтой лихорадки комфортно действует десять лет) и в дополнение, не торопясь, начали принимать таблетки от малярии, перечень побочных действий которых напомнил мне симптоматику тяжелых форм лучевой болезни.
Вдоль границы Танзании и Кении – лучшие саванны экваториальной Африки (карта из открытых источников)
Аккурат за пару дней до нашего вылета из Москвы CNN с Fox News и прочие рупоры наших партнеров, вроде BBC и DW, запустили по мировым каналам: «В Кении начались кровавые беспорядки, войска на улицах, стрельба и сотни жертв».
Мы, россияне, люди твердые и решительные: сделали скидку на CNN-коэффициент, а также на эффект «человек укусил собаку», погрузились в самолет и полетели в Африку под самый Новый год. Лететь долго, но вот рано утром наш мечта начала сбываться: мы приземлились почти на экваторе! В небе – ясное солнышко, благодать! Но температура при этом плюс восемь по Цельсию (между прочим, Найроби возвышается над уровнем моря почти на тысячу семьсот метров). Удачно, что выехали из дома зимой: теплая одежда с собой. Я быстренько натянул флиску и лыжную шапочку. Обещанной CNN стрельбы пока не слышно.
С некоторой тревогой, оставив Любимую ждать или визы, или багаж (уже не помню), я отправился в уборную.
Дружелюбная стрелка «WC» указывала наружу: нужно было выйти из здания терминала. Оказавшись на улице, поворачиваю за угол, а там стоит долговязый местный мужик в бронежилете, с АКМ на правом боку стволом вниз. Прямо как нас когда-то учили: в положении «пригодном для быстрой изготовки к стрельбе на поражение». Одет в черное, без знаков отличия, на голове – вязаная шапочка, похожая на мою, но тонкая, что-то вроде скатанной на лоб балаклавы. Сам он – красавец необыкновенный, ярко-черный, зубы белые, огромные глаза горят недобрым огнем и сканируют меня с ног до головы, а потом обратно. Думаю, все, пропал, это же явно какой-нибудь представитель «Боко Харам», боевик-трайбалист, воин мау-мау – выберите нужное!
В надежде, что в данном контексте это все-таки представитель службы безопасности аэропорта, трепеща, говорю: «Hello, sir!» – и пытаюсь его обогнуть на приличной дистанции в попытке пройти в туалет (дверь была за его исполинской спиной).
Он мне по-английски, без намека на любезность:
– Ты куда?
– В туалет, – с предельной честностью ответил я.
– Почему в зале прилета не пошел? – Исполин грозно свел брови и расширил ноздри.
– Там неинтересно, первый раз в Кении, хочу больше увидеть! – доложил я.
– Туалеты везде одинаковы! – заметил он, слегка подумав.
Я был не согласен, но спорить в данной ситуации не хотелось.
– Да, зато люди разные, вот я вышел – тебя встретил.
– Откуда ты? – спросил верзила, усмехнувшись.
– Из России, – последовал мой ответ.
– Там же очень холодно! – воскликнул мужик встревоженно.
Не только свирепые боевики подвержены стереотипам, я-то тоже думал, что лечу на жаркий-жаркий экватор.
– Ну да, видишь, я в зимней шапке, прям как у тебя.
– Ну я ее после работы сразу снимаю! – с нескрываемой радостью ответил кениец.
– А я свою на работе снимаю! – в том же тоне сказал я.
Тут он рассмеялся и пожелал мне скорого избавления. Все-таки чувство юмора преодолевает коммуникативные барьеры!
Впрочем, выйдя из WC, я увидел, что мой теперь почти приятель остался бдительным и прогуливается ровно там, где можно видеть и меня, и туалет, и вход в здание терминала. А автомат у него на прежнем удобном месте.
После довольно апатичной и долгой очереди на визовом контроле мы вышли из здания аэропорта и позвонили гиду. Им оказался очень веселый худощавый студент местного университета с прекрасным английским. Он нас встретил, обаял («Вам повезло приехать в Кению в такое время!») и… тут же сдал на хранение и доставку милейшему водителю Генриху с его бывалой праворульной «Тойотой». Мы отправились на встречу с прекрасной Африкой!
Слева, понятное дело, Любимая. Затем Генрих,
далее – колесница. Теннисные мячики – чтобы
не царапать кузов антенной
Едем прямо из аэропорта на внедорожном микроавтобусе «Тойота» с подъемной крышей в заповедник Амбосели! Увидеть Найроби нам в этот раз не удалось – занятная история про этот город еще впереди. Проехали солидный кусок Кении – дороги плохие, люди бедные, но радушные, беспорядков не видно, стрельбы не слышно, трупы не валяются. Полиция с автоматами, однако, ходит, бдит.
Гордая гиена на фоне не менее величественной
Килиманджаро
Наш первый заповедник, который расположен у границы с Танзанией, чуть севернее взметнувшейся ввысь на фоне окружающей равнины Килиманджаро, мы увидели только под вечер. Жили в лодже – так принято называть полевые гостиницы в саванне (полевые в том смысле, что они расположены автономно, в полевых условиях).
Прикольное явление эти лоджи: обедаем на террасе напротив водопоя (между ним и территорией лоджа невысокая, но в три ряда колючая проволока). Пока мы там сидели, к воде приходили свинки (бородавочники), антилопы, гну, жирафы… а изредка – самые продуктивные охотники-убийцы африканской саванны – гиены и гиеновидные собаки.
Когда пошли заселяться в номер (отдельный домик), дежурный сказал:
– На ночь закрывайте окна, пожалуйста.
– Москиты? – испугались мы.
– Нет, бабуины! – успокоил он.
Здесь, в заповеднике Амбосели (безводном и потому пыльном), началось наше знакомство с африканским зверьем. Пока мы сюда ехали, а затем резво пылили по самому Амбосели, наш дружелюбный и говорливый водитель Генрих постоянно ворчал: Амбосели, мол, конечно, хорошее место, но почему бы не поехать в Масаи-Мара (самый большой заповедник Кении)? Но когда я сообщил ему, что наши следующие цели – Серенгети и кратер Нгоронгоро, Генрих как-то поскучнел, и ворчание закончилось само по себе. Дело в том, что Серенгети и Нгоронгоро не в Кении, а в соседствующей Танзании, а по набору обитающих там животных эти заповедники являются, пожалуй, самыми богатыми в Африке.
Нельзя сказать, что остальные заповедники по количеству и качеству зверья им сильно уступают, но здесь собрались все животные, которые вообще могут встретиться в полосе саванн. Вот озерцо на дне кратера Нгоронгоро, койоты (шакалы) на фоне фламинго.
В кратере Нгоронгоро зимует несметная популяция
фламинго – их миллионы. На фото – жалкий фрагмент
На самом деле мы видим сцену охоты: койоты медленно и уныло ходят туда-сюда по краю мелкого озера, пока птицы не привыкнут, не подумают, что серый песик с поджатым хвостом является частью пейзажа. Когда это произойдет, хитрюга-шакал хватает ближайшую и самую доверчивую птицу.
Больше двух-трех дней непрерывных фотосессий с животными выдержать трудно, поэтому лучше переезжать из одного парка в другой. В заповедниках вас будут возить на подготовленных для обзора и съемок (крыша поднимается вверх и можно стоять) внедорожниках «Тойота» или «Ленд Ровер», конструкция которых родом из шестидесятых годов. Разбитую грунтовку они выдерживают хорошо, ресурс у такой техники неисчерпаемый! Но комфорт соответствует эпохе, когда эти чудеса техники создавались, поэтому советуем, где можно (в Нгоронгоро, например), заказывать пешие экскурсии. Нужно разминаться!
АКМ – для авторитета, а вот палка в руках —
для распугивания змей
На пешей экскурсии по склонам Нгоронгоро мы встретили двух соотечественников с их собственным рейнджером. Автомат Калашникова у него в руке, по-моему, был «для придания авторитета». Наш рейнджер Джонатан, профессиональный биолог, ухмыльнулся и сказал, что это very snobbish – вот так разгуливать с АКМ. Носорога им не остановишь… разве что поможет напугать браконьеров!
В целом сафарная жизнь очень своеобразна: мечешься от одного восхитительного зверя к другому, ищешь тех, о ком читал еще у Майн Рида. Многое зависит от водителя (хорошая профессия – safari-driver!) и его чутья.
Наш новый водитель Гузу (в Серенгети и Нгоронгоро) был очень симпатичным и рослым чернокожим интеллигентом, христианином методистского толка, с приличным английским и детальным знанием жизни в саванне. Он деликатно (теперь это принято называть «политкорректно») расспрашивал меня о моей вере и моем Боге, а потом неожиданно глубоко задумался над тем, что я ему рассказал. Через некоторое время Гузу с облегчением сделал вывод: «Ну, во всяком случае, про тебя можно сказать, что ты человек Книги» (Man of the Book). Уж не знаю, радоваться ли? Но его коллеги-водители приветствовали меня в этот вечер в баре как-то более тепло, чем просто «добрый вечер, сэр». Видимо, я что-то правильное сказал, на их взгляд.
Раннее утро, снимок в упор. Глава прайда
доедает ночную добычу
Гузу мог мастерски гнать автомобиль по наезженной колее в саванне и вдруг резко затормозить: «Вот за тем кустом лежит лев!» (До куста метров сто, не меньше.) Смотрим в бинокль, видим льва, спрашиваем: «Боже, Гузу, как ты его увидел?» А в ответ получаем: «Но он же махнул хвостом!»
А вот леопарда Гузу нам за два дня в Серенгети так и не нашел – был уязвлен до глубины души, фыркал, проезжал по всем «леопардоопасным» местам раз по пять, но увы! Судя по его решительному виду, у местных леопардов после нашего отъезда могут быть неприятности…
Занятно также, хоть и не особенно приятно, когда несколько «туристовозок» несутся к одному месту, чтобы снять проснувшегося носорога или увидеть львиный прайд на отдыхе, – все машины оборудованы радиосвязью, и водители иногда помогают друг другу.
Поражают масштабы, когда видишь саванну, в которой на каждой сотке пасется какая-нибудь скотинка, причем по всей площади – от тебя и до горизонта… или встречаешь стадо слонов, которые идут себе неторопливо по степи, этак штук пятьдесят гигантов, не считая детенышей…
Если верблюды – корабли пустыни, то слоны – плавающие острова саванны!
Львицы, главные охотницы прайда, имеют
право на дневной отдых
Или вот миграция гну: слева от горизонта появляется галопирующее стадо крупных рогатых, оно уносится к горизонту справа, но поток не кончается, скачка идет часами. Все новые и новые гну с ошалелыми глазами вываливаются из облака пыли вдалеке с одной стороны, чтобы через несколько минут бешеной скачки исчезнуть в облаке пыли – с другой!
И, кстати, про чудеса: там не жарко, на высоте километр и выше от уровня моря такой пронзительной жары, как, скажем, в августе на Синае или в Иудейской пустыне, не бывает. Легко найдется глазу наслаждение: саванна в январе буйно зеленеет, деревья с горизонтально вытянутыми кронами то ли собирают больше солнца, то ли альтруистично создают больше тени, не говоря уж о постоянно живописных горах на горизонте или вычурных скальных останцах, торчащих сквозь плоскую степь тут и там. И некоторые останцы бывают украшены спящими кошками!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.