© Ася Ефименко, 2019
ISBN 978-5-4496-4363-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Лето подходило к своему завершению, и всё вокруг было окутано туманом. Он скрадывал высокие ели и сосны, а уж маленькие кустики и вовсе пропадали в нём. Судя по карте, ещё выше на холме, на самой окраине, должен располагаться арендованный мною дом. Цена была просто смешная, учитывая размеры и количество комнат, а поскольку лишними средствами я не обладала, такой дом был для меня настоящей находкой.
Возраст мой в прежние времена сочли бы весьма преклонным: пару недель назад мне стукнуло тридцать. Переоценка ценностей была в самом разгаре, а вдохновение не шло, и начать писать вторую книгу никак не получалось. Собрав все свои накопления, я отправилась в глушь. Знаю, это не слишком оригинально, но ничего лучше не придумалось. Природу я всегда любила, а теперь и вовсе чувствовала необходимость пожить вдали от городской суеты и надеялась, что созерцание живописных закатов и бескрайних полей подарят мне достойную идею.
Показать дом вызвалась Грета, крепко сбитая женщина лет шестидесяти, хозяйка местной фермы. Коротко остриженные волосы образовывали пышную шапку, а сама женщина излучала неиссякаемую энергию и здоровье. Руки Греты буквально пропитались мазутом и землёй и оттого напоминали скорее мужские. Оно и понятно: Грета с детства росла на ферме и сызмальства помогала отцу, поскольку сына он так и не дождался. После смерти родителей всё хозяйство перешло к ней. Меня всегда удивляли такие люди. Кажется, для них не бывает проблем или препятствий, любая заминка – лишь повод найти другой путь к цели. И они его непременно находят. Грета была именно такой.
Моё новое жилище оказалось двухэтажным старым особняком. Своим видом он напоминал преклонных лет джентльмена, ещё не дряхлого, но уже и не имеющего сил и задора, что прежде. Когда-то этот дом наверняка был прекрасен, сейчас – штукатурка на нём местами отпала, обнажив каменную кладку. Но что-то мне подсказывало, что когда-то этот дом был любим и гостеприимен.
Зайдя в холл, я бросила у порога свои немногочисленные вещи и прошла в зал, в самом центре которого стоял кожаный диван. Он явно давно здесь жил и чувствовал себя хозяином. Его кожаная обивка вся потрескалась и едва напоминала о былом величии этого предмета мебели. С другой стороны, было в нём что-то такое, что трогало душу. Бывает, смотришь на старого человека, чьё лицо исчерчено морщинами, и видишь в них не старость и отчуждение, а долгую и непростую, но интересную жизнь. Вы наверняка уже поняли, что старина навевала на меня меланхолию, благоговение, но никак не страх. Я часами могла копаться в шкафах и на чердаках. Когда-то даже думала стать археологом, но необходимость жить в палатке без удобств и с опасностью быть съеденной тигром заставила меня передумать.
Грета показала мне небольшую уютную кухню на первом этаже, зал с камином, который обещал стать моим любимым местом в доме, а на втором этаже – три спальни и кабинет прежнего хозяина. Всё было аккуратным и, вместе с тем, пропитанным духом истории, и я уже думала о том, как будет здорово писать вечером у камина. Из трёх спален я выбрала ту, что находила в центре коридора, слава от неё располагался кабинет.
Моя новая комната показалась мне самой уютной: обои в мелкий ненавязчивый цветочек, большое окно с видом на лужайку, а вдалеке – лес. У левой стены стояла кровать с большим количеством подушек, ночник на прикроватном столике. Справа от окна расположился высокий бельевой шкаф красного дерева на фигурных ножках и небольшое напольное зеркало. Моё первое большое зеркало! Я так давно мечтала о нём, что сейчас не удержалась от соблазна заглянуть в него.
Зеркало хоть и было довольно пыльным, но внешность мою не искажало, а может, местами даже приукрасило. Рост свой я бы назвала средним, фигуру – скорее стройной, не худой уж точно. Извечные джинсы выгодно подавали мои не слишком длинные ноги, а если бы я заменила удобные кеды на каблук, то и вовсе могла показаться длинноногой, учитывая мой рост. Но свои кеды я любила всей душой, как и клетчатую рубашку. Её я когда-то выпросила у двоюродной сестры. Я также узнала свои длинные волосы цвета графита, сейчас наспех забранные в хвост, асимметричные брови, нос, который прежде казался мне чересчур длинным, и серые глаза, от задумчивости ставшие почти чёрными. Излишняя задумчивость всегда была мне свойственна, но больше всего – последнее время, когда я оказалась на перепутье и была вынуждена выбирать между карьерой и совестью, и выбрала последнее. Я надеялась на перемены к лучшему, а значит, и цвет моих глаз станет настоящим. Словом, отражение меня вполне удовлетворило, я оставила его в покое и отправилась вместе с Гретой вниз.
Наверняка в этом доме жили прекрасные люди, раз так уютно всё обустроили. Грета заверила меня, что дом очень тёплый, а если что-то понадобится, то двери её фермы всегда открыты. Мы ещё немного поговорили с о погоде, о том, что лето выдалось чересчур влажным, а из-за частых туманов пропала часть урожая. Оставив внушительную связку ключей в моём распоряжении, Грета ушла. А я отправилась разжигать камин, благо, спички и дрова нашлись сразу. Последние были аккуратно сложены в специальной нише в стене, а спички лежали на каминной полке. Как и полагается, она была сделана основательно, как говорится, «на века». Помимо спичек, там стояла пустая фоторамка и гипсовая статуэтка птицы. Орнитологией я никогда не увлекалась, но птиц и прочую живность любила. Разгорающееся пламя успокаивающе танцевало за каминной решёткой, и я уютно устроилась в кресле.
Наверное, я так и уснула у камина. Огонь давно погас, и в комнате стоял холод, как на Северном Полюсе. Руки и ноги задеревенели, во сне я тщетно пыталась разогреть их, но ничего не выходило. И я проснулась. Медленно, но верно, кровь притекала к окоченевшим ногам, пальцы рук уже сгибались. Однозначно – топить здесь придётся постоянно. Завернувшись поплотнее в плед (и откуда он взялся), я протопала к камину. Холод был жуткий, да и темнота не вселяла радости. Вытянув на свой страх руку из-под пледа, я надеялась уткнуться в каминную полку, но нащупала пустоту. Сделала ещё пару шагов, и снова нащупала только холодный влажный воздух. Странно, кресло стояло совсем близко к камину. Я сделала для верности ещё три шага и остановилась. Пустота. Это мне совсем не понравилось. Повернулась обратно: из окон ведь должен попадать хоть какой-то свет? И свет правда был. Лунная дорожка прокралась через всю комнату и терялась у лестницы в прихожей. Это должно было бы меня обрадовать, если бы не один факт – дверь в прихожую я плотно закрыла, чтобы тепло из комнаты не уходило. Зато кресло моё было на месте. Про камин я решила пока не думать.
Я вспомнила всё, что читала о снах наяву, или осознанных сновидениях. Кажется, всё не так страшно. Говорят, это особая форма реальности, когда мы получаем прямой доступ к информационным источникам Вселенной. Там можно найти ответы на любые вопросы, побывать в других измерениях. Главное – не бояться и смело открывать двери, заглядывать в колодцы и закоулки, ведь там могут скрываться самые интересные и загадочные вещи.
Собравшись с духом и натянув на голову плед, я решительно двинулась к лестнице. Поднявшись по скрипучим ступеням, я оказалась у двери, которая вела в крайнюю из спален. Легко повернула ручку, и дверь бесшумно отворилась. То, что было за ней, явно не было ничьей спальней, да и помещением вообще. Прямо передо мной расстилались бескрайние поля, с высоты они были похожи на огромное лоскутное покрывало. Солнце, поднимаясь над горизонтом, заливало их мягким светом. Я сделала шаг вперёд и – полетела!
Ветер мягко развевал волосы и щекотал руки. Какое приятное ощущение, будто я совсем-совсем лёгкая, невесомая. Забавно. А что будет, если я упаду? Разобьюсь или просто проснусь? Посмотрев прямо перед собой, я удивилась ещё больше: в руках у меня были два длинных разноцветных пера, которые принадлежали маленькой и безумно красивой птичке. Словно затейливая игрушка, она переливалось всеми цветами радуги под лучами солнца. Как я уже говорила, орнитологией я никогда не увлекалась, но однажды в детстве видела изображение чудесной колибри – миниатюрной и такой прекрасной.
Всегда мечтала вживую увидеть это чудо природы, и пусть это будет лишь во сне. Страшно не было, я лишь с восторгом смотрела по сторонам, – а там было на что посмотреть, виды открывались просто сказочные. Яркая зелень расстилалась до самого горизонта, кое-где её разделяли ленты рек и изредка стоящие домики с черепичными крышами. При виде такой красоты невозможно не ощутить приятного волнения. Тем более, что моё тело очень реалистично ощущало сам полёт: ветер обволакивал кожу прохладным потоком, и я чувствовала себя скорее не птицей, как следовало ожидать, а рыбой, плывущей в толще воды.
Мы стали постепенно снижаться, и я могла немного разглядеть окрестности. Мостовая внизу была выложена камнем, по сторонам от дороги раскинулись пышные деревья. За ними то и дело выныривали крыши домов. Мы пролетели над мостовой и через арку нырнули в тенистый двор-колодец.
Я наконец почувствовала землю и твёрдо встала на ноги. Моя таинственная знакомая молниеносно взмыла ввысь и уселась на ветку дерева, внимательно за мной наблюдая. Я осмотрелась: все окна в домах были тёмными и холодными. Вся атмосфера этого двора резко контрастировала с тем, что я только что видела. Однако я не имела понятия о том, где нахожусь и зачем оказалась здесь. Ничего не предвещало, что хоть кто-нибудь собирается просветить меня на этот счёт, но в голове безмолвно крутился один вопрос: «Где я и зачем?»
Вы когда-нибудь чувствовали, как спину буравит чей-то взгляд? Раньше я была убеждена, что это не более, как красивый оборот речи, но не в этот раз. По спине побежали мурашки, и я буквально физически ощутила, что кто-то пристально смотрит на меня. Мне ничего не оставалось, как повернуться и проверить, и я настроилась увидеть нечто ужасное. Каково же было моё удивление, когда я увидела маленькую девочку лет семи или восьми. Её ярко-синие глаза смотрели прямо на меня, но будто сквозь, она не видела меня. Зато у меня было время разглядеть её. Аккуратное голубое платье в горошек и соломенная шляпка выдавали в ней любимую дочь, явно из хорошей семьи. Пожалуй, наряд был несколько старомодным, но очень милым и симпатичным.
И тут начался дождь. Струями вода стекала с полей соломенной шляпки и разбивались о землю. Примечательно, что нигде вокруг дождя больше не было. Только эта девочка в потоке дождя, и ни души вокруг. Я смотрела, не отводя глаз, и могла бы простоять так долго, но руки и ноги вдруг стали неподъёмно тяжёлыми, словно набитыми песком. Весь мир вокруг стал сначала расплываться, а потом и вовсе превратился в одну сплошную темноту, и меня, словно в водоворот, затянуло в сон.
Проснулась я поздним утром и долго обдумывала увиденное. В том, что это был не просто сон, я уверена: ни один сон не бывает таким ярким и реалистичным. Пожалуй, даже чересчур. Кто та девочка – вот главный вопрос. Совершенно точно, что прежде я никогда не видела её, а значит, дело не во мне. Особо суеверной я никогда не была, но в существование «непроявленного» мира всегда верила. Было бы странно, если бы человек оказался единственным и неповторимым существом во всей Вселенной. Глупо думать, что ты важнее всех. Люди с лёгкостью верят в приметы, но иронично улыбаются в ответ на замечания о параллельных мирах. Их устраивает такая путаница, и они вовсе не стремятся расширить границы своего маленького мира. Так и проживают всю жизнь в картонной обувной коробке.
Мне же всегда хотелось верить, что мир интереснее и загадочнее, чем принято думать. Я никогда не мечтала увидеть инопланетян, но в детстве верила в существование параллельных миров и путешествия во времени. С возрастом мало что изменилось, разве что груз ответственности заставил стать более скептичной и менее внимательной к мелочам, которые когда-то могли бы заставить моё сердце бешено колотиться. Сейчас детские надежды и верования проснулись и оживлённо потирали ручки, и я поняла, что жизнь моя обещает быть интересной.
Уединение в большом старом доме постепенно стирало слой за слоем шелуху взрослой жизни, и я всё чаще прислушивалась к шорохам и скрипам ночного дома. Всё-таки правду говорят, что каждый дом – живой, со своей атмосферой, настроением и характером. Несколько раз мне казалось, что в соседней комнате кто-то ходит и качается в кресле. Но всякий раз, когда я, затаив дыхание, босиком пробиралась к двери и с размаху открывала её, комната оказывалась пуста. Не то чтобы я ждала, что увижу привидение или нечто подобное, но, согласитесь, моя встреча с той девочкой давала мне право на ожидание очередной встречи с тайной. Однако прошло уже несколько дней, а жизнь шла своим чередом.
По утрам я варила кашу и пила чай (причём чайника я не нашла, и кипятила воду прямо в кастрюле), днём гуляла и писала, а по вечерам допоздна сидела у камина. В сотый раз проверяя вечером кабинет, я обратила внимание на лист бумаги, он чётко выделялся на тёмном полу. Может, его сдуло ветром с одной из полок?
С трудом удалось рассмотреть в этом старом пожелтевшем клочке бумаги газетную вырезку. Время не пощадило её, и от текста остались только обрывки фраз: «дом на холме… страх… необитаем… сторонятся… семьи…». Дальше я ничего не разобрала и так и не узнала, о какой семье шла речь, ясно было одно – я арендовала этот самый «дом на холме».
Ещё пару лет назад такая находка вкупе с ночными скрипами точно заставили бы меня спешно уехать, но сейчас я решила остаться. Конечно, я испытывала страх, но вместе с тем – и уверенность, что должна остаться в этом доме, а всё происходящее по какой-то причине важно для меня. Сердце билось где-то в висках, по телу пробежали мурашки. Я бы с удовольствием закричала от нахлынувших эмоций, но здесь меня всё равно бы никто не услышал. Поэтому я решила записать всё, что пришло в голову: факты, догадки, сомнения и страхи. Это были первые строки за последние полтора года.
Мой бывший редактор наверняка сказал бы, что я всё напридумывала: он одинаково не верил в существование параллельных миров и в добро в целом. Зато верил в связи и деньги, а потому перевёл всю редакцию в режим поиска криминальных новостей и прочей шелухи, которая замусоривает сознание одних людей и приносит доход другим. Поэтому-то я и ушла из профессии и стала свободным художником (а если точнее, писателем). Несколько моих рассказов были опубликованы, но до сих пор – ничего такого, что удовлетворило бы мои амбиции и интерес моих работающих коллег. Словом, всё это, плюс небольшие накопления, позволило мне жить хоть и весьма экономно, зато свободно и ни от кого не зависеть.
Я гуляла по окрестностям, собирала полевые цветы, любовалась на птиц и зверей. Оказалось, что по соседству со мной устроилась семья ежей. Обнаружилось это ночью, когда я любовалась звёздным небом. В названиях созвездий я, кстати, не особо разбиралась, но всегда бывала очарована ими. Что касается ежиной семьи, то их было пятеро, и все они были на редкость шумными и потешными. Не зная, любят ли они выпечку, я всё же вынесла кусочек кекса и оставила рядом с крыльцом. Так мы и проводили время – я в одеяле под чудесным звёздным шатром и мои ежи.
Это случилось давно, так давно, что уже никто не скажет вам, какое лето стояло на дворе и светило ли тогда Солнце. Ничего не предвещало тех событий, что будут происходить после. Город жил своей жизнью, и все были счастливы, не было ни одного человека, кто был бы опечален и грустен. Но все миры связаны. Все, что есть в лабиринте. И когда ты ступаешь по земле, кто-то по ту сторону – слышит твои шаги и принимает их за раскаты грома.
Никто никогда уже не скажет, какой из миров был виновен, и почему (или зачем) это случилось. Но это случилось. Взрыв силой в тысячу солнц вырвался из сундука злого волшебника и разрушил всё, до чего смог дотянуться. Рана постепенно затянулась, хоть и остался рубец на ткани миров. Но большинство предпочитали не замечать этого, и это им удавалось.
Но в одном маленьком городе всё изменилось. Прежде во всех окнах сиял свет, за столом всегда сидели люди и весело разговаривали. Они говорили о погоде, которая всегда радует, и о своих любимых занятиях. Не было никого, кто бы был недоволен своей жизнью, ведь он сам её выбрал. Но в тот день многое изменилось. Окна в нескольких больших домах вдруг загорели ярче обычного, словно кто-то подключил их к новой сети. Они горели и перемигивались между собой, будто хотели что-то сказать или о чём-то предупредить. Это продолжалось недолго: вскоре все окна разом погасли, и всё вокруг поглотила тьма. Больше никто не видел люде из тех окон, не слышал их разговоров. Да и само место стало холодным и чужим, словно на белую скатерть пролили грязные чернила.
Жизнь перестала быть прежней: в реку её истории хлынул новый поток. Бедные и обездоленные, забытые и несчастные – они появлялись здесь и не могли уйти. Они бродили неприкаянно по улицам, заглядывали в освещённые окна. Они искали своё место в этом неизвестном им мире.
Я почти забыла о своей газетной находке, когда очередным поздним вечером дом снова преподнёс мне сюрприз. Как всегда, я читала в кровати. Сначала я не обратила внимание на странные звуки, они мне даже по-своему нравились: мало ли, что может шуршать и скрипеть в большом доме. Но звуки становились настойчивее, поэтому я отложила книгу и вся превратилась в слух. Казалось, каждая пора на моём теле стала маленьким локатором и пыталась уловить загадочный сигнал. Из глубины дома доносился шорох, словно кто-то бродил из угла в угол. Ну вот, пронеслось в моей голове, дождалась привидений! Признаюсь, в этот момент я бы не отказалась от шумной компании близких друзей. Но проблема была в том, что их просто не было, то есть вообще.
Большую часть своей жизни я была одиночкой, хотя всегда с удовольствием разговаривала и даже любила ходить в гости. Но вот шумной компании у меня никогда не было. Вначале это меня угнетало, а потом я поняла, что мне хорошо наедине с собой, и вовсе не нужно заглушать чьим-то присутствием собственный внутренний голос. Я научилась понимать себя и последние пару лет жила в полной гармонии.
Но да, сейчас, стоя в ночной сорочке посреди комнаты и прислушиваясь к шагам в огромном пустом доме, я бы отдала многое, чтобы рядом был кто-то знакомый. Оцепенение моё длилось пару минут, наконец мне надоело бояться, и, схватив с тумбочки фонарик, высунулась в коридор. Как потом оказалось, правую и левую тапочки я в спешке перепутала. В коридоре было темно и пусто, пахло деревом и сыростью. Камин внизу погас, и фонарик пришёлся как нельзя кстати. Шарканье звучало несколько глуше, и после сложных раздумий и сомнений я решилась изучить чердак. Всем известно, что это самое таинственное место во всех домах. Судя по всему, шум доносился именно оттуда.
Ледяными руками я цеплялась за перила и, то и дело запинаясь, всё же добралась до верхней ступеньки. Дверь на чердак была расположена не в потолке, как часто показывают в фильмах, а самым обычным образом, на отдельной площадке. Я слегка толкнула её, и она беззвучно отворилась, словно давно ждала, чтобы кто-то открыл её и развеял вековые тайны. Свет фонарика выхватил из темноты кусок пола и часть письменного стола. Он явно был выполнен из массива дерева, очень старый и очень тяжёлый. Такие стояли в кабинетах важных чиновников и, кажется, назывались бюро.
Дрожащий луч моего фонарика скользнул по углам комнаты, – ничего, кроме кучи хлама и старой мебели, никого, кто бы мог ходить. Может, это был ветер или мыши? В старых домах часто водятся мыши, а что уж говорить о ветре, который то и дело свистит в щелях между половиц! Убедив себя в этом и прикинувшись, что сама себе поверила, я подошла к столу. Стопка пожелтевшей бумаги, несколько перьевых ручек, нож для почты, с очень красивой резной рукоятью. Постойте-ка, а это что?
Слой пыли был таким толстым, что совершенно невозможно было рассмотреть цвет стола, и на этом фоне я едва заметила книгу. Серый переплёт, несколько затейливых завитушек, потрёпанные края. В тишине я слышала стук собственного сердца. Открыть здесь или спуститься в комнату, где светло и безопасно? Вдруг кто-то снова начнёт бродить, прямо у меня за спиной? Оглянулась, никого. Наплевав на то, что от страха могу упасть в обморок прямо тут, в пыли и паутине, и никто-то меня не найдёт, я решилась. Протерла обложку рукавом сорочки и открыла книгу. С самой первой страницы на меня внимательно смотрели доверчивые детские глаза. Фотография бела чёрно-белой, но я могла поспорить на что угодно, что эти глаза были ярко-синими.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.