© Brat Murat, 2018
ISBN 978-5-4490-5118-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Скажу просто: Мурат Братов – поэт. Поэт интересный, тонкий, экспериментирующий. Мурат пишет на двух языках: родном – черкесском и русском. Если вообще позволительны аналогии, то феномен Мурата, вероятно, сродни феномену казаха Олжаса Сулейменова.
Читатель с «поэтическим слухом» без труда найдет несомненные параллели с «обэриу», квилитистические созвучия, явные концептуалистические или фонетические просодии. Усладит слух любитель восточных поэтических яств. В противоположность восточным мотивам прозвучат латинские смеси с их обязательными атрибутами – крепкими словечками. И все же, не смотря ни на что, у Мурата свой собственный, легко узнаваемый язык. Доходило до анекдотичности. Наш общий знакомый, не бесталанный поэт, настаивал на том, что стихи Мурата надо воспринимать как переводные. С точностью до наоборот – его земляк, слышавший его стихи на черкесском, предположил, что Мурат думает по-русски, а пишет по-черкесски. Оба были неправы. Это наличие собственного языка, его, отличность, это – самобытность.
Манера его письма, как мне лично кажется, обусловлена его пристрастием к верлибру и его неизменной любовью к японской поэзии – танку, хокку. Первое на своем взлете предполагает образность, а другое – интуитивное мышление и их симбиоз, как мне кажется, определяет манеру белого стиха Мурата. Если же говорить о внутренних, реалиях его стихов, то поэзия Мурата пропитана экзистенциальной печалью, и это вовсе не уныние, это «легкая» печаль, которая излечивает душу, это чувствование себя в юдоли земной, обозначение, осмысление и очищение своего я.
Как-то я познакомил поэта В. Соснору со стихами Мурата, он воскликнул – «Молодой Омар Хайям!», у меня же вырвалось – «Молодой Мурат Братов!». Но молодость отнюдь не перманентное состояние. Мурат отмечен несомненным талантом и это то, что делает Имя.
И так Мурат приглашает в свой мир, но и читателю предстоит приложить усилие, стать его «соавтором». И надо помнить, если некое явление нам кажется непривычным, это вовсе не означает, что оно дурно. Мурат открывает дверь и приглашает шагнуть в эту дверь и взять приготовленный для него подарок – опыт самого поэта, а для этого надо проявить сочувствие. Так вот – я желаю читателю поэтического сочувствования с поэтом.
Виктор Того, поэт.
Санкт-Петербург.
1989 г.
О Снежная дева
Снежная дева
Я сбился с пути
Иди за мной
Мой милый
Мой родной
О снежная дева
Снежная дева
Нет мочи Устал
На мои колени
Голову склони
Отдохни мой милый
Спи
Не уснуть мне о дева
Слышу кто-то меня окликает
Громко имя моё величает
Это я тебя звала
Это я тебя ждала
Снежным цветом я белила
Белым снегом я стелила
Скинь же скорее лохмотья
Я успокою тебя
Вороны Вороны
Синие вороны
Ветром сроднены вы
Ветром разлучены
В сердце мороженном
Вороны ль Вороны ль
Крылья за—
ломленны
Крылья над —
ломленны
Верите ль вороны
Бьется и тлеет
последнее слово
последняя вьюга
последняя вера
Холодно Дико Одиноко
Руки как рыбы немые
холодные синие руки
ищут тебя
Свет мой
День мой
Мои далекие руки
как покинутая скорлупа
как свод не имеющий дня
Рану на мякоти неба
струной горизонта надорванное
закрою губами
О скорбная вечность
как взмах зеницы
тесен скорый миг наш
в бесконечно долгой пустыне
Моя рука ничто
землей она набита
И твой живот ничто
Твои ноги
мой рай разоренный
/нас уже нет/
Руки твои
перебитые крылья мои
/не было нас/
Сестра моя слышишь
приехали гости
Приехали гости
дубовые кости
Скорей схоронись
Красный уголек
в черный уголок
Чтобы не завлек
никто не уволок
Серые волки по лесу рыщут
Голодные волки добычу ищут
Торопись сестра моя
торопись
под малиновый кусточек
под ракитовый расточек
Уж я встречу ворогов у ворот
Уж ворам-то от ворот поворот
Ах сестра
медом вяжут язык мой
золотыми нитками руки вяжут
сладко сладко поют
и бьют костями по голове
Все уже уже
натянутая линия руки
Все гуще пуще вдоль обочин
крапивой голос соловья
Ближе ближе ближе
И вот тропинка еле еле
уже на цыпочках
сползает в горло соловья
Вспорхнул
Ловлю лишь веточку
еще дрожащую
Плывёт по морю лодочка
Сиреневая жердочка
Вверх по лестнице
Вниз по лестнице
Пираты толстобрюхие
Смешные и жестокие
Грозятся кулачищами
С обрыва бережка
Вверх по лестнице
Вниз по лестнице
От берега до берега
Такая даль несметная
Такая буря темная
Ревущая соленая
И волны бесприютные
Качают берега
Вверх по лестнице
Вниз по лестнице
Накренится наклонится
Такая птичка звонкая
От гнездышка до гнездышка
По жердочке бегом
Вверх по лестнице
Вниз по лестнице
Я молчу
ты зовешь
Я приду
ты убегаешь
И вот подкатывает море
шипит о берег раскаленный
но столь жестоки правила игры
не смеем прикоснуться
боюсь я выпью это море
а в горле желтенький цыпленок
прекрасные зерна клюет
Я выпил бы выпил бы
знойное море
но в море вода что слеза
ей жажды моей не унять
а цыпленок все желтенький
клюет и клюет
А что вдруг сомну
пусть нежные
лепестки
Стою на берегу
И споря с эхом кричу
О как мне эту реку перейти
Стою в середине реки
И споря с собой я кричу
О как мне эту реку перейти
На чужом берегу
Нет сил Молчу
О как мне эту реку перейти
По чёрным исходам вбирая
Как сажу небес черноту
Я вышел к реке и не знаю
Что здесь у реки я ищу
Тебя ль на луне под рекою
Себя ль на другом берегу
Чело я в луну окунаю
Но черное смыть не могу
И кровь моя черная точит
Мою изначальную мглу
Вселенная станет мне тенью
Я скоро в луну утону
Искупался я в черной речке
И теперь на холодном ветру
Весь промокший слезами и чернью
Я у Бога прощенья прошу
– Кинь мне лучик в мою беспросветность
Весь я в черном ко дну я иду
Просыпаюсь и плачу и каюсь
Весь в холодном и черном поту
Как не знал я убогий и сирый
Больше всех что я Бога люблю
Когда приходит мудрый
и речит
– Истина в вещах
Не верю
– Время не обманешь
Когда приходит глупец
и твердит
– Нет в жизни счастья
Не слышу
– Он так глуп
Когда приходит несчастный
и шепчет
– Нет любви
Жалею
– Как беден
И после
когда ты приходишь
говоришь
что любишь меня
мне страшно
Страшно поверить
Солнце пытало и жгло
Из речки лакали сердитые ветры
Лютый ошейник мороз ковал…
…остались
лишь медленные
серые камни
тесаные и молчаливые
…виновато затихли
у искусанных берегов
и смотрятся в каменные жернова
Запоздалый поэт
странствующий
приходит к светлому замку
и просит ночлега
Ворота заперты
за воротами смех
заколдованный
Всю ночь
под стенами
поет поэт о любви
и под утро уходит
прочь
За воротами слышится песня поэта
и скачут гонцы вослед
красноречивые
Они становятся крошечны
и исчезают
Ворота остаются
Отворенными
Плыл по морю слепой и старый
Никому не нужный недужный старик
Как младенца качало море
Укрывая волной его
Он упорно карябал волны
Из последних и слабых сил
Берег был уж не виден вовсе
Но упрямо старик уплывал
Оставляя последний берег
Оставляя детей и ковчег
Прибывает вода
Берег и хлам
Хлам и срам-
трон-трава
да тиран-дрова
Ноет и гнется дуб
и слон
И снуют
и гниют в камышах
Крысы-Мыши
Смею ль – Смеюсь
Лаем ли лаясь
Рот зажимаю
и не дышу
Без трубы
труба
И с трубой
труба
Отбой звонкоротый трубач
Мне на саван
алый кумач
Я любил своих палачей
Исмелову А.
Друг мой
решил найти для себя
безымянный остров безлюдный
И я усмехаясь
оттолкнул лодку от берега
Уже давно
ни единого пятнышка на море
Но я все считаю
и считаю
накатывающиеся
волны
Камень на сердце по телу мороз
Стою над обрывом угрюм
Отраженье мое в этой речке
Черным мхом ожиданья порос
Там за речкой
В кромешной поляне
Из светлицы дубравы кудрявой
Каждый вечер восходит Луна
Троят эхо и песня мой голос
Отзовись
Она гордо молчит
Отзовись
Она молча скользит
Отзовись
Ведь когда я устану иссякну
Лишь печаль моя призраком станет
Над обрывом стоять и молчать
А меня не добудишься
Нет
Выбросило меня на берег
без лица без ума
Они приходили на берег
приводили с собой внучат
и называли меня корягой
Но я и такому был рад
и пытался взмахнуть струпьями
засохшей корой шепнуть
Милые вы мои
Волки Волки
Смотрите волки
Уходят в небо
Сердце стучит
стучит
от дикого волчьего воя
Воют Воют
Ущелья волки воют
Свободная стая
уходит в небо
С усмешкой в пасти
Слезами в главах
от людского племени прочь
уходят в ночь
Постойте волки
Постойте я с вами
С вами с вами сами
Горы воют
низвергая в низовья лавины
Иду я по волчьему следу
А волки
глазами звездами
зовут зовут зову-у-у
Спросил у юродивого
– Как стать свободным
– Признайся в любви
– Но у меня нет любимой
– Будь верным в дружбе
– Но у меня нет друга
– Будь достойным врагом
– Но у меня нет врага
И тогда он спросил
– О свободнейший
Чей же ты раб
Не говори мне слов любви
Я не скажу тебе ни слова
из любви
Не говори мне слов любви
во снах моих
не легкий стан и нежные объятья
в глазах застывшее безумье
оторванных от стада обезьян
Не говори мне слов любви
не надо
Я крест такой нести не в силах
Всуе
не говори мне слов любви
мой слух измучен
не говори
Аллах свидетель
однажды полюбив
я разлюбить не в силах
и потому
не говори мне слов любви
напрасно
Не говори
Ах не спи не усни молодец
У чужой-то у вдовушки
По морозу
Отнесут на погост
Погостить да попотчевать
А оттуда
На своих на двоих
В белых тапочках
Да без шапочки
Лучше дома в постельке лежать
Теплу женку обнимать целовать
А не то другой ней придет
Тепло место займет
А ко вдовушке
Спозаранку
Чуть свет да заря
Пока тёпленька да податлива
Моя красивая не смейся
Над тем что я почти люблю тебя
Моя красивая доверься
За легкой маской смеха – что в тебе
Что замолкаешь вдруг на полусмехе
Что за печаль твой затмевает взор
Как дети мы играемся на плахе
С тобой ли нам нести чужой позор
Ужель и ты как эти мириады
Живешь без силы жить Да бог с тобой
Я накуплю тебе наряды
В кутеж большой закружимся с тобой
И будешь ты моей желанной
Полубогиней даже Неземной
Одной единственной Любимой
А хочешь брошусь
в омут с головой
В висок целуй меня подруга
Не дружен я сегодня с головой
И всё ж скажу тебе на ушко
Ангел мой
В подлунном этом мире
Всё тот же сор
И та же добродетель
И вехи смысла в жизни не найти…
Ах с горки лысой катится чертовка
И мы же катимся туда
Какая разница куда
Ах не души меня бездонными глазами
Не принимай меня красивая всерьёз
Не дружен я сегодня с головой
С похмелья я какой-то не такой
Улетали
взмахами крыльев птицы прощались
и таяли долго у кромки
Бесприютный ветер остылый что в никуда
осеннюю ветку качнул
Уснувшая ветка лист золотой обронила
Взметнулся лист Закружило
Но выгнулись волны
и лист золотой проглотили
В прибрежные девушка волны смотрелась
злилась река отраженье ее
на мириады осколков дробила
И долго
долго еще она реку дразнила
долго
до головокружения
Снег идёт
Будто правда не ложь
И лежит на снегу пустота
Снег идет
Тихо скалится даль
Сквозь разломы завес
Снег идет
Снег идет
И отсутствует страх
И несбыточный крах
Будто юдоль любви
Снег идет
И божественна боль
Первый вдох
Первый крик
Вот ребенок—слеза
Запоздалые белые птицы гнездятся в сугробах
И таятся от грубых земных славословий
Неземные слова
что взносили их пламенным высям
Неземные слова
что еще не пронизаны нитью пера
Их укрыли под снежными крыльями птицы
А земные слова
Как холодные глыбы
Неживые срываются с уст на бессильные плечи
Обезнежив бессонные мысли горячего лба
День меняет свое одеянье
Тают черные птицы во тьме
Ветер плачет и зверь бессловесный
Слух же просит как милость себе
Сокровенное слово
Но теснее смыкается круг
все теснее
Меркнет слово
и снам предаются
А бессонные мысли томятся в тюрьме
И зовут палача
Как любовный исход
из-под бремени каменных песен
В скорби пребываю
пребываю в скорби
и каменею
немею от скорби
Мои руки мужские немеют
и губы и ноги и руки и сердце
Что-то уходит
уходит неслышно
неотвратимо
Безоглядное красное
в синее синее
близкое в дальнем
неслышно
неслышно
Совсем как душа
несмышленое
нежное
И грубо дышу я
безрадостно я каменно я разумно
И еще где-то там за рекой
Где-то в прошлом мерцают
и стонут
и веют белые белые
у дальнего дома акации
горят
догорают на вечернем закатном огне
Но я не горю не горю я
я тлею
в легком звонком искристом шепоте пламени
я каменею
О горе мне
окаянному камню горе
О милосердный дай мне по капле каплю
Каплю каплю каплей по сердцу по камню верни
Мя верни
Полощется знамя затмения
Оскомин вожделенный плод
И припорошен тленом след познанья
В плену помноженных скорбей
Кормлю с ладони голубей
Кормлю с ладони диких голубей
И снова чист блажен до коли в забытьи
Я помню небо голубей
Омытый мальчика, слезами
О не убий безмолвье —
Не убий кормящихся с ладони голубей
Через пустыню гонит шарик скарабей
И тень проворная от них
Пока блаженства легкий миг
Под тяжестью прозренья не поник —
Вдруг от жары сокроет несколько песчинок
Пора
Струятся робко листьев голоса
уж сквозь слегка подернутые сумерками свод
легко и простодушно льются звезды
Пора
Вот вот падет вечерняя роса
и истончится слух
и подведет предел незримую черту
Пора
В веранде свет играл на острие
вечерний сад дышал сквозь щели стекол
так незаметно
но так неумолимо истекала
чистосердечной юности
последняя пора
Пора
Крепчала ночь
парила твердь небесная во мгле
неосторожно поднятые птицы
тревожно бились в темноту…
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.