«Джейн Эйр / Jane Eyre» kitabından alıntılar, sayfa 12
До зари я была словно игрушкой неспокойного моря, под волнами
радости закручившего подводные течения тревоги.
Будь мисс Ингрэм истинно хорошей, благородной женщиной, наделенной волей, пылкостью, добротой, умом, я бы вступила в смертельный поединок с двумя тиграми – ревностью и отчаянием, а затем, когда сердце было бы вырвано из моей груди и пожрано, я бы с восхищением признала ее превосходство и успокоилась бы до конца моих дней.
Людям необходимо любить кого-то, а мне некому было отдать свою привязанность, и я научилась находить радость, любя и лелея облезшее подобие, жалкое, как миниатюрное пугало. Теперь, вспоминая, я не могу понять ту нелепую искренность, с какой я обожала эту игрушку, наполовину веря, что она живая и способна чувствовать. Заснуть я была способна, только завернув ее в складки моей ночной рубашки, и когда она лежала у меня за пазухой в тепле и безопасности, я чувствовала себя относительно счастливой, убежденная, что и она счастлива.
Набагато краще мужньо стерпіти біль, який, окрім тебе, більше ніхто не відчує, ніж завдати болю своїм рідним.
Where there is energy to command well enough, obedience never fails.
«Вы говорили искренне и прямо, – не часто слышишь такой тон: обычно на искренность отвечают напускной любезностью, или холодностью, или тупым и грубым непониманием.»
Знаете, маленькая девочка, чистые воспоминания, ничем не оскверненные, — это восхитительное сокровище, это неиссякающий источник живительных сил!
"...препятствия, которые другими считаются железом и сталью, станут для меня соломой и гнилушками!"
... уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны...
... дети способны испытывать сильные чувства, но не способны разбираться в них. А если даже частично и разбираются, то не умеют рассказать об этом.
