«Любовник леди Чаттерлей / Lady Chatterley's Lover» kitabından alıntılar, sayfa 25

"Женщина хочет, чтобы ее любили, чтобы с ней говорили и чтобы одновременно сгорали от страсти к ней. Сдается мне, что любовь и страсть понятия несовместимые. "

"Постепенно, мало-помалу люди, живя вместе, начинают сочетаться друг с другом, как инструменты, звучащие в унисон, хотя порой это так нелегко."

Только юность способна верить в бессмертие

"Деньги! Слава! И то, и другое - что пожелаешь - придет, если о тебе в нужную минуту, в нужном месте замолвят словечко, особенно там, за океаном."

Я полагаю абсолютной истиной ту мысль, что наш мир, который представляется нам верхним слоем, на самом деле — дно глубокого океана; наши деревья — подводная флора, а мы сами странные покрытые чешуей подводные чудовища, питающиеся морской мелочью вроде креветок.

Смириться с тем, что жизнь - это великая пустыня, значит подойти к самому краю бытия. Великое множество дел малых и важных составляет огромное число - но из одних только нулей.

Теперь дом - это просто место, где ты живешь, любовь - фикция, по поводу которой ни у кого не осталось иллюзий, радость - слово, описывающее состояние, которое испытываешь, танцу чарльстон, счастье - удобное понятие, используемое лицемерами, чтобы дурачить других людей, отец - человек, живущий в свое удовольствие, муж - тот, с кем вместе живешь и кто совершенно беспомощен без твоей моральной поддержки. Ну а что касается секса, последнего из великих слов - то это нечто такое, что действует на манер коктейля: сначала он вас взбудораживает, а затем вы чувствуете себя растерзанным на куски - даже в большей степени, чем до этого. Чувствуете себя совершенно изношенным. Словно вы сделаны из какого-то дешевого материала, который изнашивается во мгновение ока.

Публика откликается теперь только на то, что подлаживается под ее порочность.

- Но ведь вы верите во что-то?

- Я? - разумом я верю в то, что хорошо иметь доброе сердце, радостный пенис и смелость говорить обо всем, что угодно, в присутствии дамы.

It seems to me absolutely true, that our world, which appears to us the surface of all things, is really the bottom of a deep ocean: all our trees are submarine growths, and we are weird, scaly-clad submarine fauna, feeding ourselves on offal like shrimps. Only occasionally the soul rises gasping through the fathomless fathoms under which we live, far up to the surface of the ether, where there is true air.