© Джэсмин Ли, 2023
ISBN 978-5-0060-3234-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Авторские права © 2023 Джэсмин Ли
Все права защищены. Ни одна часть данного произведения не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и средствами, включая фотокопирование, запись или любые электронные или механические методы, без предварительного письменного разрешения издателя, за исключением кратких цитат, использованных в критических обзорах и других некоммерческих целях, разрешенных авторским правом.
Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и события, либо являются продуктом авторского воображения, либо использованы вымышлено. Любое совпадение с реальными людьми, событиями или местами является случайным.
Несмотря на все усилия, приложенные для достоверности и полноты информации, представленной в данном романе, автор и издатель не несут ответственности за ошибки, пропуски или ущерб, возникший в результате использования информации, содержащейся в нем.
Описание
В своей новой книге «Тайны нефритового целителя» автор погружает нас в глубокое эмоциональное путешествие Ву Цзяня, известного целителя, который стремится завоевать любовь своей преданной последовательницы Ли Миньи. Их история развивается на фоне древних обычаев и социальных ожиданий, и Ву Цзян вынужден искать баланс между своим профессиональным долгом и личными желаниями. Этот захватывающий роман поднимает читателей на волну эмоций, исследуя сложности, с которыми герои сталкиваются в поисках истинного счастья, такие как любовь, преданность и жертвы. Приготовьтесь к увлекательному погружению в мир страсти, тоски и глубоких эмоций человеческого сердца.
Где зажжется луна яркая? К синему небу я поднял руку.
Не знаю, в каком дворце звездном, какой год на небесах сегодня.
Ветра седло на мне, возвращение горячо желано,
Но в дворцах нефритовых, в башнях из слоновой кости холодно слишком.
Итак, я поднимаюсь и в танце с собственной тенью вижу,
Не сравнится ли с этим мир смертных наш путь?
По залу малиновому шагаю, ширмы вышитой прикасаясь,
Бессонные ночи сопровождает отражение ночное.
Почему луна полная становится полумесяцем, покидая нас, не обиды ли тут?
Радость и печаль, разлука и встреча, все чередуются на свету,
Луна приходит и уходит, неизменно с тех давних времен.
Я лишь желаю, чтоб люди жили и делились красотой лунного света,
Даже если нас тысячи миль разделяют, вечна будет связь наша.
Известный поэт времен династии Тан,
Ли Бай
Герои:
Ву Цзян – Нефритовый Целитель, чье сердце пленила Ли Миньи.
Ли Миньи / Цзыхуа – преданный ученик Ву Цзяня.
Лин Ся – ревнивая девушка из Цинмея, которая безответно влюблена в Ву Цзяня
Ли Чэн – старший брат Ли Миньи.
Ли Сюан – младший брат Ли Миньи.
Леди Ли – мать Ли Миньи, элегантная и влиятельная женщина.
Ли Гуан – отец Ли Миньи
Чжан Сянью – поклонник Ли Миньи из знатной семьи.
Лян Сюэ – девушка, влюбленная в Чжан Сянью.
Чэн Мин – торговец, друг Ву Цзяня.
Утро в Цинмей начиналось медленным пробуждением природы. С первыми лучами солнца, тихие звуки природы начинали наполнять воздух. Птицы начинали свое утреннее пение, создавая мелодичный концерт ветвями деревьев. В это время дня воздух был проникнут свежестью и ароматами цветов, расцветающих в садах и на полях. Жители маленькой деревни просыпались, готовясь к новому дню, и распахивали свои окна, чтобы впустить в домы тепло и свет.
Среди этой симфонии звуков и пестроты красок, прошествие одной фигуры привлекло внимание окружающих. Взгляды прохожих немедленно обратились к ней, восхищенные ее загадочностью и решительностью, которые она испускала. Это был Ву Цзян, почетный лекарь, чье имя звучало в каждом доме деревни.
Он шел размеренными шагами, проявляя свою непринужденную силу и мудрость в каждом движении. В его глазах проступала глубина опыта и живительного сострадания. Ву Цзян был носителем традиций, хранителем древних рецептов и знаний, передаваемых из поколения в поколение. Люди, встречая его на своем пути, кланялись и приветствовали его с благоговением.
Высокий и худощавый, Ву Цзян был украшен аурой, которая притягивала других людей к нему, словно магнит. Их глаза, околдованные его загадочной глубиной и пронзительным взглядом, не могли оторваться от него. Он был природным обаятельным властителем, обладающим своей собственной притягательностью.
Одетый в струящиеся одежды из шелка цвета индиго, Ву Цзян стал олицетворением безмятежной элегантности окружающих пейзажей. Его наряд плавно принимал форму его тела, словно шелковый ветер играющий на вершине горы. Он восседал в своем облачном мире, где гармония цветов и оттенков переплеталась с его изящной осанкой.
Таким образом, Ву Цзян являлся воплощением гармонии природы и мастером эстетического великолепия. Его появление в любом месте означало приход утонченности и изящества, словно картина, которая оживала и окрашивала мир в своих собственных невероятных красках.
Репутация Ву Цзяня как целителя распространялась далеко за пределы деревни Цинмей. Его уникальные знания о лекарственных травах и древних методах лечения превосходили знания его сверстников, что принесло ему почетный титул «Нефритового целителя».
Его искусство лечения было неотразимо, и его способность облегчать страдания и восстанавливать надежду в тех местах, где она казалась утраченной, была чудотворной. Он принимался за дело, от обычных недомоганий до опасных и таинственных заболеваний, с любовью и самоотверженностью, которые были неотделимы от его натуры.
Люди путешествовали сюда издалека, чтобы проконсультироваться с Ву Цзянем, ибо они знали, что в его руках исцеление становилось возможным. Он был последней надеждой для многих, олицетворением света во тьме, и его пациенты отдавались ему с благодарностью и верой, доверяя свою жизнь его мудрости и искусству.
Когда Ву Цзян прогуливался по улицам, на его губах играла легкая улыбка, пропитанная искренним удовлетворением. Эта улыбка отражала цель его жизни – облегчение человеческих страданий.
За маской сострадания, которую носил Ву Цзян, скрывался груз его собственных внутренних битв. В глубине его сердца шевелилась тоска, тоска по чему-то неисполнимому.
Несмотря на всю его мудрость и богатый опыт, Цзянь все еще ощущал глубокое одиночество, которое стало его постоянным спутником. Он носил на своих плечах тяжесть чужой боли и страданий, но не всегда мог найти утешение для себя. В глубине его души кипела неразрешимая дилемма между служением людям и собственным спокойствием. Он был пленником своего призвания, и его душа волновалась от неизбежности потерь, которые неизбежно возникали в процессе исцеления других.
По мере захода солнца, его янтарное сияние окутывало деревню, а в душе Ву Цзяня рождалось ощущение, что его судьба готовится вывести его за пределы Цинмея. Он не предполагал, что его путь скоро пересечется с человеком, чье присутствие разожжет в нем пламя, одновременно пленительное и опасное.
Когда луна бросила свое серебристое сияние на деревню Цинмей, Ву Цзян, Нефритовый Целитель, почувствовал себя поглощенным беспокойным ожиданием. Наступающий рассвет обещал новый день, и он знал, что пришло время пополнить запасы лекарств лесными сокровищами.
С первыми лучами рассвета Ву Цзян поднялся со своей скромной постели, его разум уже гудел от предстоящих задач. Утренний туман окутал деревню, рисуя неземной фон для его путешествия в лес. В ранние часы, когда мир еще был окутан дремотой, лес раскрыл свои самые могущественные тайны.
Вооружившись плетеной корзиной и своей надежной тростью, Ву Цзян со спокойной решимостью отправился в путь. С каждым шагом он приближался к сердцу лесного заповедника, его чувства обострились, настраиваясь на симфонию пробуждения природы.
По мере углубления Ву Цзяня в лес, атмосфера наполнялась ароматом свежей росы, омывающей листья и землю. Шелест существ и мелодичные песни птиц стали его верными спутниками в этом одиноком паломничестве.
Острые глаза Цзяня неустанно просматривали зеленый ландшафт, искавшие красноречивые признаки редких трав и лекарственных растений. Он знал, что каждый лист, каждый цветок и корень мог хранить в себе секреты здоровья и исцеления. Он был мастером распознавания, чьи глаза обладали способностью обнаруживать целебные дары природы.
С опытной грацией мудростью, Ву Цзян сорвал нежные лепестки и осторожно вырвал целебные корни из земли. Всегда он помнил о поддержании хрупкого баланса щедрости природы, не причиняя ей вреда. Каждая собранная им трава была спасительным кругом, обещанием облегчения и омоложения для тех, кто доверился его заботе.
Время, казалось, остановилось в безмятежных объятиях леса, когда корзина Ву Цзяня наполнилась сокровищами лесного царства. Чувство удовлетворения согревало его сердце, ведь он знал, что с каждой собранной травой он был на шаг ближе к облегчению страданий своих пациентов.
С корзиной, наполненной целебными дарами природы, Ву Цзян возвратился в Цинмей, готовый принести утешение и надежду тем, кто в них нуждался. Когда Ву Цзян вышел из леса, восходящее солнце приветствовало его своими золотыми лучами, освещая его усталое, но довольное лицо.
Погруженный в спокойствие своей лесной экспедиции, Ву Цзян ощутил нарушение гармонии природы, которое привлекло его внимание. Шорох листьев и приглушенный плач смутили его и направили к неожиданной встрече. Приблизившись, его глаза расширились от благоговения и недоверия.
Среди пятнистого солнечного света, проникающего сквозь навес, лежала раненая фигура – эфирное видение неземной красоты. Ву Цзян не мог не быть очарован ее тонкими чертами лица и грацией, с которой она держалась даже в таком состоянии. Время, казалось, остановилось, когда он увидел перед собой это очаровательное зрелище.
Придя в себя, Ву Цзян сосредоточился на ее состоянии. Стоя на коленях рядом с раненой девушкой, он увидел пятна крови на ее развевающейся одежде, ее лицо выражало боль и уязвимость. Нежным прикосновением он оценил ее раны, его руки двигались с точностью целителя, отточенной годами практики.
Опираясь на свою коллекцию лекарственных трав, Ву Цзян осторожно использовал лекарства, чтобы облегчить ее боль и помочь в процессе заживления. Его опытные руки ласково касались ее тела, передавая исцеляющую силу, а его внимательные глаза отражали сострадание и заботу. Его сердце наполнилось состраданием, когда он почувствовал негласную связь между ними, выходящую за рамки простой случайности.
В этот момент Ву Цзян понял, что их встреча была необычным событием. Лес, словно замышляя план, сговорился свести их вместе, переплетая их судьбы в полотно, сотканное из нитей исцеления, красоты и невидимой связи. Он ощущал магию этого момента, когда их судьбы пересеклись.
Ву Цзян поднял свои глаза и посмотрел на неё, на его лице отразилось беспокойство. «Простите меня, Вы в порядке? Как вас зовут? Как вы сюда попали?» – спросил он мягко, в его голосе слышалась нежность.
Она посмотрела на него снизу вверх, в ее глазах отражалась смесь замешательства и благодарности. – «Я… я не помню», – прошептала она нежным, как шепот ветерка, голосом.
Брови Ву Цзяня нахмурились с сочувствием. – «Вы не помните, как оказались здесь?»
Она покачала головой, выражение ее лица наполнилось оттенком печали. – «Я ничего не помню…»
Сострадание Ву Цзяня усилилось, его голос успокаивал. «Не бойтесь, теперь Вы в безопасности.»
Проблеск доверия и облегчения осветил ее глаза, когда она посмотрела на Ву Цзяня, находя утешение в его присутствии. – «Спасибо», – пробормотала она, в ее голосе звучала смесь благодарности и уязвимости. «Я благодарна за Вашу доброту».
Вместе они сидели в безмятежном лесу, Ву Цзян с деликатной заботой лечил ее раны. Они мало говорили, их молчание было наполнено общим пониманием, которое превосходило слова. Ухаживая за ней, он не мог не чувствовать связь – необъяснимую связь, которая не поддавалась объяснению, но казалась несомненно реальной.
Когда их встреча в лесу подошла к концу, Ву Цзян сделал сердечное предложение. «Если Вам больше некуда идти, я приветствую Вас в моей скромной обители», – мягко предложил он. Проблеск признательности вспыхнул в ее глазах, когда она приняла его приглашение.
Дом Ву Цзяня расположился среди объятий щедрой природы, святилище спокойствия, которое манило утомленные души. Когда они вошли в дверь, их охватило ощущение безмятежности, как будто сами стены шептали истории об утешении и исцелении.
Мягкий рассеянный свет проникал сквозь тонкие занавески, отбрасывая нежное сияние на изношенные деревянные полы. В воздухе витал тонкий аромат лекарственных трав, что свидетельствовало о преданности Ву Цзяня своему делу. Искусные свитки украшали стены, изображая изящный размах пейзажей и причудливую красоту цветущей флоры.
Скромный очаг потрескивал в самом сердце дома, отбрасывая теплое сияние, которое освещало каждый закоулок. Удобные сидения приглашали усталого путника передохнуть и погрузиться в размышления. Полки, заставленные обветренными книгами, и банки, наполненные лечебными травами, являлись свидетельством накопленной мудрости и неизменной страсти Ву Цзяня.
Тканые ковры, изготовленные с особой тщательностью, украшали пол, создавая ощущение комфорт. Окна обрамляют захватывающий вид на окружающую буйную зелень, приглашая великолепие природы внутрь.
В этих скромных стенах дом Ву Цзяня олицетворял сущность сострадания и исцеления. Это было место, где усталость находила утешение, где встревоженные сердца находили передышку, и где нежное прикосновение его умелых рук и добрые слова творили чудеса.
С каждым мгновением Ву Цзян наблюдал, как ее острый взгляд скользит по его скромному жилищу, запоминая каждую деталь. Ее взгляд задержался на полках, украшенных древними фолиантами и пузырьками с лекарственными травами, и в них вспыхнул проблеск любопытства. То, как она изучала его дом, ее губы были слегка приоткрыты в безмолвном созерцании, одновременно волновало и беспокоило его.
Он не мог не задаться вопросом, какие мысли были в ее голове, когда она входила в его жилище. Какие тайны она раскопала, и какие части его сущности она обнаружила? Неизвестная причина его одновременного волнения и беспокойства оставалась неуловимой, спрятанной в тайниках его подсознания.
В безмятежных пределах дома Ву Цзяня в ее взгляде читался намек на любопытство и сострадание. – «Могу я спросить, как Вас зовут?» – спросила она мягким и нежным голосом.
В глазах Ву Цзяня промелькнула меланхолия, когда он встретился с ней взглядом. «Я Ву Цзян», – ответил он, в его голосе была нотка задумчивости. «Я живу здесь один с тех пор, как мои родители скончались несколько лет назад».
Выражение ее лица смягчилось, когда она поняла тяжесть его потери и отголоски тоски.
Пока они стояли в успокаивающем святилище дома Ву Цзяня, в нем зародился вопрос, нежный и наполненный неподдельным любопытством. «Вы помните, сколько Вам лет? Кто Ваши родители?» – спросил он мягким и теплым голосом.
Грустная тень пробежала по ее тонким чертам, а в глазах появился оттенок печали. – «Я… я не помню», – тихо пробормотала она, в ее голосе слышались одновременно разочарование и легкая уязвимость.
Ву Цзяня проникла боль сочувствия, и его сердце ощущало одновременно жалость и надежду. В момент ее потери памяти он увидел возможность, шанс для нее обрести утешение и принадлежность в его объятиях, освобожденных от оков ее прошлого «я».
Тонкая улыбка тронула его губы, полные сострадания. Если она не помнит, кто она такая, то, возможно, она сможет найти новое начало в святилище его дома. В этот момент проблеск надежды осветил его сердце, шепча, что их переплетенные судьбы должны были развернуться в этом непредвиденном повороте судьбы.
Когда солнце скрылось за горизонтом, глаза Ву Цзяня целеустремленно мерцали. «Тогда я буду звать тебя Цзыхуа», – заявил он. «Цзыхуа, цветок лаванды, заключающий в себе его нежную сущность. Я собирал его как раз перед тем, как нашел тебя».
Ву Цзян увидел, как лицо Цзыхуа озарилось радостью и благодарностью. «Спасибо, Ву Цзян», – пробормотала она с признательностью в голосе. «Имя, которое ты мне дал, Цзыхуа, действительно красивое».
Ву Цзян нерешительно предложил: «Цзыхуа, пожалуйста, отдохни на кровати. Тебе будет удобнее.» Но Цзыхуа покачала головой, отказываясь от щедрого предложения. Полон решимости, Ву Цзян настаивал: «Я расположусь на полу».
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.