Редактор Александра Смирнова
© Егор Мельшин, 2018
ISBN 978-5-4493-4821-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Солнце было в зените. Центуриону Квинту Терренцию было приказано дожидаться германского отряда, который вел с собой рабов на продажу в Империю. Центурион уже подумывал дать приказ строиться в походную колонну и возвращаться, ведь встреча была назначена на утро. На рабов и приказ легата ему было наплевать, но отказываться от платы за «эксклюзивный товар», который его центурия тайно переправила из Дуростора1, совсем не хотелось. Офицер решил подождать еще немного.
– Опять бородатые опаздывают, – лениво позевывая, сказал легионер Сцений.
– Они варвары. Варвары не могут опоздать, – Филипп, товарищ Сцения по центурии, стоявший в дозоре на стене форта и всматривавшийся в горизонт, говорил, не поворачивая к собеседнику головы.
– Что значит «не могут»? Да они только это и делают! – возмутился Сцений, в душе радуясь назревающему с сослуживцем-греком спору. Стоять молча и без дела у него уже не было сил.
– Вот именно. Опоздать может только тот, кто может прийти вовремя. А германцы не приходят вовремя – они приходят в свое время, – Филипп сделал ударение на предпоследнем слове.
– Какое еще «свое»? Время одно для всех! – возразил Сцений, ковыряя в земле спатой, кавалерийским мечем, который теперь раздавали всем подряд.
– Ошибаешься, мой деревенский иллирийский друг. Когда они придут, спроси, почему они опоздали. Они не будут оправдываться, они даже не поймут вопроса…
Судя по голосу, Филипп высокомерно улыбался, хотя Сцений не видел его лица.
– Полегче, афинская дамочка! Ты говоришь так, как будто «деревенский» – это что-то плохое. А свою греческую болтовню оставь для легата, он у нас ученый, – возразил Сцений.
– Хм, а вот и гости, – Филипп все же был удивлен появлению германцев не меньше Сцения и центуриона. Последние встрепенулись, услышав слова грека.
Поднявшись на стену к Филиппу, центурион увидел нестройную колонну людей. Лишь немногие из них были вооружены. Остальные, шедшие в середине, шли, опустив голову, и держали руки вместе – видимо, они были связаны. Терренций приказал своим людям образовать живой коридор от ворот в глубину территории лагеря. Варвары были непредсказуемы, хоть и малочисленны, и всегда лучше перестраховаться.
– Смотреть за ними в оба! Рубить, если начнут дергаться или чудить! – орал опцион2 Платор, пока легионеры слаженно выстраивались в шеренги вдоль via Pretoria, одной из двух главных улиц лагеря.
– Открыть ворота! – скомандовал центурион, когда варвары подошли к лагерю.
Толпа германцев и их пленников неспешно просачивалась через проход и текла дальше по образованному легионерскими щитами коридору, в конце которого их уже ждал центурион. Властно уперев руки в бока, он всем видом показывал, что является здесь хозяином положения. Терренций прослужил на Данубии3 уже немало лет и неплохо знал сразу несколько германских диалектов. Некоторые из его людей тоже не были новичками, но служба не требовала от рядовых знания языков – лишь хорошего владения мечом. Поэтому переговоры, если в них возникала нужда, вел он. Тот из германцев, которого варвары считали за старшего, вышел вперед и, не выказывая страха или раболепия, коротким кивком поприветствовал римлянина. Центурион, ответив тем же, сказал:
– Вижу, ты привел товар. Но свое зерно ты получишь не раньше, чем покажешь мне то, зачем сюда тащился лично я, – Терренций вперил взгляд в германца, ожидая действий. Тот не пошевелился.
– Наши мечи, – только и сказал он.
Центурион пренебрежительно махнул рукой, дав команду одному из легионеров приподнять покров над телегой. В ней лежало около полусотни римских клинков. Германец, кажется, был удовлетворен, хотя никак не показал этого. Он просто вынул из кармана перевязанный тесемкой увесистый мешочек и швырнул его Терренцию. Когда тот развязал его и высыпал содержимое на ладонь, он понял, что день удался. Это был настоящий янтарь с северных берегов – весьма и весьма щедрая плата за пять десятков клинков. Терренций, ошеломленный таким успехом, аж приобнял германца и, хлопнув того по плечу, разрешил ему забрать и повозку с оружием, и казенный груз полагавшегося за рабов зерна. Бородатый варвар поманил рукой своих соплеменников, и вместе с ними к повозке двинулись и связанные пленники.
Опцион, который наблюдал за происходящим куда более внимательно, чем его командир, заподозрил неладное только тогда, когда рабы остановились около повозки – вместо того, чтобы продолжить идти в лагерь римлян. Так или иначе, было уже поздно. В следующее мгновение мнимые рабы неожиданно скинули веревки. Опцион, бывалый иллириец, успел подумать, что веревки изначально были подрезаны. Его соплеменники как-то раз проделывали подобный трюк с римлянами во времена Августа – правда, самого опциона тогда еще и на свете не было. Мысли прервал несущийся на него с топором варвар – он был из тх, что конвоировали псевдорабов. Приняв всю тяжесть удара на щит, Платор коротким колющим ударом пронзил бок варвара ниже селезенки, оттолкнул его и следующим ударом рубанул по незащищенному горлу. Опцион был не единственным объектом нападения. Все вооруженные варвары атаковали римлян. Треть тех, кто не успел вооружиться, пала под ударами римских копий, но остальные быстро разобрали мечи из повозки.
– Режь ублюдков! Не выпускать их из лагеря! – кричал Терренций, отбивая выпад вражеского меча.
Филипп, стоявший на стене, должен был оставаться на посту, но, видя, как его товарищи вступили в бой, поспешил присоединиться. Это же сделали и многие другие, в том числе некоторые из постоянного гарнизона Тигилита. А те постовые, что были в момент атаки на башнях, во все глаза смотрели на избиение, казалось, обреченных диверсантов. Когда из леса показалось несколько сотен бегущих к римскому лагерю германцев, их никто не заметил. Только кавалерийский отряд из трех десятков всадников, на полном скаку врубившийся в свалку пехотинцев, заставил часовых обернуться и громко закричать. На счастье римлян, центурия Терренция была вооружена копьями, и всадникам пришлось туго.
– Закрывайте ворота! Быстрее! – кричал башенный часовой воинам внизу. Копейщики начали оттеснять всадников, и вполне успешно, но в проеме ворот началась такая давка, что закрыть их быстро не представлялось возможным. Расчет германцев оказался верным: сотни клинков и топоров вскоре присоединились к схватке, и у римлян не было ни единого шанса остановить этот поток. Вместе с центурией Терренция в лагере было не больше двухсот человек. Германцев же было около пяти сотен. Будь они по другую сторону лагерных стен, даже большее число не было бы проблемой, но они были внутри.
– Стену щитов! В полукольцо! – центурион Марцелл, командир гарнизона, выскочил из своей палатки полуоблаченным и принялся отдавать воинам команды. Часть воинов спустилась вниз, а другая осталась на постах, чтобы метать в атакующих оставшиеся на стенах дротики. Платор, оказавшийся в самой гуще схватки, сыпал ударами вокруг себя, пока варварское копье не пронзило его бедро. Упав на одно колено, он приготовился принять смерть, но Филипп укрыл опциона его щитом и оттащил с помощью Сцения к державшим оборону легионерам.
– Если выберемся, перестану называть тебя «дамочкой», – ехидно сказал иллириец.
– Ага, если, – ответил грек, не отводя взгляда от толпы варваров, пытающихся прорвать римский строй. Дротики и слаженный натиск легионеров заставили варваров немного отступить. Выкрикивая боевой клич, солдаты щитами отодвигали нападавших к воротам.
– Почему я должен делать за тебя твою работу? – крикнул Марцелл Терренцию.
– Потому что ты тоже в доле, семнадцатый4, – последовал ответ.
Два центуриона разили германцев одинаково хорошо. Марцелл, который из доспехов успел надеть лишь шлем, выглядел даже более лихо. Среди нападающих Терренций узнал предводителя тех, кто должен был продать ему рабов, и начал прорубаться к нему, чтобы отплатить за обман. Германец лишь немного повел бровью, увидев это, и сказал спокойно, но достаточно громко, чтобы это услышали все:
– Римляне, пора отрабатывать хлеб.
Терренций удивленно взглянул на вождя… Но центуриону не суждено было узнать, что значат сказанные варваром слова, потому что сталь римской спаты перебила ему шейные позвонки.
Гай Ремигий Регул, один из трибунов-ангустиклавиев5, был далеко не на самом верху командной лестницы легиона. Легат, префект лагеря, латиклавий6 – каждый имел право покомандовать им. Вот и сейчас вместо того, чтобы вполне законно отдыхать в своих покоях, он плелся по вызову легионного латиклавия Тита Аметия. Он уже успел надоесть всем высшим офицерам. Времена сенаторского сословия подходили к концу7, и все больше всадников занимало посты, ранее предназначенные для сенаторов. Аметий, видимо, чуял скорый конец своего благоденствия, и поэтому был особенно раздражителен, как муха в начале осени. Что же ему понадобилось на этот раз?
– В вашем распоряжении, – Регул отсалютовал латиклавию.
– Давай без церемоний! Садись, мы оба трибуны, – с нетипичным дружелюбием ответил Аметий, приглашая ангустиклавия к столу. Ремигий выпил предложенного вина, ожидая, когда его более высокопоставленный коллега перейдет к делу. Долго ждать не пришлось.
– Регул, в наше время честный командир – редкость. Думаю, тебе известно, какая. В этом вопросе я могу доверять только тебе.
Ангустиклавий не ответил ничего, предпочитая никак не реагировать на льстивые преамбулы.
– Не секрет, что германцы из-за Данубия часто убивают римлян римским же оружием. Не знаю, есть ли легион, который втихую не приторговывает им, – продолжил Аметий.
– XI Клавдиев, конечно же! – торжественно произнес Регул.
– Да ладно тебе, Регул! Даже не смешно! – латиклавий походя, жуя окорок, обвинил свой легион в незаконной торговле. – Мы, наверное, впереди всей Империи по масштабам поставок. Хотя говорят, IX Испанский, что на Рейне…
– Так в чем дело? – не выдержал Ремигий.
– В том, что мне совершенно не хочется быть первым в этом сомнительном соревновании. Недавно со мной расплатились за одну дружескую услугу янтарем. Ты ведь знаешь, как он обычно попадает к нам?
– С севера. От варваров, желающих купить у нас что-нибудь.
– Правильно! Значит, кто-то им что-то продал, и вряд ли это та кислятина, что пьют в тавернах. Это оружие! Я сегодня наведался к оружейнику и понял, что был прав. У него не хватало пятидесяти клинков! Пятидесяти! Загляни я к нему чуть позже, он уже нашел бы способ, как это объяснить. Ты должен будешь с этим разобраться.
Латиклавий в общих чертах изложил план. Он приказал Регулу отправиться вместе с одной центурией в один из соседних гарнизонов, когда там снова понадобится провести товарообмен с варварами. Вообще это должна была сделать другая центурия, но ее дополнят людьми Регула в последний момент. Аметий как раз объяснял, что именно нужно предпринять по прибытии в гарнизон, когда до трибунов донесся шум, внезапно поднявшийся в лагере.
– Пойдем посмотрим, что там, – сказал латиклавий, отхлебнув вина и откусив напоследок большой кусок мяса.
На площади перед преторием8 гомонила толпа солдат, сгрудившаяся вокруг окровавленного наездника, который пытался прорваться прямо к префекту. Когда трибуны приблизились, всадник увидел их и закричал:
– Тигилит пал! Тигилит пал! Они всех убили!
– Но ты-то живой, – с сомнением оглядывая кавалериста, проговорил Аметий, – никак сбежал?
– Я сражался, господин! Вы же видите! Но кто-то же должен был сообщить о нападении…
– Да неужели? А почему именно ты? Тебе кто-то приказывал оставить сражение?
– Нет, но я… центурионов почти сразу убили, и я решил… – испуганно залопотал всадник.
– Он лишь выполнял свой долг патрульного. Они должны докладывать. Оставьте его, господин, – вмешался Регул.
– Хорошо, надо доложить префекту Кратору, – Аметий, неохотно признав правоту ангустиклавия, двинулся в преторию вместе с Регулом.
Префект, конечно, был огорчен известием – не в последнюю очередь потому, что оно заставило его оторваться от возлияний в компании трех трибунов, примипила9 и нескольких офицеров рангом пониже. Зато не пришлось созывать их на совет – и так все в сборе. Легат вместе с единственным отсутствующим в лагере ангустиклавием отбыл инспектировать дальние гарнизоны, поэтому вся полнота власти сейчас была у префекта. Ему и предстояло решать, какие принять меры. Префекту было недосуг разбираться в том, какое именно племя атаковало лагерь и воины каких общин участвовали в налете. Регулу было приказано провести карательную акцию против ближайшей германской деревни. Даже если жители не участвовали в рейде, они пропустили атакующих через свои земли – во всяком случае, так думал Кратор. Ни Регул, ни даже латиклавий не были в восторге от такого решения, так как знали, что маленькая приграничная община не могла решиться на налет. Аметий даже попытался возразить, думая, что его должность еще в почете, но префект от души посоветовал «сенаторскому сынку» заткнуться.
Из претория и латиклавий, и Регул вышли раздосадованными. Трубачи уже играли общий сбор.
– Возможно, это твой шанс разобраться в темных делишках с продажей клинков. По моим данным, центурия, которая сегодня отправилась в Тигилит, везла туда очередную партию на продажу, – Аметий все еще надеялся извлечь пользу из сложившейся ситуации.
– Возможно. Только спросу с мертвых уже никакого, – ответил Регул.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.