Пока я не встретил тебя, мне нужно было так много. Оказывается все, в чем я нуждался – это ты.
Картер
3 июля
Приглашение на свадьбу, лежащее на столе, бросается мне в глаза.
– Что это? – Спрашиваю я у Чаки.
– Не твое дело. – Отвечает он и тянется, чтобы убрать конверт.
Я оказываюсь быстрее, ведь у меня было спортивное прошлое, поэтому выхватываю его и читаю.
"Дорогой Чарльз! Дилан Метьюз и Оливия Тернер приглашают вас на свадебную церемонию и ужин шестого июля.
Просим отметить выбранные блюда для вас и вашей пары. Предсвадебный ужин состоится пятого июля в 19.00 Отель Плаза."
– Она выходит замуж. – Говорю я шепотом. – Я должен помешать этому.
– Не смей! – Кричит брат. – После всего, что между вами было, не смей портить ей жизнь!
Но я его не слышу.
Три года назад
Мы сидим в ресторане на семейном обеде. Ненавижу их, ведь тогда мне нужно смотреть в глаза маме и делать вид, что у меня идеальная жизнь.
А на самом деле я устал. Устал от бесконечных перелетов, жизни на два города, ненависти к самому себе.
Но вот только забрезжил свет конце моего туннеля, и я готов был мчаться на всех порах в Нью-Йорк, как нас с Чаки пригласила на ужин мама.
Каким я был эти три года? Злым. Потерянным. Скучающим до безумия.
Когда я говорил с Оливией в последний раз, я не мог поверить в то, что она поступила со мной так. Я пил. Первые два месяца каждый день. Мне было так тяжело на тренировках, что тренер чуть не выгнал меня из команды. Я не хотел видеть никого, а особенно моего чудесного брата. Который спрятал от меня письмо.
К новому году я взял себя в руки и хотел нагрянуть к Оливии с визитом, но не смог. Макс сказала, что ее отец в больнице. Я решил, что ей не до меня.
Перед окончанием колледжа я приехал к ее дому, долго решался подняться, пока не увидел ее. Она шла в компании друзей, счастливая, смеялась и что-то рассказывала.
Я же видел совсем другую Оливию. Грустную, потерянную, ту, которая борется со своими проблемами, пытается вырваться из под опеки матери и пытается быть хорошей для меня. Но я никогда не видел ее настолько счастливой как сейчас.
И тогда я понял, что мы не должны быть вместе. Я тяну ее вниз, а значит, я должен ее отпустить. И отпустил. Закончил колледж и уехал в Калифорнию.
Пока вновь не увидел ее. Повзрослевшую, изменившуюся, но потерянную. Когда она посмотрела на меня, я увидел ту девушку, с которой познакомился и решил рискнуть. Риск был оправдан, Оливия дала мне свой номер, а я обещал ей позвонить, когда в следующий раз буду в городе. И вот я готов бросить все, уехать туда и больше никогда не возвращаться. Но у мамы другие планы. Она собрала нас с Чаки, чтобы рассказать важную вещь. Я не знаю чего ожидать, поэтому немного волнуюсь, хотя душой и сердцем я уже в самолете.
Я боюсь звонить ей, но пересилю себя, когда буду в аэропорту. Не хочу быть слишком настойчивым, ведь мой контроль и моя настойчивость разрушила наши отношения в прошлый раз. И если мне удастся вернуть ее, то я буду самым счастливым человеком на свете.
Я люблю ее, и теперь я готов не только брать ее любовь, но и отдавать взамен. Я изменился.
– Картер, как ты считаешь, вы с братом справитесь? – Спрашивает мама.
Я смотрю на нее, и не понимаю о чем она говорит. Ведь последние полчаса думал об Оливии.
Но выбора нет, я отвечаю:
– Конечно, справимся, мам.
Правда, я понятия не имею с чем.
– Отлично, значит, завтра ты принимаешь дела. Бабушка Харрис будет счастлива, что мы воспитали таких переемников. И теперь тебе не придется ездить по городам, ведь везде есть свои люди. Я же вижу, как ты устал мотаться в Нью-Йорк, на тебе лица нет. – Говорит мама и гладит меня по руке.
Я выпучиваю глаза, вода застревает в горле. Что я слышу? Бабуля Харрис решила оставить правление?
– Я обдумаю твое предложение мам. – Отвечаю я. – Но мне нужно улететь. – Я умолкаю, чтобы придумать более менее внятную причину. – Нужно уладить кое-какие дела.
Глаза брата округляются, он понимает, что за дела у меня там. Особенно, после свадьбы Макс, на которую он не поехал из-за работы. Но они общаются с Оливией и наверняка уже обсудили нашу встречу.
– Милый, приступать нужно срочно. Вы должны изучить принцип работы и все сделки. Это одно из условий бабушки. – Говорит мама, явно не ожидавшая от меня такой реакции.
Но у нас ровный счет, ведь я даже подумать не мог, что бабуля Харрис когда-нибудь подпустит меня к делу нашей семьи. Она всегда считала, что я паршивая овца, бесталанный, глупый, импульсивный. Не думающий ни о чем, кроме себя любимого. Каждый семейный обед она напоминала мне об этом, а после первого запрета на приближение и вовсе начала считать меня неуравновешенным психически. Громкий скандал и второй запрет только подтвердили ее сомнения. Но я закончил Йель, устроился на отличную работу и добился хороших успехов всего за два года. И вот именно сейчас она готова отдать мне свой бизнес.
В нормальных семьях все наоборот. Женщины управляют домом, а мужчины бизнесом. Но это совсем не про бабулю Харрис. Она Открыла ателье, потом расширилась, потом перекупила всех конкурентов. В это сложно поверить, но это так. Бизнес хватка этой женщины была гораздо больше, чем любовь к шитью. Затем она купила сеть прачечных. После них открыла сеть магазинов. Теперь ее одежда продается по всей Америке, в каждом торговом центре среднего класса. Но она постоянно расширяется. Мой папа ездит по стране и заключает договоры на открытия новых магазинов, он отличный переговорщик. Когда это не выходит, на сцену восходит бабуля. Несмотря на преклонный возраст, переговоры ей даются легко. И я даже подумать не мог, что она решит оставить правление так быстро. Да еще и нам с Чаки. Я думал, что этим займется отец, устроился на хорошую работу. Она тоже тесно связана с переговорами, но обычно это переговоры по поглощению. Совершенно не мой профиль. Но отказаться я не могу. Нужно будет провести последнее поглощение и оставить эту работу.
Тогда мне не придется ездить по стране так много. И не придется летать в Нью-Йорк, где меня ждет Оливия. Вспомнив о ней, я начинаю мыслить в правильном направлении.
– Последняя сделка и я готов. Это не обсуждается. Через пять часов у меня самолет. Я не могу подвести людей. – Произношу я и встаю из-за стола.
Мама в шоке, так же как и Чаки. Но я буду стоять на своем.
– Пусть Чак приступает завтра же. Я присоединюсь через несколько дней.
Я ухожу не попрощавшись, потому что прощание подразумевает дальнейший разговор. Мне нужно собрать вещи и вылететь как можно скорее. Я специально выбрал ночной рейс чтобы выспаться, а по прилету сделать все дела и позвонить Оливии. Но только после того, как я сделаю все, что запланировал.
Чтобы не отвлекаться. Чтобы не думать об ее отказе. Я сажусь в автомобиль и прошу водителя ехать в сторону дома. Нужно собрать вещи и вылететь.
***
Это был самый ужасный полет в моей жизни. За все время я не сомкнул глаз даже на минуту. Думал обо всем, что происходит. В ресторане я не смог обсудить все, потому что был в шоке. А теперь у меня накопились вопросы. Почему именно сейчас? Почему такая спешка? Почему мы?
Как это отразится на моем будущем с Оливией?
Есть ли у нас будущее. Если мы живем так далеко? Что нас ждет?
Поэтому, сойдя с трапа, первое, что я сделал, это набрал ее номер.
Нет, я сначала выдохнул и помолился всем Богам, на всякий случай. И только потом я набрал ее номер. Девять утра, разве прилично звонить в такое время? Очень надеюсь, что она на работе и я ее не разбужу.
Оливия взяла трубку с третьего гудка и по моему телу прошла мелкая дрожь.
– Оливия Тернер слушает. – Произносит мягкий, бархатный голос.
– Привет. Это я. Я в Нью-Йорке. – Говорю я и пытаюсь унять дрожь в руках. – Я обещал позвонить. Поужинаем вместе?
Оливия
– Зачем ты дала ему свой номер? – Спрашивает Чарли.
Мы с ней встретились в обеденный перерыв, чтобы обсудить свадьбу, но все разговоры о свадьбе свелись к Картеру.
– Мы же можем просто пообедать вместе. Мне интересно как у него дела. Чак ничего не рассказывает. – Отвечаю я, теребя салфетку и посматривая на телефон.
Он обещал позвонить мне в следующий раз, когда будет в Нью-Йорке. Интересно, когда будет этот следующий раз? Через месяц или год? Стараюсь не думать об этом, но все мысли вновь возвращаются к Картеру.
– Может быть, правильно делает. – С возмущением говорит Шарлотта. – Потому что после всего. После того, что он натворил, вам не стоит даже разговаривать. Ты не видела его после вашего расставания. А я видела. Это нам пришлось вытаскивать его из полицейских участков. Это нам пришлось следить, чтобы у него окончательно не съехала крыша.
– Но ведь, насколько я знаю, все закончилось хорошо. Он изменился и даже доучился. – Встаю на защиту Картера я.
– Да. Ты права. Его словно подменили. А перед выпуском я вообще увидела другого Картера. Но вам не стоит начинать все сначала.
Я выдыхаю. Да, признаться честно, я увидела его и моя душа снова завертелась в вихре чувств. Но я знаю, что нам не суждено быть вместе.
«Мои глаза в тебя не влюблены, -
Они твои пороки видят ясно.
А сердце ни одной твоей вины
Не видит и с глазами не согласно.»1
И вот опять я вспоминаю Сонеты Шекспира, словно одержимая думая о нем. Но здравый рассудок, который все еще остался во мне, говорит, что так нельзя. Я снова смотрю на телефон, понимая, что жду его звонка.
– Ты до сих пор его любишь. Да? – Шарлотта смотрит мне в глаза.
– Я не знаю. Но я пообедаю с ним, когда он мне позвонит. Если позвонит. – Исправляюсь я.
– Он точно тебе позвонит, только не наделай глупостей.
Мы расплачиваемся и выходим из ресторанчика. Я вдыхаю свежий ноябрьский воздух, понимая, что до Рождества осталось совсем немного. Осматриваюсь по сторонам. Осень в Нью-Йорке очень красива. Я так люблю Нью-Йорк.
***
Следующим утром я встаю и как обычно собираюсь на работу, уже смирившись с тем, что Картер не позвонит. Это даже к лучшему. Он тоже понимает, что нам обоим это не нужно.
Мы бы не смогли забыть все и начать заново. Да и зачем?
Такая любовь, как у нас с ним бывает лишь однажды. Ты расстаешься с человеком и думаешь, что это конец. Что ты не соберешь себя по кускам. Что солнце перестанет светить. Но солнце по-прежнему светит. Люди вокруг живут и делают других счастливее. А ты вспоминаешь о своей любви и чувствуешь мурашки, бегущие по всему телу. А потом настает день, когда проснувшись утром, ты не вспоминаешь о нем, только открыв глаза. И это означает лишь одно. Ты наконец-то свободна.
И из этой свободы тебя вырывает случайная встреча. Вновь увидев его, ты понимаешь, что ты снова в плену. А он смотрит на тебя своим прежним взглядом и предательские мурашки возвращаются. Ты вспоминаешь все, что было между вами. И снова думаешь о нем, когда только открываешь глаза.
Звонок телефона вырывает меня из мыслей, и я беру трубку. А там он.
– Привет. Это я. Я в Нью-Йорке. – Говорит он. – Я обещал позвонить. Поужинаем вместе?
Я молчу, потому что если соглашусь прямо сейчас, голос будет дрожать.
– Оливия. Ты меня слышишь? – Спрашивает он.
Голова кружится, я улыбаюсь и молчу.
– Оливия. – Уточняет Картер.
– Я кивнула. – Отвечаю я. – Когда?
– Ты свободна сегодня?
– Свободна. В шесть? – Спрашиваю я, держась за раковину.
– Давай в восемь? Я освобожусь к этому времени. – Отвечает он. – Я пришлю тебе смс с адресом. До встречи, Оливия.
Он произносит мое имя так, как делал это три года назад, когда мы были вместе.
– До вечера, Картер. – Отвечаю я и отсоединяюсь.
Шарлотта была права, он позвонил. Я сползаю на пол ванной и сжимаю в руках телефон. И улыбаюсь, как настоящая идиотка.
Теперь нужно собраться с мыслями, отсидеть рабочий день и дождаться вечера.
И зайти в магазин, купить платье. Или нет? Я же не знаю, где мы будем ужинать, нужно дождаться адрес.
Надеваю бежевый классический костюм, беру очки, ключи и портфель и выхожу из квартиры. С момента звонка Картера прошло не больше двадцати минут. До восьми еще очень далеко. И я чувствую, что это будет чертовски длинный день.
Чтобы отвлечься по дороге на работу, я беру кофе и набираю подругу.
– Ты не спишь? – Спрашиваю я Чарли.
– Нет. Он звонил? – Отвечает она.
– Мы ужинаем в восемь.
– Только прошу, не наделай глупостей. – Умоляет подруга.
– Никаких глупостей, Мисс. – Смеюсь я и сажусь в такси.
Картер
Смотрю на часы и очень хочу, чтобы стрелки передвигались быстрее. Я совсем не слышал, что мне говорили на переговорах, но сделка прошла удачно, потому что я был не один. Я совершенно не понимал, как вернулся в отель и уснул. Проснувшись от будильника я налил себе стакан скотча, чтобы хоть немного успокоиться.
И вот сейчас я сижу на диванчике в моем номере, держу стакан и смотрю на часы. Шесть. Мы договорились встретиться в восемь. Еще столько ждать.
Меня пугает, как быстро вернулась моя одержимость Оливией, стоило ей только поднять трубку и согласиться на ужин со мной. Но в то же время я понимаю, что она изменилась, я изменился, мама и бабуля имеют свои планы по поводу моего будущего, а значит, нам нельзя торопиться.
Никакого давления и контроля. Никаких воспоминаний о прошлом. Я совершенно не знаю, как она переживала ситуацию со Стейси.
Нужно быть спокойным, милым Картером, ради которого Оливия будет готова улететь в Палм-Спрингс и жить там если понадобится.
Да, я строю планы на совместное будущее, но не хочу ее торопить. Я считаю, что она сама должна прийти к этому. И она придет.
Интересно, у нее есть кто-нибудь? И чувствует она то же самое, что и я? Моему эгоизму нет предела, я уже решил все за нас обоих. Но таков я, и это то, что не изменилось во мне. Я окончил колледж, нашел отличную работу, но каждый раз приезжая в Нью-Йорк я высматривал ее в толпе. Получив приглашение на свадьбу, я знал, что там будет она. Но она не появилась ни на одной репетиции, а я летел через всю страну. Предсвадебный ужин Оливия решила тоже не посещать, что меня расстроило, я знал причину. Читая заголовки газет, я всегда надеялся увидеть хоть слово о ней. Но Оливия не любит публичность, поэтому она оградилась от прессы. Даже когда ее отец участвовал в предвыборной гонке, про нее не написали ни слова. Думаю, это было ее желанием.
Мне очень интересно, какая она сейчас? Победила ли свой недуг? Наладила ли отношения с родителями? Нравится ли ей ее работа? Столько вопросов остается без ответа, но я обязательно задам их ей.
Я хочу знать, как она провела каждый день, пока мы были в разлуке. Каждый день без меня.
Делаю еще глоток и смотрю на часы. Семь. Уже можно начинать собираться.
Я надеваю черную водолазку и брюки, беру ключи от квартиры и выхожу. Не поеду на такси, прогуляюсь, чтобы освежить мысли.
Спускаюсь на лифте и вижу входящий звонок от мамы. Вздыхаю, но все же беру трубку.
– Привет, милый. Как долетел? Когда обратно? – Спрашивает она.
Ее притворная забота видна сразу. Бабуля Харрис наверняка разозлилась из-за того, что я не побежал к ней и не упал в ноги с благодарностью. Улетел по своим делам, практически отверг ее предложение. Не сделал так, как хочет она.
– Планирую улететь утром. – Отвечаю я, пропуская вопрос о моих делах, да и зачем, если ей интересно совсем другое.
Мама начинает рассказывать мне о том, что сегодня Чаки первый раз приехал в офис. Я не особо интересуюсь жизнью брата, но продолжаю слушать, чтобы не обидеть маму.
Заворачиваю за угол и смотрю на часы. Семь пятнадцать. Мне осталось пройти еще один квартал, и я окажусь возле ресторана. Столик заказан на восемь, поэтому я решил остаться на улице и подышать свежим воздухом. Если воздух в Нью-Йорке можно назвать свежим.
– Бабуля Харрис сказала, чтобы ты спокойно заканчивал свои дела на прошлой работе, и была восхищена твоей ответственностью. – Произносит мама, и я снова включаюсь в разговор.
Бабуля восхищена? Это что-то новенькое. Хотя ничего удивительного, она же всегда считала меня безответственным.
– Но только не задерживайся. Она наняла тебе помощницу, которая введет тебя в курс дела. Как только ты будешь свободен. – Продолжает она.
Я усмехаюсь. Конечно, вот и подвох. Мне не доверили ее империю. Меня поставили во главе для вида и дали помощницу, которой будет управлять бабуля. Все остальное лишь для галочки.
– Кира отличный специалист, дочь друга Констанс. Она помогала бабушке последний год. И будет помогать тебе. – Произносит мама.
Я ухмыляюсь. Помощница и потенциальная невеста в одном флаконе. Бабуля хитра, но я еще хитрее.
– Почему ты не полетел ночным рейсом? К утру бы уже был на месте. – Спрашивают на том конце провода, но я перестаю ее слышать.
К ресторану подъезжает такси и выходит она. Я смотрю на время, половина восьмого. Она приехала раньше и это хороший знак.
Пока Оливия меня не заметила, я украдкой любуюсь ей.
Темные, блестящие волосы рассыпались по спине. На ней бежевое пальто и темный шарф. Темная сумка контрастирует с бледной кожей рук. Я улыбаюсь ее красоте. Оливия оборачивается, и наши взгляды встречаются. Сначала я вижу недоумение, но после она одаривает меня своей ослепительной улыбкой. А я тону в омуте ее светло голубых глаз, словно и не было никаких трех лет разлуки.
– Картер, ты меня слышишь? – Раздается голос мамы из трубки.
– Мне пора. Созвонимся. – Говорю я и отсоединяюсь, оставив все вопросы мамы без ответа.
– Отлично выглядишь. – Произношу я как можно спокойнее.
– Спасибо, ты тоже. – Отвечает Оливия на мой комплимент. – Непривычно видеть тебя таким.
– Да, я изменился, зато ты все так же красива. Пойдем? – Я делаю шаг ей навстречу.
Быстро понимая, что еще слишком рано, а я обещал не давить на нее. Но Оливия поддается, в ее глазах нет испуга, в ее глазах какое-то другое чувство, которое я не могу разгадать. Но я обязательно это сделаю.
Оливия
Было сложно дождаться вечера и вот я сижу в уютном ресторанчике напротив Картера и жду заказ. Он так повзрослел, возмужал и совсем не похож на того футболиста, в которого я когда-то влюбилась. Прежними остались только его глаза, тот самый взгляд, который заставляет мою душу трепетать. Мне очень интересно узнать о том, как он провел последние три года, но я не знаю с чего начать.
– Как дела на работе? – Прерывает молчание он.
– Мне нравится. А твоя? Ты постоянно в разъездах. – Произношу я и уточняю. – Чак рассказывал.
– А больше он ничего не сказал? – Ухмыляется мой собеседник.
– Нет. – Отвечаю я.
– Значит, не успел. Если коротко, то меня ждут большие перемены. Семейное дело. Поэтому, я больше не буду летать в Нью Йорк. Если на то не будет веских причин. – Улыбается он и смотрит мне в глаза.
У меня перехватывает дыхание от напряжения, царящего вокруг. Но тут подходит официант и приносит заказ. Как всегда не вовремя, но у меня есть время подумать над ответом. Хочу ли я быть веской причиной приезда Картера в наш город? Внутренний голос предательски шепчет да, но разум не позволяет прислушаться. Картер не сводит с меня глаз, пока не уходит официант, а потом продолжает:
– Я не хочу давить на тебя. Но я с удовольствием готов пересечь континент ради встречи с тобой, Оливия. Я скучал. – Произносит он.
– И я скучала. – Признаюсь я. – Но я не готова к отношениям. После всего того, что между нами было. Что было с нами. После всего, что мы пережили. Прости.
Вижу печаль в его глазах, но он не хочет показывать ее мне.
– Согласен. Ты права. Я не давлю. Но раз в пару месяцев я могу прилетать, чтобы просто поговорить с тобой и поужинать? – Спрашивает мой собеседник.
– Конечно. Мы можем попробовать стать друзьями. – Отвечаю я.
Весь вечер мы разговариваем, словно и не было тех трех лет в разлуке. Картер рассказывает про свою бабулю Харрис, которую он так забавно называет. Рассказывает о новой работе, которая его ждет и больше ни слова не произносит о нас. Я чувствую себя легко, непринужденно, словно я встретила старого друга, с которым нас разделила жизнь.
Пока мы не собираемся уходить, и он не решает помочь мне надеть пальто. Его прикосновение отзывается электрическим зарядом по всему телу. Я оборачиваюсь и смотрю в его глаза и вижу знакомую ухмылку. Он тоже это почувствовал.
– Я провожу тебя до дома, Оливия. – Говорит он, и я киваю в ответ.
***
Мы подходим к моей парадной, наступает момент прощания. Я понимаю, что не хочу с ним расставаться, но у него скоро самолет. И было бы глупо приглашать его зайти. Мы столько пережили. Я совсем не знаю каким он стал. Я не должна снова падать в этот омут. Что скажут люди? Друзья, родители? Утром он улетает, а это значит, что мы не увидимся в ближайшее время, и мое наваждение пройдет. Должно пройти, как прошло когда-то давно. Оно должно пройти.
– До встречи, Оливия. – Говорит Картер и обнимает на прощание. – Я позвоню.
И это был не вопрос, а настоящее утверждение. Чтобы я ни думала, он уже все решил и почти не изменился.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.