© Елена Колобова, 2023
ISBN 978-5-0059-2789-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В городе Москве в середине семидесятых годов проходили квартирные выставки, одна из таких проходила по адресу ул. Новослободская дом 62, проводил Борис Аркадьевич Штейнберг. Работы стояли на полках, на мольбертах, висели на стенах, работ было немного десят- пятнадцать, Выставки проходили на улице Малая Грузинская дом 28, там выставлялся Игорь Мониава, замечательный художник, добрый, веселый человек. Выставки проходили и по другим адресам, но я плохо помню их, туда попали мои рисуноки в рамке-композиции супрематические. Это Васильев Олег договорился со Штейнбергом, чтобы мои работы повесили. Также была знакома с художником Валерием Александровичем Пьяновым (1940 гр), который тоже принимал участие в квартирниках. У меня был большой перерыв в рисовании более пяти лет, потом в 2000 году я снова начала рисовать. По прошествии многих лет художник Павел Павлович Бабенко говорил мне: не пиши композиции, они ни кому не нужны, а мне нужны как память. А сестра Галина Викторовна Муравьева всегда говорит: пиши то, что на сердце, захотела композицию, значит композицию. Конечно именно так, что хочется, аминь. Квартирные выставки это неотъемлемая часть истории нонконформизма, то есть неофициального искусства. Где оно создавалось, там оно и экспонировалось, это квартиры и мастерские.
Фото: Лупашова Лидия Андреевна.
В 2007 году зарегистрировалась на художественном сайте Артнау, закачала несколько работ, стала ждать комментарии, прошла неделя, а комментариев нет. Потом народ смекнул, что я новичок на сайте и посыпались негативный комментарий, кто во что горазд. Я плакала каждый день, однажды в личные сообщения написал Валерий Александрович Пьянов, художник неофициального искусства: не бойся, только пиши, ни на кого не обращай внимания. Я последовала его совету, стала писать больше. Однажды написала зеленую чашу на столе, Валерий пришел и написал: чаша Грааля. После него человек тридцать написали, что работа удалась, так я влилась снова после долгого перерыва в ряды художников. В 2012 году мне сообщили, что Валерий Александрович скоропостижно скончался, светлая память художнику, достойному человеку.
Глухов А. В. Натюрморт с ножом. 1990. Бумага, акварель.
Приблизительно в 1999 году приехала ко мне знакомая в гости, она знала, что я неравнодушна к картинам и привезла небольшую работу Яковлева. На черном фоне нарисован стаканчик, а в стаканчике цветок. Работа старая, черный цвет потускнел. Все смотрю и думаю, как надо было любить природу и саму жизнь, чтобы в тех условиях писать цветы, художника обижали в больнице, даже били санитары и больные. А он при всем при этом писал цветы, он говорил: дорогу осилит идущий. Не знаю, кто его научил, но он любил прекрасное, всегда писал портрет цветка, замечательный художник.
А. Глухов. Ночной пейзаж (Россия). 1990. Бумага, гуашь. 42Х59.
Вчера ездили на дачу в деревню, решили посмотреть, что да как. Приезжаем, а там гости, аист на крыше свил гнездо, вот интересные новости. Я сначала удивилась, а потом покрошила хлеба около домика, пусть поклюет Вечером все склеивал, домик закрыли и уехали, чтобы не мешать гостю.
Было это приблизительно в 1974—1975 года, я тогда училась в шестом классе, жили на Вуктыле, было холодно, шел вечер в школе, пели песни, меня попросили спеть одну, как хорошую ученицу. Я спела песню: вы слыхали как поют дрозды… Потом зачем-то меня попросили почитать стихи, короткие, которые мне нравятся, я начала: Пил я водку, пил я виски
Только жаль, без вас Быстрицкий Нам не надо адов, раев, только б Валя жил Катаев Потому нам близок Саша, Что судьба его как наша. Мне сказали: понятно это Есенин, а что-нибудь другое почитай, – и от волнения я начала читать,: Есенин… Вот они толстые ляжки, Этой похабной стены, Здесь по ночам монашки Снимают с Христа штаны… Меня остановили, спросили, где я нашла такие стихи? – и я ответила: Моя мама детский врач Лупашова Лидия Андреевна читает и я читаю, и учу наизусть, -маму вызвали к учителю и отругали, на этом моя роль актрисы закончилась, когда мы жили на Вуктыле. Вечером я горевала и плакала, просила у Господа Иисуса прощения, а учитель сказала, что в школе вера в бога запрещена и стихи Есенина тоже запрещены.
Жили мы в поселке Териберка Мурманской области. Ходила я тогда в танцевальный кружок. Ходили очень часто, три раза в неделю. Однажды руководитель Людмила Николаевна сказала, что я буду танцевать танец Коробейники с Пашей Потехиным. Репетировали долго, месяца полтора, продумывали каждый жест, все до мелочей, и вот настал день премьеры. Народу в зале было много, битком народу, музыка и танец начался. Станцевали, буря оваций, все прекрасно. Мы убежали за кулисы, сестра Галина очень меня хвалила. Потом пошли домой, подошли к почтовому ящику, открыли, а там четыре шоколадки. Две мне, а две сестре. Стали думать, кто бы это мог быть, как потом выяснилось, это был Серега Удин, он потом написал записку и признался, потом по воскресеньям после концертов (мы и танцевали, и пели) он все время приносил нам шоколад, не мог выбрать, кто же ему больше нравится? Вот такая милая, неказистая история.
А. Глухов. Одинокое дерево, зима. 1988. Картон, гуашь. 16Х21.
Моя мамочка Лупашова Лидия Андреевна в семидесятые годы жила в Териберке Мурманской области. Почти двадцать лет ходила в поморский хор, с хором объездили Мурманскую область, пели поморские песни, особенно запомнилась песня про окунечек. Когда морянка дует на улице холодно, сидим дома, слушаем поморские песни. Когда я переехала в Подпорожье, потом вышла замуж, родились дети, мама пела внукам поморские песни. В 2015 году поморскому хору исполнилось восемьдесят лет, праздновали пышно, вспоминали песни, мама радовалась, на память остались фотографии. По этому поводу мама написала несколько стихотворений, она очень гордилась, что с хором ездила в Москву на телевидение в Останкино, про них снимали передачу, был какой-то фестиваль, передачу передавали по телевизору, остались пластинки с песнями, незабываемые дни, яркая полоса в жизни моей мамочки.
Врач: – Покашляйте уважаемый, покашляйте. Больной кашляет. Врач: – Так, такс, еще покашляйте. Больной снова кашляет. Доктор: – Такс, кажется у вас кашель.
– Голубчик, я задыхаюсь! – Вот ваши анализы, у вас со здоровьем все нормально, а когда вы задыхаетесь бабушка? – Доктор, да когда маршрутку догнать не могу!
А. Глухов. Раннее утро. 1990. Гуашь, бумага. 42Х60.
В 1978 году окончила школу, поехала поступать учиться в Петрозаводский университет, сдала успешно экзамены. Оставалось времени неделя до получения итогов экзаменов, поехала на неделю в Ленинград, отдохнуть. Остановилась у подруги, как-то пошли гулять по набережной, подходит женщина и спрашивает, не хотим ли мы сняться в кино. Ирина отказалась, а я согласилась, фильм вроде бы назывался «Маршал революции», про военноначальника Красной армии революционера М. В. Фрунзе. Нам сказали, что придется сняться в массовке, на заводе большое собрание, трибуна, выступает Фрунзе, а мы все хлопаем. На следующий день на автобусах мы поехали на завод, одели мне длинную юбку, фартук, парик, длинную косу, повязали косынку, одели кофту, в руки дали куклу завернутую в одеялко, перевязанную красной атласной лентой. Съёмка началась, мы слушали речь внимательно, потом хлопали, переснимали несколько раз, три дня подряд, за это я получила семь рублей, такой опыт был в моей жизни, фильм этот я не разу не смотрела.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.