Фотограф Владислав Андреевич Макаров
Верстка Елена Владимировна Сомова
© Елена Сомова, 2024
© Владислав Андреевич Макаров, фотографии, 2024
ISBN 978-5-0060-4409-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Елена Владимировна Сомова родилась 2 августа 1966 года в г. Горьком. Окончила филфак ННГУ им. Лобачевского. Лауреат московского издания «Российский писатель» по итогам 2023 года в номинации Критика. В декабре 2023 г награждена Дипломом за поэзию: 3-е место в Международном русскоязычном поэтическом конкурсе «Дуэнде Лоркиано» – 2023 в рамках большого многосекционного и мультиязычного конкурса «Парнас» в г. Каникатти (Сицилия).
Лонг-лист Международной литературной премии им. Ф. Искандера—2020 г. в номинации Поэзия, за книгу стихов «Восстание Боттичелли».
Финалист литературного конкурса им. Дмитрия Симонова «Есть только музыка одна» —2021 в номинации «Поэзия».
Знаковые публикации: «Российский писатель» – декабрь 2023 г, «Молодая гвардия»№4 /2024 критика, «Невский альманах»№2 (136) 2024, «Поэтоград»-2017, «Немига литературная"№6 2023 г, «Сетевая словесность» – сентябрь 2023 г, «Литературный Иерусалим» №37, «Текстура», «Клаузура», «Русский Глобус» (США), «45 параллель», «Линия фронта» -2020 (очерк «Фашистский концлагерь Любек»), «Клад» (АРТ-Роса), в сборнике памяти поэта Ольги Бешенковской «И надломиться над строкой» – стихи и эссе памяти поэта (издательство Gesamtherstellung Edita Gelsen e.V. (Германия), в московских сборниках женской прозы (шорт-листы конкурсов) «Новости женского рода» -2021, «Девочка на шаре, или Письма из детства» -2022.
В 1997 году за оригинальность своих стихов награждена поездкой в Хорватию на остров Крк, на совещание европейских авторов.
Автор книг стихов и прозы, опубликованных с 1997 года в издательствах: «Православное слово» Нижний Новгород, «Вектор ТиС» Нижний Новгород, «Реноме» Санкт-Петербург, «Издательские решения», Москва. Живет в России, в Нижнем Новгороде.
Это просто музыка в переводе на детский смех
Это радуга, радуга музыки,
перемещённая в детский взгляд,
пухлые пальчики сердца,
крохотная вермишель,
в душу бесцеремонно лезущая,
как в свою постель,
в мир души моей тайная дверца
и фонетики слабая «эль».
Мягко, тепло, щекотно, весело, озорно,
ладушки, бережно, сладко, щедро, хитро, вольно,
да кувырком и в прятки в самом смешном кино.
Оживляясь и молодея,
улетать мотыльком
в свежий ветер аллеи
с капелькой – огоньком!
И наблюдая нечто
в свой бинокль сердечный,
лет на двадцать путь млечный
выверить, как поток
музыки бесконечной,
света и лета исток.
29 ноября 2023 г.
Ищу свою струну, чтоб музыки напиться
и с высоты горы на балаган взглянуть:
в чертах иных я вижу подлость, муть,
и соглядатаем смотрю, и очевидцем
на казусную сеть мальчишеских бравад
с утильным цензом ради отрицанья
сквозь медленные прочерки мерцанья
фонарных звезд… и значит, минус ад.
Всё вычесть, что не в счёт, но музыкой горит,
перелагая блики звезд на мой мотив.
Не точность линий – их магический магнит,
и льда по Волге плывшего курсив.
Как быстро исчезает магистраль
движенья льда – так выкипит любовь,
но все – таки вода из лучших слов
останется – всех напоит мой враль.
Прибрежные деревья напоив,
слова реки, а не слова любви
по ветвям листьями – такой весны курсив —
пойдут плясать при ветре свой наив.
Благолепие ауры
Создается посредством души.
Вынимать акварель
Ты, пожалуйста, не спеши:
За тебя мать – природа
Разукрасила окоем
в насекомого сброда
крыл прозрачных земной проем
поперек небес,
поперек души и окрест —
всюду аура пыли —
свободы, витающий крест —
крылышкуя, давай
легким выпрыгнуть из орбит,
огонька поддавай,
сердцу вне клетей
ощутить свежий замысел – вид
нежной зелени майской,
что в конце апреля растет,
как щенки вербных зайцев —
клейкой искренности излет.
Выбирая секунды —
– взлет – торопится созерцать
новизны нищей груды —
мать – и—мачехи. Кто здесь мать?
А кто мачеха? Острый
запах свежести желтых искр,
луг и луч мечты – щедро – быстро
жизни птица глотает высь!
Зависая на облаке,
чуя лебедя – свет крылом,
вопросительным знаком:
«Можно ль баловать чистым днем?»
Жест согласия глаз,
опускание вечных век
без наития фраз,
выпускаемых пятый век,
тиражируемых потомством
эдак, пять к шести, —
поздравительное потворство
виснет шариками – в горсти
нить толкущихся в облаках воздушных шаров,
выпускаемых птицами в мир отпускных даров.
Так возьми эту птицу,
мир люби сквозь ее крыло,
взял – неси ангелицу —
с нею в жизни так рассвело!
Неоспоримый свет —
мерцанье глаз и звезд…
Свидетелей мне нет,
неопалимых гнёзд.
Божествен запах книг
и шелесты страниц…
Блажен творенья миг
меж нотами искриц —
Искр вихревой раскрут
мне в майской зелени берёз —
и солнца баламут
искрит – лист утончён до слёз —
Вот так смотреть насквозь всю жизнь
и каждую весну,
ловя свет паутин
и удочек блесну,
светло кормящих звездного кота.
Мурзит кот Аладдин —
звезда на кончике хвоста.
Излёт печалей
и размах любви —
уйдет в начале
пыл,
а ты его лови!
Всю жизнь лови!
Лови!.. Или забыл?..
Птичья молитва о мире глубока и спонтанна,
почти как человеческая о море —
радостна и волшебна.
Мир волшебства в молодой акварели,
в молочно-свежей среде, ищущей подражанья
и не находящей эквивалента.
Малиново-сиреневым звуком
тянь-кает птица мира, тянет за позывные,
за гудки милосердия:
«Не губите мостов копытами, не воюйте,
живите мирно, гнезд и птенчиков не тревожьте,
будьте добрыми, станьте сытыми,
детства не отнимайте у детей! Новобрачных
не ссылайте в отряды на отрепья барачные…»
Пой, милейшая птица, распаковывай души,
помнят пускай колечки, пара молочного свечки:
«…Стад людских не губите,
пусть восходят в зените,
травы реками поят,
мир о мире и молят».
Действующие лица: Искатель святого Грааля Борислав, Еретик Томас и Богиня Сима (Сила Мудрости).
Искатель святого Грааля Борислав:
– Искать Грааль, когда в душе темно,
Ветвей проволока держит небо,
Деревья голы и шершавый ствол,
Как дуло пистолета в ухо. Где ты,
Святой сосуд, грудь Матери Марии?
И для чего себя испепелили
Во славу Божью павшие рабы?
Когда за метр до вожделенной цели
Ломали толстостенные гробы
Своих отцов? Ужели в самом деле
Без чувств валились мощные дубы,
Чтоб идолам соорудить гробы?
В тщете рутины их ждало бесславье,
Когда цеплялась каждая каналья,
Хватая от экстаза за грудки.
О Боже, как прожили старики,
Держа на ста запорах сундуки,
Раз в поисках и в европейских храмах
Грааль не найден?! Явно был и замок,
И еретик, не веря в чудеса,
Участвовал в трагических обманах.
И совершенство человечества ему,
Как щуке шапка. Предал всю страну
И вылил кровь потомков Иисуса
В пучину моря. Ненавижу труса!
Дай мне Грааль, я вызову его
На поединок, – только одного,
Без свиты бездарей, лукавых от рожденья
И получивших гены вырожденья
За подлость не отдать богам сосуд,
А выбросить.
Нептун устроит суд
Невеже. Совершенство человека
В его упорстве, в вере, и от века
Завистники Христа толкуют срам
Невежества, и гадят по углам.
Иисус вкушал из чаши… Где Мария?
Сынку давала грудь и опочила,
В руках оставив диво. Чернецы
Готовы с ним и выпить, как отцы.
Богиня Сима (Сила Мудрости):
– В пучину вод стремящийся сосуд
На миг застыл перед бурливой пеной,
Она как западня – и откровенна
И пламенна. Сжигая, прочит суд,
И поглощая яхонт, изумруд,
Камней сосуда царственную милость,
Насытит кровь морской волны. Учтивость
Для этого нужна, чтобы отвлечь
От центра перспективы, в тайне смерч
Держа на поводке и поучая
заполучить – в делах – за чашкой чая
Весы Фемиды, ценный часослов,
Чтоб стал весомей будущий улов
Сбесившихся охотников до рая.
Ныряя за Граалем и карая
Себя за мужество, чтоб не терпеть
Фортуны лживой царственную плеть.
Еретик Томас:
– Ну вот, и Монсальват вам не помог.
Оберегая Страсти, выжег замок
Последовательность в небесах
Всех ярких звезд.
По ним я и нашел
Святой Грааль, и отпустил его
В морских глубин водоворот, страдая,
Но сомневаясь не в решенье, а
В словах скабрезных поколений Каина.
Им не понять значения даров,
А кровь Иисуса пролетит, как плов,
Меж альвеол. Умея насыщаться,
Теряют свойства собственных мозгов.
Слова благодаренья – стая сов,
Всего-то, и они ее боятся.
Не будет господина у груди
Марии. Никогда им не найти.
Искатель святого Грааля Борислав:
– Здесь разве что поможет Ихтиандр…
В земном саду при пляске саламандр
Ведет беседы. Раковины моря
Услады, юному, он в них молчит,
И дышит, как прославленный пиит,
Мир осязая порами. Жестокость
Уж нормой стала, пусть же поплывет
Искать Грааль, и моря соль и йод
Ему помогут пересилить робость.
Богиня Сима (Сила Мудрости):
– Свалили на другого – и вперед
Искать, как сбудут мыслей ценный плод.
Внутри меня такие ласточки
Что нипочем грызня и драки.
Я тихо надеваю тапочки,
Разглядываю зодиаки,
Пока наяривает джаз-оркестр
И музы плачут у причалов,
И едет без водилы мерседес
по площади, в ее начало.
Как страшно колокольчики цветут…
О чем они споют сегодня ветру?
Вдруг смерть в их голосе роняет в изумруд,
в траву, как семена, людей по спектру…
по спектру кожи… И когда загон
наполнится до края,
мои враги воскликнут, умирая,
прося пощады и прощенья. Что есть зло?..
Последний глоток воздуха
перед тем, как впасть в кому и смерть
бывает особенно глубок,
его не выдохнуть,
оттого он и последний.
Это надо знать многим отрицающим.
Он не подлежит критике.
Последний глоток воздуха не пьется,
не естся, не вдыхается, не танцуется,
он поется так протяжно,
насколько может его продлить
обладатель.
Он – бархатный персиковый сок,
дуновение от крыла бабочки махаон.
Сколько живёт маленькая принцесса,
которой от рождения не дано потрясти
своим ростом,
только голосом и исчезновением.
2 марта 2024 г.
Смурная голова, котик смурной
шатается по щербатому краю,
и я его, милого, не забываю,
как ветер, на ручки взяла и шатаю —
и котику нравится ангел такой,
что крыльями тает за серой спиной,
как будто внезапно от крыш улетает.
Светает,
а он потерял светлый плащ
и звездами машет в воздушные льдины,
рисуя небесного края картины
так незабываемо тонко, красиво —
весь трепет весны принести невзначай
и в небе размешивать звезды, как чай.
И даже полумертвая спешит помочь
поскольку я – единственная дочь,
а дочь моя – хоть не единственная – внучка,
но Гиппократом каждый был научен:
«Не навреди!» О, мамочка, не мучай
родных по крови, – мы в своей любови
утрачиваем времени сквозняк,
и там, где рассыхается резня,
где люди зверствуют и гадят, – западня,
и мы в ней – как простой тяжелый случай.
И мама портит во сто раз поболее,
чем если бы спала. Так, Антипасха. Ночь.
Фома родился, нехристь. Чем поможешь,
раз крепкости в ногах нет? Грохот… Лежа,
советует, куда повесить правнукову ссань.
Малютке полтора. Теперь ни встань,
ни кашляни. Уснул, а ей не спится.
И мамочка моя, как ангелица,
шевелит косточкой последней мозговой,
чем ей заняться, если выходной
и все храпят, устав от всяческих советов,
и свет не включишь. Ну, а так, без света,
под грохот вылеченных в зимушку мослов
печально слышать грохот стульев, зов
и плачь старухи, павшей ниц от дури
и помощи, как важной процедуре
в знак извинения за слабость и невинность
в делах, не вхожих в полусдохший ум,
в который не проходит отсвет Zoom.
А может, так и уходящие поэты,
мы, портим новым свежий сочный ум?
Но не включая им, малюткам, света,
не сбережем строки поэзии, – самум,
сметающий нас в мусор: «Ишь, стихи!
Тухлы, не модны, словно мотыльки,
рожающие сорняковый стебель,
и ихним стеблем нас питать?.. Не Вебер,
Не Вайлдбериз, а всё туда, —
учить нас, лютый ум без топора
хотел, но сник на полуслове до ведра,
в котором схоронили наши книжки,
а ими радовались у Чуковского мартышки.
«Бабуля, грохнулась! Встань поскорей! А я молила
Святых и Бога, чтоб дала поспать!
О Боже, ну какие надо силы?!
Кого теперь нам, в воскресенье, звать?
Врача, уснувшего за пультом в Скорой?
Или богиню Утренней Зари Автору?..»
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.