© Елена Сурина, 2024
ISBN 978-5-0062-5414-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Ее семья считалась образцом семейного благополучия и порядочности, но почему-то в последнее время она все чаще ощущала одиночество.
Иногда у нее, как и многих представительниц прекрасной половины человечества, возникали мимолетные мысли о настоящем женском счастье. Но теперь, когда исполнились все ее амбициозные мечты, глупо было бы пожертвовать карьерой и семьей из-за какой-нибудь минутной слабости, поэтому Майя была безукоризненна.
Да и неприлично замужней женщине, руководителю, матери уже взрослого сына думать о каком-то там женском счастье. Как говорится, от добра добра не ищут.
В конце концов, она замужем, любит и любима. «А отсутствие сексуального желания – это такая ерунда, просто возраст дает о себе знать», – успокаивала себя этой мыслью Майя, каждый раз исполняя супружеский долг, при этом слегка постанывая, чтобы муж не разоблачил ее.
Все чаще в такие минуты ей хотелось поскорее вырваться из его объятий, чтобы с пользой провести вечер выходного дня и успеть спланировать предстоящую рабочую неделю. Тем более что совсем скоро, через какие-то три дня, состоится долгожданное для нее событие, к которому весь коллектив готовился целый год, и поэтому все должно быть организовано на высшем уровне.
Сделав глубокий вдох, Майя прикрыла глаза и представила церемонию открытия нового парашютного центра.
Воображение нарисовало приятную картину: довольные лица высшего руководства и vip-персон-любителей прыжков с парашютом, которые непременно похвалят ее, оценят как талантливого руководителя, как всегда, скажут: «Что бы мы без вас делали?» – и разведут руками.
Радость, гордость и самоуважение переполняли ее, от счастья по щеке скатилась слеза.
Можно было бы думать об этом бесконечно, если бы не Эдуард, который, ничего не подозревая, продолжая делать свое дело, даже не догадывался о том, что сейчас, когда он охвачен страстью, его жена холодна как лед и в мыслях находится от него очень далеко…
«Как же такое может быть? – что-то скребло в глубине души. – Ведь я все еще люблю Эдуарда, но почему пропала страсть? Как неприятно обманывать! Может, честнее развестись?»
«Что?! Развестись?! И не думай!» – забурчал хрипловатый мужской голос в ее голове. С годами Майя привыкла к нему и старалась по возможности не придавать его рассуждениям большого значения. Но он как личный дипломированный психолог, приставленный к своей хозяйке на пожизненную службу, находил в ее плотном графике любую свободную минутку, чтобы подкидывать ей необычные, а иногда неприличные мысли.
Майя попыталась выключить его или убавить, как радио, тактично намекая, что сейчас не самый подходящий момент для дискуссий. Но он был настойчив, поэтому пришлось смириться и внимательно слушать.
«Многие семьи рано или поздно переживают кризисы, но живут вместе до глубокой старости. Вот, например, твои бабушка с дедушкой. Они придерживались жестких пуританских взглядов, свято чтили семейные ценности и поэтому вместе прожили более полувека. Помнишь? Однажды, когда ты была еще маленькой, они разговаривали на кухне о том, что их знакомые развелись, и баба Клава осуждающе и немного устрашающе сказала, что разводиться нельзя, а то понесет по камням».
Как это бывает, Майя в таком возрасте еще не знала, но увидела в тот момент перед собой глубокую пропасть, в которую потом всю жизнь боялась упасть. Чтобы избежать этой страшной участи, в день своего бракосочетания с Эдуардом она поклялась: «Буду жить с мужем до конца своих дней, пока смерть не разлучит нас».
Воспоминания о свадьбе, шумном застолье, белом платье и фате заглушили навязчивые нравоучения психолога и пыхтение Эдуарда, напоминающее гудки парохода, уплывающего вдаль, обещающего вернуться строго по расписанию.
«Кстати! – вспомнила Майя. – Надо попробовать надеть свое свадебное платье».
Она хранила его все эти годы и измеряла таким образом объемы после очередной диеты. Это был идеальный способ отследить вес и безупречную фигуру.
– Так-так! – Пришлось втянуть живот, чтобы выглядеть стройнее. – Налезло, родненькое! Чуть-чуть стянуло, но ничего, мне ведь не восемнадцать лет! Ах, почему не восемнадцать?! – Майя улыбнулась, кокетливо подмигнула себе в зеркале и накинула на голову длинную фату.
Налюбовавшись собой, довольная результатом, она принялась расстегивать корсет, но неловко потянула руку и завопила от боли:
– А-а-а! Шею заклинило!
Эдуард, услышав душераздирающий крик жены, не успев одеться, в натуральном виде, как был, с намыленной головой и красным полотенцем в руках выскочил из ванны и вломился в спальню супруги. В эту минуту он напоминал матадора, готового нанести смертельный удар любому быку, проникнувшему на его территорию. Но, не удержавшись на мокром полу от текущей с него пены, поскользнулся и с громким шлепком упал навзничь. Было очень больно и одновременно страшно от того, что он успел рассмотреть, прежде чем шампунь окончательно разъел ему глаза. В голове промелькнула ужасающая мысль: его сорокапятилетняя жена сошла с ума. Она зачем-то нарядилась в свое старое свадебное платье и под дикие вопли танцевала странный оккультный танец.
– Эдик! – умоляюще-скрипящим голосом взмолилась белая мумия. – Булавку неси! Коли меня, коли!
Эдуард не сразу понял, зачем булавка, и решил, что это часть ритуала, но после сообразил: супругу сковала судорога! Едва держась на ногах, он заметался по комнатам.
Не понимая, где в их огромной квартире в запале найти такую мелочь, как булавка, он схватил первое, что попалось на глаза, – медаль, которой на днях на работе наградили Майю за многолетний добросовестный труд, – и стал концом иглы колоть жену во все места, которые казались ему неестественными.
Освобождая супругу из стиснувшего панциря, он не выбирал слов и выпалил все, что думал о ее выходке. В этот момент спазм отступил и тело вывалилось из сдавившего корсета.
– Уф-ф! – Майя облегченно выдохнула и упала на кровать.
Не зная, как объяснить мужу свою женскую логику, она решила схитрить и голосом удовлетворенной женщины защебетала:
– Ты сегодня был бесподобен, как в молодости, в первую брачную ночь, вот на меня и нахлынули воспоминания…
Муж смягчился, расправил грудь и с видом героя-спасителя пошел на кухню доедать воскресный ужин.
Эдуард – святой в кавычках человек, так его в шутку называли друзья семьи за верность и преданность семейным узам, кавычки добавлялись лишь из-за привычного суждения о том, что святых среди обычных людей не бывает и у каждого человека найдется хоть какой-нибудь да грешок. Но по сравнению с другими мужчинами его считали более безгрешным, так как он ни разу не был замечен в изменах, не имел дурных привычек и иных пагубных пристрастий. Можно сказать, муж у Майи был идеальным, но в последнее время ему не везло. На фоне карьерного роста жены и ее зарплаты бизнес Эдуарда, который он, следуя веянию времени, организовал еще в перестройку, теперь из-за высокой конкуренции загибался и постоянно нуждался в инвестициях. Он много трудился и каждый день приходил домой поздно, уставшим. Даже в выходные, чтобы как-то наладить свои дела, ему приходилось ездить на работу, прибыли от которой не было уже много лет.
Из-за этих проблем в прошлом самый симпатичный и жизнерадостный на их курсе студент, подававший большие надежды, с годами изменился и стал настоящим занудой.
Но Майя с пониманием относилась к настроению мужа. Выслушивая его жалобы на высокие налоги, отсутствие хороших кадров, политику государства, повышение цен, глобальное потепление и прочие невзгоды, выпавшие на долю бизнесменов в нашей стране, она сочувственно вздыхала, всячески подбадривала его и многие житейские вопросы старалась решать самостоятельно.
В общем, как вы уже, наверное, догадались, Майя была сильной женщиной. Она в жизни всего добилась сама, никогда не останавливалась перед трудностями, не унывала и жила по принципу: «Если тебе достался лимон, сделай из него лимонад».
Так она и поступила, когда ей судьба подкинула тот самый лимон. Но об этом чуть позже, ведь сейчас еще ничего не случилось. Тем более что накануне этого ужасного события с Майей произошел чудесный случай.
Ее бывший одноклассник Кирилл, с которым они не виделись много лет, появился внезапно, как принц на белом коне.
Успешный, харизматичный и жизнерадостный, он встретился ей случайно на светском мероприятии.
Все эти годы Кирилл жил за границей и лишь на прошлой неделе вернулся в Питер.
Как выяснилось позже, он был разработчиком нового оборудования, которое несколько раз закупалось НИИ парашютостроения, в котором Майя работала всю свою жизнь и от простого секретаря доросла до руководителя отдела.
С первого взгляда было понятно, что Кирилл в жизни преуспел: одетый по последнему слову моды, спортивный, слегка накачанный, с сияющей голливудской улыбкой, он выглядел молодо, стильно и дорого. А в этот вечер он был еще и таким обворожительным, что Майя даже не заметила, как оказалась с ним в шикарном ресторане.
Кстати, нужно заметить, что все складывалось наилучшим образом. Как раз именно сегодня Эдуард улетел в очередную командировку в Москву, поэтому Майя могла беспрепятственно встретиться с Кириллом и приятно провести вечер без лишних объяснений с мужем.
Кирилл тоже позаботился о том, чтобы не скомпрометировать ни себя, ни ее, и прихватил с собой своего заместителя, которому потом по воле случая пришлось болтаться с ними в ночном вояже до самого утра.
Встреча одноклассников началась торжественно и помпезно: вместо обычного блюда им вынесли пылающее в огне яство, а затем в их честь торжественным залпом вылетели пробки из бутылок самого дорогого шампанского.
Установленные в виде пирамиды хрустальные фужеры струящимся каскадом сверху вниз мгновенно наполнились искрящимся напитком, Майя с Кириллом чокнулись и выпили на брудершафт.
Официанты, как факиры, продолжали выносить заморские блюда одно за другим. Зазвучал саксофон, Кирилл пригласил Майю на танец, и они закружились. Вечер продолжался.
Такого фееричного ужина Майя не ожидала и поначалу не догадывалась, в каком она здесь качестве.
Они общались легко и непринужденно, не могли наговориться. Так много времени прошло, хотелось поделиться друг с другом самым сокровенным и, конечно же, вспомнить незабываемые школьные годы.
Заместитель с упоением слушал их рассказы, постоянно шутил и веселил компанию, между делом умело подчеркивая достоинства своего босса.
Майя расслабилась и веселилась от души.
Ресторанная атмосфера ближе к полуночи сменилась клубной музыкой, в которую неожиданно ворвались восточные танцы с внезапным выносом огромной корзины роз.
Вдруг Майя опомнилась: «Что происходит? Да это свидание! Я ему нравлюсь!» В эту секунду она будто увидела перед собой лицо давно умершей бабы Клавы, которая с прищуром говорила ей: «Ну что? Понеслась по камням?..»
Резко засобиравшись домой, она обратила внимание, что Кирилла поблизости нет, а изрядно подвыпивший заместитель, устав от ночного кутежа и понимая, что он чужой на этом празднике жизни, едва держался на ногах.
Она пошла искать Кирилла, а заместитель поплелся за ней.
По дороге к беседке, где для них еще зачем-то жарились шашлыки, заместитель вдруг стал откровенно жаловаться ей на свою жену и объяснять, что она любит целоваться, а его заводят другие ласки… но он не может с ней поговорить об этом. Заместитель был настолько пьян, что начал в подробностях рассказывать, что и как ему нравится.
От такой внезапной откровенности Майю пошатнуло. Бред какой-то… Но, глядя на сокрушающегося пьяного мужчину, с ужасом и стеснением подумала: «А может, Эдуарду тоже этого хочется?»
Мысль об их миссионерской позе и «святом» Эдуарде, который, возможно, тоже втайне от нее мечтает о таких разнообразиях, никак не укладывалась у нее в голове.
Слава богу, тут нашелся Кирилл. Он шел по дорожке, ведущей к беседке, среди мигающих цветных гирлянд ресторанного дворика, с пылающим небесным фонариком в руке. Увидев замешательство Майи, Кирилл остановился и настороженно спросил, все ли у нее хорошо.
Убедившись, что все в порядке, он отдал фонарь заместителю, а сам, накинув на Майю свой пиджак, обнял ее за плечи, крепко прижал к себе и велел заместителю запустить факел в небо.
Майя проснулась от звонка. Незнакомый голос сообщил: «У вашего мужа есть любовница. Об этом знают все. Вы думаете, он в командировке? Нет, он у нее ночевал. Это коллега Эдуарда, их роман длится три года, и она беременна».
Майя умела держать себя в руках в трудных ситуациях и железным голосом потребовала больше ей никогда не звонить.
Положив трубку, она поняла, что это чистая правда. В последнее время муж странно посмеивался над ней, как бы в шутку говорил о втором ребенке, а однажды вовсе заявил: «Если не родишь – мне родит другая».
Тогда Майя не придала этому значения, но сейчас это воспоминание словно кипятком обожгло. Внутри образовалась пустота. Все самое ценное и лучшее, что было в ее жизни, потеряло смысл.
У Майи и Эдуарда был взрослый сын-студент. Попытки завести второго ребенка закончились для нее внематочной беременностью, экстренной операцией и безутешным вердиктом врачей: «Вы больше не сможете иметь детей».
Сейчас она судорожно вспоминала все, что ей пришлось пережить, но это было уже неважно.
Ее мозг взрывали мысли: «Что делать? Уйти навсегда, не видеть его больше… Ничтожество… Фу, как противно…» Горечь предательства, ощущение грязи и душащей боли поглотили ее. Она не могла даже плакать.
«Как он посмел, ведь я для него все делаю?! Я тебе устрою небо в алмазах!»
Майю лихорадочно заколотило, она готова была бежать в офис к Эдуарду, чтобы застать его врасплох, выпалить, что все знает, и посмотреть в его глаза.
В глубине души ей хотелось верить, что это злая шутка, может быть, чья-то безумная месть. Однако ум логически выстраивал неизбежную реальность, а память подбрасывала все новые и новые доказательства неверности мужа.
А ведь и правда они стали чужими друг другу: почти не разговаривали, мало смеялись, вся жизнь свелась лишь к общему быту, формальным ритуалам и скучному сексу.
«Как я могла быть такой дурой?! Слепая!..»
Ее охватила обида, началось удушье, а сердце сжалось. Она сползла по стене и лежала на полу, не шевелясь. Ей хотелось умереть.
Вновь зазвонил телефон.
– Майя, привет, как ты?
Это был Кирилл. Его голос звенел от счастья, он даже запел:
– Девушка-красавица, ты мне очень нравишься. Алло, Майя, что ты молчишь?
Майя разрыдалась:
– Кирилл, мне муж изменяет! Уже давно… И с кем? С пипеткой из своего офиса! Я не знаю, что делать… Мне так плохо…
– Майя, это часто бывает. Мужчины полигамны, это нормально. Скажи лучше, ты любишь кататься на горных лыжах?
– Да какие лыжи?! У меня жизнь рушится!
– А может, начинается? – попытался ее успокоить и переключить на другую волну Кирилл, удивленный и в глубине души обрадованный таким поворотом событий.
– Извини, Кирилл, мне сейчас не до развлечений, пока! – почти крикнула Майя, швырнув телефон.
«Господи, помоги мне! Что мне делать, я не знаю!» – она обхватила голову руками и отрешенно качалась из стороны в сторону, продолжая сидеть на полу.
Майя никогда ни с кем не делилась своей личной жизнью, так как занимаемая должность заставляла ее быть неуязвимой и даже немного скрытной, но сейчас жизнь зацепила ее за самое дорогое.
Линда, школьная подруга, была единственным человеком, с которым Майя могла быть откровенной.
Свое необычное имя она получила в честь романтического знакомства ее родителей под песню Linda Linda в исполнении группы Tee Set, написанную в год ее рождения. Она давно жила в Мексике, но, несмотря на расстояние, подруги продолжали дружить.
Майя набрала ее номер. Та ответила не сразу, так как была занята своим новым увлечением. Это был балетный класс для женщин бальзаковского возраста.
Надо сказать, что Линдочка, так ее ласково называла Майя, как и многие современные женщины, не знала предела своему совершенству, поэтому ничто не останавливало ее на пути саморазвития. Иногда казалось, что она живет в нирване и приближается к точке дзен и именно это позволяет ей одновременно заниматься черт знает чем: эзотерикой, йогой, медитациями, танцевать, писать стихи, ходить по горящим углям, битым стеклам, ездить в племена майя и пить с ними пейот. В общем, не перечислишь всего, что входило в круг интересов этой неугомонной женщины. Да в этом и нет никакого смысла, потому что каждый раз, когда подруги созванивались, к этому списку добавлялся еще какой-нибудь новый тренд, а предыдущие безжалостно вычеркивались из расписания, и жизнь начиналась с чистого листа.
Пришлось сделать несколько попыток, чтобы дозвониться. Наконец-то, напевая: «Шанти, шанти», Линда взяла трубку.
Майя, глотая слезы, кое-как дождалась окончания мантры и рассказала подруге о своей беде.
Линда была слегка в шоке.
– Кто? Эдуард? И он туда же? Вот не подумала бы, что в вашей идиллии, напоминающей болото, разгорятся итальянские страсти.
– Что же мне делать? – выла в трубку Майя.
– Что-что – меняться!
Ночь прошла без сна. Эдуард, как всегда, вернулся поздно и потихоньку пробрался в свою комнату. Он знал, что у Майечки ответственная работа, ей в шесть утра вставать. Эти правила давно прижились в их доме и устраивали обоих.
Она слышала, как пришел муж, повернул ключ в двери и тихонечко проскользнул в свою спальню. Майя могла бы встать и поговорить с ним, но предпочла молчать, чтобы не впасть в эмоции и не наделать глупостей.
Это раньше она была наивной молодой дурочкой и жила не задумываясь: говорила то, что думала, и слыла правдолюбкой. Лишь с годами к ней пришла мудрость и понимание того, что правда и искренность никому не нужны и поэтому нет смысла сейчас скандалить и давать волю своим чувствам, лучше затаиться, тщательно все обдумать и только потом принимать решение.
С этими тяжелыми мыслями, понимая, что ей сегодня будет трудно заснуть, Майя выпила снотворное.
Утром она встала в 05:45 утра, так как всегда опасалась, что будильник не зазвонит вовремя, поэтому контролировала его и просыпалась самостоятельно на пятнадцать минут раньше сигнала.
В зеркале она увидела уставшую, измученную женщину. Казалось, что все филлеры, поставленные в лучшем косметологическом салоне, испарились. От былого лоска не осталось и следа.
Вдруг Майя ясно ощутила, что молодость безвозвратно ушла и ее не вернуть. Впервые у нее промелькнула мысль о том, что за прошедшие сутки она стала женщиной бальзаковского возраста. Тут же с раздражением представила лицо пипетки, этой дуры, которая не могла двух слов связать, но зато была молодой.
«Наверное, за это ей все и прощалось», – подумала раздраженно Майя и выпила разом горсть витаминов и БАДов для повышения уровня женских гормонов.
Однажды она услышала «деловой» разговор пипетки с ее мужем.
– Эдуард Борисович, вы мне вчера задание дали купить вам кофе, я забыла – «Эгоист» или «Ыгоист», на какую букву мне в интернете посмотреть?
Эдуард видел, что Майя слышит их разговор, и стал подшучивать над пипеткой, демонстрируя это жене:
– «Ыгоист»!
Пипетка положила трубку, но через десять минут перезвонила вновь:
– Эдуард Борисович, но я не могу найти в «Гугле» «Ыгоист». Приезжайте поскорее в офис, а то мы без вас совсем не справляемся.
Эдуард «включил» начальника и твердо сказал:
– Мне некогда, и нечего отвлекать меня, скоро приеду, определимся, порешаем!
Теперь-то Майя начинала понимать, почему ее муж был всегда готов спасать и опекать свою секретаршу.
Образ молоденькой дурочки, нуждающейся в помощи, позволял ему быть героем, а Майя решала все вопросы самостоятельно, потому что любила его и берегла.
По утрам она даже намазывала ему бутерброд маслом, хотя Эдуард протестовал. Он любил это делать сам, ведь ему нравилось, чтобы на масле оставались полосочки от ножа, но Майя не слышала его и продолжала намазывать.
Можно сказать, что ее любовь к мужу была всеобъемлющей. Для Майи не было ничего невозможного, она неоднократно спасала его.
Однажды, когда Эдуард уехал на рыбалку и случайно не ответил жене на телефонный звонок, его в лесу нашел вертолет МЧС, и Эдуард потом возмущенно объяснял Майе, что он, вообще-то, не терялся, а у него просто разрядился телефон. Однако Майя считала, что поступила правильно.
А если бы он потерялся?! Таких случаев в их жизни было предостаточно, они один за другим всплывали в памяти.
Только сейчас Майя вдруг увидела все это и ужаснулась: она не давала Эдуарду быть мужчиной!
А ведь в молодости, когда они только поженились, были студентами и жили на съемной квартире, он для нее горы сворачивал: работал в две смены, был всегда веселым и жизнерадостным, а она – самой счастливой.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.