© Елена Тершукова, 2023
ISBN 978-5-0060-8661-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Светка была врушкой всегда, с самого детства. Большинство из ее выдумок были просто так, для интереса.
Например, она могла в детском саду рассказать, что из сарая выскочила огромная соседская свинья. И они с ребятами катались на ней всем двором. Или что папа нашел в лесу целую поляну синих, с белыми полосочками грибов. И что грибы были очень маленькими, и папа решил дать им подрасти. А когда на следующий день пришел, грибы уже кто-то собрал. Остались одни пеньки от ножек.
Если ей не верили, уличали в обмане, Светка сильно обижалась, протестовала, плакала, кричала. Ведь это же было, было! Просто, выдумав что-то, она искренне начинала верить в собственную выдумку.
Единственная врака для пользы – были конфеты.
Света очень любила шоколад. Просто ужасно. А шоколадные конфеты были дорогими. Поэтому их покупали нечасто и понемногу. Купив, мама делила конфеты на три части, чтобы всем досталось: Свете, ее старшему брату Сережке и себе. А папа у них конфеты не любил, чай пил с вареньем.
Свои конфеты Светка всегда съедала сразу. Потом, всеми правдами и неправдами, по одной «выуживала» у брата. А потом принималась за мамину порцию. Поэтому свои конфеты мама припрятывала – приходилось: она тоже любила съесть конфетку с чаем. А не спрячешь – Света не удержится, слопает.
Но Светка все равно их находила. И честно откусывала половину конфеты. А оставшуюся часть аккуратно заворачивала в фантик и убирала на место. Для мамы.
А когда мама ругала ее за обкусанную конфету, всегда отпиралась:
– Да это не я!
Отговорками было: мыши, Сережа, папа, «так и было»…
– Света, ну не ври ты, пожалуйста! Вон же видно – зубы-то твои отпечатались! – показывала мама надкусанную конфету.
Но Светка не сдавалась! «Не я!» – и все тут. И горько рыдала, отстаивая свою невиновность.
А Сережка однажды посоветовал:
– Светка, ну ты и глупая! Зачем кусаешь-то их? Возьми да отломи! Тогда и врать будет легче!
Но Светка каждый раз забывала и снова надкусывала конфеты…
***
В девятом классе Светка неожиданно расцвела. Раньше ее дразнили «плоской», «доской». А тут вдруг красивая грудь образовалась, пришлось лифчики покупать! И попа! Так что теперь юбки не свисали уныло сзади, а, как положено приличным юбкам, обрисовывали аппетитненькие выпуклости. В меру аппетитненькие, в самый раз! Да и вообще, она как-то повзрослела. Сейчас ее частенько принимали не за школьницу, а за студентку.
А когда она приехала на летние каникулы к тетушке, в соседний городок, ее теперь даже не сразу узнавали. И еще к тете Вере приехала из Питера ее дочка. Вот кто был уже настоящей «взрослой» – у нее даже уже были муж и ребенок! А какая Ленка была модница! Конечно, из Питера же! И, что самое главное – совсем не жадная! Она охотно давала Свете надевать свои модные вещи, нисколько не жалела.
Поэтому, когда Светка с подружками собрались в парк, она ощущала себя просто королевой. А что? На лицо симпатичная, фигурка – то, что надо, сарафанчик – писк моды! Да еще и фотоаппарат ей Лена дала. И даже новую пленку заправила – 36 кадров.
В парке, понятное дело, они внимание привлекали – три молоденьких хорошеньких девчонки, да еще и с фотоаппаратом. Все время шуточки, предложения познакомиться. А от знакомых парней так и вовсе еле убежали, пришлось в кустах прятаться. Да ну их, неинтересно! Только и знают, что старые анекдоты рассказывать.
Так что от осознания своей «взрослости», привлекательности, от успеха и внимания – Светку будто понесло на какой-то веселой волне. Она острила (и удачно – девчонки хохотали, будто заведенные), придумывала такие позы и виды для кадра, что подружки ахали от восторга. И даже на березу залезла – сняла Машку с Наткой сверху, будто бы с неба…
Наконец, пленка в фотоаппарате закончилась. И девчонки решили переодеться и пойти на речку: летний вечер длинный.
Повернули к дому. И увидели: на столбе, на самой вершине, на «кошках» стоит молодой парень. Электрик. Что-то с проводами делает. Видимо, срочное, раз вечером работает.
Светка остановилась и повернулась к подругам. В глазах ее плясали чертики. Ну, понятно, уже что-то придумала!
Так и есть! Света тихо прошептала:
– Стойте здесь. Молчите. И только попробуйте заржать! – и незаметно показала кулак.
И подошла к столбу.
– Молодой человек, можно Вас? – проговорила негромко и солидно.
– Меня? – с удивлением глянул вниз парень. И разулыбался: – Конечно! Только я слезть не могу, закончить нужно!
– Не надо слезать. Наоборот, хорошо, что Вы там. – Света говорила очень серьезно.
– Я – корреспондент «Комсомольской правды». Марина Иванова. Мы готовим цикл фотографий о людях труда. Мне поручили снимать молодых тружеников. Вы разрешите сделать Ваши фотографии? И напечатать их в газете?
– Дак… а почему меня-то? – смутился парень. – Я же просто электрик. У нас в бригаде, вон, и передовики есть!
– Я же объяснила, – Света была сама невозмутимость, – мне нужны простые люди-труженики. Про передовиков будет отдельный репортаж.
– А, ну если так, то, конечно, снимайте. Мне что делать-то?
– Просто продолжайте работать, ладно?
– Ладно, – кивнул парень, сделал серьезное лицо и принялся за провода.
– Так?
– Очень хорошо, – похвалила Светка.
Она ходила вокруг столба, поглядывала «озабоченно» на все еще высокое солнце, поворачивала фотоаппарат. И щелкала затвором. Ага, «снимала». Без пленки! Девчонки еле удерживались от хохота, но то и дело прыскали друг другу в плечо.
Наконец, Светка «закончила съемку», поблагодарила парня и повесила фотоаппарат на плечо.
– Это мои ассистентки, – пояснила она смотревшему вниз электрику. – На стажировку прислали. Бестолковые, ужас! Ничего не понимают, только хихикают все время.
И повернулась к девчонкам:
– Если так будет продолжаться, практику вам не зачтут, имейте в виду!
Зато, когда повернули во двор, где их уже не было видно, дали себе волю! Хохотали так, что воробьи с ближнего куста стайкой вылетели!
– Вот чего смеетесь-то, смотрите, как бы плакать потом не пришлось! – вдруг раздалось от подъезда.
Ну, понятно, баба Зина! Самая противная соседка! Все ей не так: не смейтесь, не бегайте, юбки короткие, вырезы большие – сиськи видно…
– Да вот, баба Зина, фотографии удачные получились! – нашлась Светка. – Ну, и радуемся!
– Фотографии? – баба Зина вцепилась взглядом в фотоаппарат. – А аппарат-то у тебя чей, а, Светка?
– Ленкин. Она из Питера привезла, ну, и дала мне пофоткать.
– А давай-ко, меня сыми! Али пленки пожалеешь?
Девчонки замерли. Скажешь ей, что кадров уже нет – не поверит же.
– Конечно, баб Зин! Как раз три кадра осталось! – Светка сняла крышечку.
В общем, «сделала» три снимка: портрет крупным планом, сидя на скамейке, и на фоне дома. И вот ведь артистка: проделала все на полном серьезе. И фон выбирала, и бабу Зину крутила-вертела – кадр получше выстраивала, и волосы поправила, и на солнце с досадой поглядывала. Мешает, мол.
Потом уже, на речке, подружки спросили:
– Свет, ну ладно, электрик. Мы его и не увидим, скорее всего, никогда. Но баба Зина-то? Где ты фотки теперь возьмешь?
– А, – махнула та рукой. – Придумаю что-нибудь.
– Жалко парня все-таки, – вздохнула Натка. – Будет теперь свои фотки ждать, «Комсомолку» покупать…
– Вот и хорошо, – усмехнулась Светка. – Представляешь, каким умным станет!
– Ага, политинформации сможет даже проводить, у себя в бригаде, – подхватила Маша.
– И будет бригадиром! А ты говоришь – жалко, – заключила Светка.
А баба Зина спрашивала про фотографии каждый день. Пристала хуже банного листа. Светка сначала отмахивалась – не проявили, мол, еще. А потом надоело. И сказала с самым печальным видом и со слезой в голосе:
– Ох, баба Зина… Так жалко! Стали проявлять, и все засвечено! Сказали, пленка с браком была!
– Да неужто! – ахнула соседка. – Да ты, поди, врешь ведь? Жалко стало на мои фотки деньги тратить? Дак ведь я бы отдала! Я что, не понимаю, что ли?
– Да что Вы, баба Зина! Я бы Вам и так сделала! Уж не пожалела бы! Но все засвечено! Вся пленка! Девчонки даже плакали, такие кадры пропали! Да ведь, девочки? – повернулась Светка к подружкам.
Те согласно закивали с постными лицами:
– Ой, да так жалко! Особенно те, где мы у березы! – Натка от полноты чувств и правда, чуть слезу не пустила.
– А у обрыва! – вторила Маша. – А на скамейке втроем!
И опять хохотали, как только оказались на безопасном расстоянии от бабы Зины.
Фотографии, конечно, напечатали. И между прочим, удачные получились!
А осенью Свете пришло письмо от Маши. Конверт был необычно толстым.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.