Герои:
Герхилер – черный наг. Жених высокопоставленной нагини Алариссы. Желает нормального брака и детей. Наказание – вышибала в борделе.
Элимей – желтый наг. Художник по призванию. Не хочет вступать в брак с нагиней, которая запретит ему рисовать.
Шерсейн из клана фиолетовых. Чувственный, любвеобильный красавчик. Его наказание – монастырь.
Кэйла Бэрг – дочь хромого мальчика, отданного на усыновление. Последняя надежда клана Аттавии.
Черный наг Герхилер крался по длинному храмовому коридору, сожалея о том, что его чешуя слишком громко шелестит по каменным плитам. Полумрак его не беспокоил – змеелюды отлично видели в темноте, и куда больше информации им приносили запахи. Сейчас коридор пах влажным камнем, пылью, воском и вином. Служки готовились к назначенной на завтра церемонии, распивая за закрытыми дверями запасы храмового подвала. Только поэтому Гер смог попасть в храм незамеченным. Он приполз сюда молить богиню о милости – о великой милости! Дать ему в жены предназначенную пару. Любую! Только не нагиню Алариссу!
Дверь в ритуальный зал отворилась без скрипа. Скользнув по гладкому прохладному полу, наг склонился над жертвенной чашей и, вмиг поранив себе руку клыком, капнул алую каплю на опалесцирующий белый край:
– Богиня! Помоги! – прошептал он, вскидывая лицо к огромной статуе матери кобр.
С двух сторон раздалось шипение и раздраженный треск, в лицо ударил теплый ветер с ароматом мяты, и наг с ужасом понял, что рядом с чашей стоят еще двое – фиолетовый и желтый! А на краях жертвенной чаши дымятся три капли крови!
– Да вы с ума сошли! – успел прошипеть он.
Младшие ничего не ответили, только скривились. Зазвенели хрустальные подвески, снова упруго толкнул ветер с ароматом луга, и из темноты раздался голос:
– Так-так! Неужели нагини стали так плохи, что мои дети приходят сюда с просьбами дать им суженых? А ну, взгляни мне в глаза, мальчик!
Огромная мраморная кобра ожила, и ее раздвоенный язык заплясал у лица Герхилера. Воин не дрогнул – выпрямился и постарался вспомнить все события, которые привели его в храм. Детство. Воинский лагерь. Мать и бабушка, недовольно поглядывающие на его шрамы и обрезанные однажды волосы. Нагайна из рода Бирюзовых – противная, капризная задавака, умеющая так отдавить хвост, что потом еще неделю приходилось морщиться на тренировках. Снова лагерь, схватки с нечистью, ранение, возвращение в клан и суровый взгляд тетки, а также контракт в ее руках. Он, Герхилер, отдан в клан Бирюзовых – младшим супругом той самой капризули.
– Мать-Кобра, – мужчина смиренно склонил голову, – клянусь, я мог бы смириться с другими мужьями, научился бы не только сражениям, но и мирной профессии, но ама Аларисса… она сказала, что мое место будет на коврике. Что моя ценность лишь в моем приданом и родстве с кланом Черных. Она отказала мне в праве иметь детей… Прошу тебя, даруй мне женщину, которая сможет сделать меня счастливым!
Легкое шипение и покачивание мраморной статуи успокоило нага. Богиня не гневается, лишь выясняет что-то свое. После Герхилера Мать-Кобра переместилась к фиолетовому. Тот тоже застыл, покорно давая просмотреть свою память, а после опустился на одно колено:
– Я смиренно прошу Мать…
Снова мерное покачивание и легкий свист. Последним Богиня уделила внимание желтому. Молодой мальчишка, слабый, укутанный в балахон, измазанный красками, повалился на пол и зарыдал. Его склоненной головы Мать коснулась мраморным языком и вновь вернулась на постамент.
– Слушайте же мою волю, дети мои! – загрохотал Ее голос. – Я услышала ваши мольбы и делаю вам подарок! В эту секунду на ваших хвостах и запястьях появляется брачный узор. Найдите девушку с таким же узором на запястье, уговорите стать вашей женой, и будет вам счастье, которого вы хотели!
Три нага замерли, чувствуя, как пощипывает хвосты и запястья.
– В брачных браслетах заключена магия, которая приведет вас к избраннице. Но если через год и один день ваша нареченная не согласится стать вашей женой – вы очутитесь здесь, в этом храме! И примете свою судьбу из моей чаши!
– Что все это значит? – пискнул Желтый.
– Ты, юный Элимей, станешь супругом эллы Шантриссы и навсегда забудешь про свое призвание, – прошипела Мать, словно издеваясь. – Ты, Шерсейн из клана Фиолетовых, уйдешь в монастырь. А ты, Герхилер Черный, станешь вышибалой в борделе и будешь стыдиться заводить детей.
– А можно мне в монастырь? – Желтый был юн, напуган и оттого казался дерзким.
– Нельзя! – богиня свивала в кольца свое мраморное тело. – Если суженая не примет тебя, дар угаснет.
Желтый вновь захлюпал носом, а вдоль стен загорелись огоньки, намекая на то, что просителям пора уходить. Черный и Фиолетовый, переглянувшись, подхватили плаксу под руки и вытащили прочь, пока их не засекли.
– Как же я влип! – простонал Гер, увидев вязь на руке желтопузика. Она в точности повторяла его новые узоры на хвосте и запястьях.
– А уж как я влип! – мрачно добавил Фиолетовый.
Государство нагов – Серпент, располагалось на одном из континентов большого и разнообразного мира, наполненного представителями самых разных рас. Однако наги жили довольно уединенно. Во-первых, многие люди, эльфы, гномы и прочие расы боялись змей. Во-вторых, среди воинов на змеиных хвостах царил матриархат. Не потому, что нагини были сильнее, просто волей богини они обладали самым смертоносным на планете ядом. А в-третьих – мужчины-наги отличались воинственностью и силой, так что желающих сразиться с ними не находилось.
– Что будем делать? – Черный наг смотрел на встающее солнце и мрачно думал о том, что за ним, скорее всего, отправили погоню.
Фиолетовый тоже взглянул на солнце, потом на свой хвост – волей богини узор был одинаков, и это наводило нага на неприятные размышления.
– Искать суженую, причем не здесь. Богиня говорила со мной и дала понять, что в Серпенте ее нет.
– Я собирался улететь на другую планету, – пискнул желтый, судорожно сжимая длинные тонкие пальцы.
– Как? – фыркнул черный. – В космопорте требуется разрешение жены или матери, да и денег у нас немного!
– Завтра ночью из нашего поместья в космопорт отправляют большую партию цветов схении в плетеных коробах. Я думал спрятаться в них…
Черный и фиолетовый переглянулись. Цветы схении закупались для парфюмерных производств. Их тонкий стойкий аромат использовался для производства мыла, духов и различного вида отдушек. Однако товар был дорогой и требовал внимания при перевозке. Плетенные из луба короба, пропускающие воздух – одно из основных условий. А еще сухое темное помещение с хорошей вентиляцией. Корабли, которым случалось возить схению, очень этим гордились – потому что это означало высокое качество перевозки и стойкий приятный аромат во всех помещениях, включая двигательный отсек, примерно на год.
– Где стоят короба? – быстро сообразил черный.
– На складе семьи. Платформы придут за ними вечером, схения не любит жаркого солнца.
– Геометку! – фиолетовый подсунул желтому свой смарт, и тот немного неловко набрал нужную точку.
– Сейчас расходимся, – скомандовал Герхилер, – собираем ценности и деньги. Встречаемся у склада в шесть вечера. Ты сумеешь провести нас к коробам? – взгляд черного воткнулся в дрожащего желтого, как пика.
– У меня есть ключ, – довольно уверенно ответил художник, – матушка иногда в наказание отправляла меня перебирать схению для ее личного парфюмера.
– Отлично! Расходимся. Боюсь, за мной может быть погоня! – с этими словами Герхилер рванул вверх по горе, стремясь запутать следы. Брачная церемония назначена на послезавтра. Жадная до золота тетка не стала откладывать выгодный для себя союз. А чтобы племянник не смел творить глупости, она сводила его в «игровую» комнату будущей жены.
Мальчиков-нагов воспитывали в послушании, им заранее объясняли, что у жены могут быть необычные потребности, и обязательно учили поведению в постели. Необученный наг не найдет себе пары. Его либо выкупит пожилая нагиня для чесания пяток и подавания платка, либо родительница сошлет в дальний уголок поместья – на ферму. Так что Герхилер немало знал о сексе и различных играх. Но то, что он увидел в той комнате, заставило его очнуться от уныния и сбежать из дома в храм.
– За мной тоже, – фыркнул фиолетовый, устремляясь вниз по тропе. Он пришел в храм, узнав, что матушка растратила его приданое.
Нагу из хорошей семьи после такого конфуза родительницы оставалось мало путей – монастырь, бордель или вечная должность приживала при богатой родственнице. Как знатные нагини умеют унизить тех, кто когда-то стоял выше их, наг видел и потому помчался в храм за решением. Шерсейн слишком хорошо себя знал. Он всегда был привлекательным, ярким, любителем женщин и дорогих вещиц. Монастырь виделся ему каторгой, должность компаньона – тюрьмой, а бордель… грязным местом, лишенном истинного наслаждения. Ведь любовь нельзя дарить в страхе перед наказанием! Так что теперь Фиолетовый спешил вернуться домой, чтобы собрать то немногое, что осталось от его приданого, а потом отправиться на поиски истинной. Конечно, схожие узоры его напрягали, но… вдруг богиня просто пошутила? Она ведь женщина. Не могла она дать ему в со-супруги этого черного грубияна и желтую нюню!
Желтый полз медленно. Его к богине отпустила родительница. Матушка не желала сыну зла, но брачный договор был подписан, когда Элимей еще лежал в колыбели. Кто же знал, что богиня отсыплет мальчику таланта? А будущая жена желтого нага искусство не любила, не понимала и считала для мужчин более полезным труд на ее плантациях съедобных растений. Наги, будучи хищниками, траву в рационе не жаловали, но «мясные фрукты» любили и выращивали в большом количестве как для себя, так и на продажу. Элимей же жил и дышал своим даром. Он мог нарисовать что угодно и чем угодно. Стены его маленькой комнаты были расписаны прямо по побелке. Вся мебель, игрушки, книжки – все пестрело узорами, выведенными еще нетвердой детской рукой. Когда же наг подрос и освоил не только карандаши и простенькие детские краски, ему дозволили расписать стены в столовой, а потом и гостиную. Интересно, истинная позволит ему рисовать? А написать ее портрет?
В задумчивости Элимей вернулся домой через черный ход, заперся в своей комнате, как делал это всегда, когда работал, и в растерянности замер – а что брать с собой? Кисти? Краски? Пастель? Запасы разноцветной разнофактурной бумаги?
Поначалу желтый метался между мольбертами, ящиками для красок, эскизными альбомами и мелками, потом сел на кровать, свесив голову. Он внезапно осознал, что в плетеный короб с цветами едва поместится он сам, и то в человеческой ипостаси! Туда не влезет даже средний альбом и уж тем более запас красок. Что же делать?
Элимей чуть не плакал, но тут в его голове всплыли слова отца. Немолодой наг любил непутевого младшего сына и потому дал ему совет – жить на то, что дает матушка, а вырученные за проданные картины и росписи монеты откладывать. Мальчик не очень понимал, что ему пытался втолковать родитель, но завел в углу комнаты кожаную папку, куда запихивал выданные чеки, монеты, купюры и вообще все денежные носители, которые ему перепадали. Матушка была добра, так что нужды ни в еде, ни в одежде, ни в красках юный художник не испытывал. Сейчас же, припомнив совет отца, желтый наг залез в угол и откопал папку в ворохе грязных рабочих рубах.
Папка была такой тяжелой, что завязки оборвались, когда он поднял ее, чтобы перенести на кровать. Изумившись, Элимей открыл ее и застыл. Кожаная сумка, предназначенная, по сути, для хранения эскизов на толстом картоне, чуть не лопалась от монет и бумаг. Он взялся разбирать груду монет и чеков и понял, что просто так он все это не увезет. Нужно было превратить все это во что-то менее заметное.
Наморщив лоб, юноша сгреб свое богатство в просторную холщовую торбу и уже направился к двери, как вспомнил про узоры. Что же делать? Как скрыть? Минута раздумий, и наг полез в шкатулку за дорогой золотой краской. Зачем скрывать? Он подчеркнет дар богини, и никто даже не подумает, что его браслет истинности настоящий! Полчаса работы кистью, и хвост нага обзавелся оригинальным узором. Такие же браслеты нарисовались на запястьях. Полюбовавшись своей работой, желтый наг отправился к отцу. Тот немного пожурил его за новое увлечение росписями по телу и с радостью согласился сопроводить сына в банк, чтобы положить деньги на счет. Да еще дал хороший совет:
– Супруга будет иметь доступ ко всем твоим счетам, о которых узнает. Поэтому закажи чип или медальон-носитель для контроля счета. Таким образом даже жена не сможет ничего сделать без твоего ведома.
Элимей покивал и поехал с отцом в банк. Там у него приняли золото, чеки, платежные чипы и драгоценности на хранение, предложив взамен медальон или чип. Узнав, что медальон будут изготавливать три дня, юный художник согласился на чип. Ему кольнули ладонь специальным пистолетом, наклеили цветной пластырь на маленькую красную точку и пожелали хорошего дня, присовокупив брошюрку о пользовании банковским чипом.
Домой отец и сын вернулись к обеду. Матушка ласково их встретила, обняла и сочувственно потрепала младшего по голове – ей жаль было губить талант сына, но контракт был однозначным, и нагайна Шантрисса не собиралась его разрывать.
После обеда Элимей сказал, что идет к себе, чтобы рисовать, а сам принялся перебирать одежду, чтобы выбрать что-нибудь подходящее для путешествия в цветах. Ничего лучше рабочего комбинезона для плантаций он не нашел, поэтому сунул в небольшую котомку белье, умывальные принадлежности и пару приличных саронгов. Потом еще раз воскурил ароматы на маленьком домашнем алтаре и ближе к вечеру отправился на склад. Ему было интересно – придут ли туда те, с кем его соединила богиня?
Они пришли. Прокрались в человеческом облике, пряча запах и температуру тела в специальных комбинезонах. Юный художник растерялся – у него такого не было! Но Герхилер кинул ему подобный комбинезон со словами:
– Только попробуй подать голос и все испортить! Надевай на голое тело, иначе не выдержишь в нем три дня!
Сглотнув, Элимей разделся, смущенно отворачиваясь от товарищей по несчастью, и натянул что-то вроде огромного очень тонкого мешка с отдельными мешками для рук, ног и головы. Высокотехнологичная ткань ощутила едва заметное тепло его тела и с легким шипением обтянула все изгибы, формируя специальный фильтр у лица и, хм, ниже пояса.
– Вот так, – черный проверил посадку маски и объяснил: – Все отправления комбез заберет себе для подзарядки. Батарей тут нет, все работает на ресурсах твоего тела. Фильтр с обдувкой кислородом на случай падения давления. Если будешь вести себя тихо, нас не найдут. Еду взял?
– Еду?
– Еду, воду, запас чистой одежды и деньги, – закатив глаза, перечислил черный.
– Я взял кисти, краски и деньги, – признался Элимей. – И еще пару саронгов и сандалии!
– Ясно, так и думал! – Герхилер отступил в густую тень склада и вытянул мешок: – Вот, держи, здесь еда, вода, одежда и мелочи. Таскать будешь сам!
Элимей принял увесистый тугой мешок и вместе с новыми напарниками зашел в склад. Настроенный на него сканер легко пропустил младшего сына семьи с друзьями. Ящики со схенией стояли на накрытом брезентом помосте. Наги быстро вскрыли три плетеных короба, выгребли легкие цветочки, пересыпали в корзины с крышками – чем меньше ущерба они нанесут, тем слабее их будут искать, а потом Герхилер помог Элимею улечься в остатки схении и накрыл его крышкой. Ответственный Черный и Фиолетового нага упаковал, и сам в ящик забрался, и захлопнул замок, потянув петлю ниткой, протянутой между пластин луба.
– А теперь спать! – донесся до подельников приглушенный фильтром голос. – И не храпеть!
Художник, опасаясь нервного срыва, принял парочку успокоительных капсул еще дома, так что свернулся клубком, жалея о том, что не может выпустить хвост, и уснул.
Пробуждение получилось нервным – короба ходили ходуном. Погрузка? Стараясь не шевелиться, Элимей прислушался. Верно, погрузка, только… Богиня, ящики развозят на разные корабли! Вот голос матери, она командует разделить схению на три разных погрузчика! Неужели… Закрыв глаза от ужаса, Элимей осторожно пихнул в рот сразу три капсулы и отрубился. Нервничать сейчас нельзя – его раскроют. А то, что их разделили… Пути богини неисповедимы!
Герхилер лежал в коробе и ворчал. Ладно сам бежит неведомо куда, но зачем Богиня навязала ему этого плаксу? Худож-ж-жник! Хуже, наверное, был бы только гаремный «сластена» – так называли особым образом воспитанных мальчиков, обожающих угождать женщинам. Слабые, тонкие, балованные, словно комнатные собачки, такие наги вошли в моду у владелиц гаремов в последние десять лет. Более бесполезных существ, с точки зрения Герхилера, трудно было себе представить.
Впрочем, художник в чем-то молодец – нашел способ убраться с планеты, не подставляя никого. Черный наг знал, что бежать просто в другие государства было бесполезно – Серпент имел со всеми ними договор о выдаче преступников, а сбежавшего жениха иначе и не называют.
Под эти размышления черный наг задремал, а очнулся от тряски – ящики штабелем поставили на погрузчик. Вот и начинается его путешествие за истинной. Он очень надеялся, что года ему хватит – богиня неумолима, и если они не справятся, все будет так, как она сказала.
Однако природная настороженность сделала свое дело. Герхилер услышал, как переговариваются грузчики. Его короб отправлялся в Элимею – уютный курортный мирок, полный женщин. Герхилер даже глаза закрыл от удовольствия – вот где можно будет поискать истинную без проблем! Устроиться инструктором на катер или водную горку и любоваться красотками, выискивая ту, у которой на руке будет похожий знак. Еще раз улыбнувшись, наг заставил себя расслабиться и задремать.
Шерсейн нервничал. Ему вся эта затея с побегом в цветах схении казалась несусветной глупостью. Однако после возвращения из храма он окончательно уверился – ползти по проложенной колее не получится. Дома опять было грязно, всюду валялись курительные трубки, бутылки от змеиной настойки и объедки. Шерсей вздохнул и принялся убираться. Мать нашел там, где всегда – в большой хозяйской постели, в обнимку с каким-то змеенышем из бордельных. Поморщившись, Фиолетовый не стал их беспокоить – ушел к себе собирать мешок. Ему отчаянно хотелось вырваться из этого ада. Туда, где будет светло, тепло, чисто. Туда, где его будут любить, и красивые девушки будут радовать глаз, не пытаясь вырвать его сердце в пьяном угаре.
Комбинезона, скрывающего запах и температуру тела, у Шерсейна не было. Дорогая это была штучка, высокотехнологичная. Поэтому в мешок он сунул выходной саронг и пару покрывал для танцев, а на себя натянул грубый рабочий комбинезон – при умелом обращении эта одежда была универсальной для работающего мужчины. И соблазнять красоток Шерсейн умел даже в этом синем убожестве с оранжевыми строчками.
Еды в доме не было, зато в тайнике нашлись бутылки со змеиной настойкой и змеиная же травка для кальяна. Поразмыслив, фиолетовый закинул пару бутылок и половину пачки в мешок – сам он эту гадость не употреблял, но знал, что в порту можно поменять это на еду или инструменты. Пригодится. Тем более денег у него были совсем крохи – зарабатывать у него получалось, но мать все отбирала, да и некоторые работодательницы платили на счет опекунши, а не самого нага.
К назначенному часу фиолетовый добрался до складов по геометке. Непросто было, пришлось даже бежать человеческими ногами, чтобы не нацеплять хвостом и животом колючек, но успел. Герхилер его уже ждал, проверил мешок, одобрил настойку и траву, дал комбинезон и поделился едой. Предусмотрительный черный вообще изображал заботливого папочку, хотя был хмур, неразговорчив и строг.
Правда, над желтопузиком они похихикалив месте – тот ломился по территории поместья, как дикий конь через лес. Его Герхилер тоже переодел, удержавшись от комментариев про стеснительность, и снабдил запасом еды и воды. Вот ведь… папочка!
В коробе было не слишком удобно – наг с детских лет с трудом переносил резкие запахи, а аромат схении не то чтобы резкий, но очень насыщенный. Пришлось осторожно включить кислородную маску и уснуть. Тряска заставила очнуться. Короб поставили куда-то и повезли. Шерсейн отчаянно пытался подслушать, куда его везут, но ничего не понял. Везли, везли, везли, потом хлопнули по крышке и сказали:
– Отличный будет приз на Арене!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.