С теплом и благодарностью: Мастеру, Евгении, Тарасу, Эльмире, Людмиле и Георгию.
Дедушка, ты мог бы мной гордиться.
Фотограф Сottonbro от Pexels
© Есения Игоревна Ушакова, 2021
© Сottonbro от Pexels, фотографии, 2021
ISBN 978-5-0053-4192-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
О каждом поэте человек, читающий его стихи, неосознанно хочет узнать больше. Кого он любил, по кому страдал, какие мысли и переживания толкали его к письменному столу посреди ночи, чтобы записать всплывающие в глубине сознания строки и через них выплеснуть в мир переполняющие его переживания.
Я всю жизнь была достаточно закрытым человеком, и для меня стихотворения всегда были чем-то вроде скорой психотерапевтической помощи. Мысли и идеи, осознания и тревоги – все превращалось в строки, рифмы и напевы. Позже, уже став довольно большой девочкой и ступив на путь саморазвития, эзотерики и самопознания, я осознала, что часть моих произведений мне вообще не принадлежит. Зачастую, это своеобразный оракул – предсказания или подсказки для тех, в чьем поле я оказываюсь. Так срабатывал дар медиума, или, если вам будет угодно – Проводника.
Сейчас я активно развиваюсь, как эзотерик, для меня важно самопознание – и большая часть этих стихотворений родилась в процессе моего активного обучения. Поэтому не стоит считать их просто признаниями или красиво срифмованными строками. Или не очень красиво – вкус у нас всех разных. Слова это магия. Слова это ключи. К будущему, прошлому и настоящему.
Эту книгу можно использовать как оракул – и я надеюсь, что Вы хотя попробуете использовать ее так. Просто подумайте о том, что Вас беспокоит, задайте мысленно вопрос и откройте ее на произвольной странице. Стихотворение или строки, первыми зацепившие Ваш взгляд, и будут подсказкой.
Интерпретировать же ее предстоит Вам самим.
Я надеюсь, что Вы увидите и ощутите в этих строках то, что я очень хотела передать – поддержку, и понимание того, что Мир любит Вас, и Вселенная всегда на Вашей стороне.
Тепла, гармонии и мира в душе Вам, мои дорогие читатели.
С БЛАГОДАРНОСТЬЮ К МИРУ И МОИМ ЧИТАТЕЛЯМ, ЕСЕНИЯ
Прекрасным именем облек тебя Господь:
в нем сила духа, красота природы,
и тот всепоглощающий огонь,
что звал в бои когда-то целые народы.
В твоих глазах бликует лунный свет,
в них притаилась красота безмолвных
степей. И бесконечных горных рек,
что обвивают радужные склоны.
В душе твоей таится красота,
та самая, что многим недоступна.
Во взоре – яростная праведность ума,
понятная лишь праведным и мудрым.
Зачем тебя такою создал Бог?
Таким обычно чужды предрассудки.
Он страшным даром наделить бы мог,
но лишь оставил кварцевые четки.
На каждый вдох, на каждый стук сердец —
читаешь новую отчаянно молитву.
«Прошу же, Боже, ведь лишь ты всем Отец —
позволь же выиграть праведную битву!»
Ты молишься за всех, но вопреки
Твои молитвам – люди ждут обмана.
Им не понятен дар твоей руки,
И их судьба уже давно туманна.
Твое имя значит «Защитник»,
со щитом или на щите?
Голова от врага отделена
волосами – в твоей руке.
Племена обезумели в ярости,
Осознав смысл таких имен.
Только что до чужой нам слабости?
Если выбрано – быть вдвоем?
Если ты за щитом, я рядом,
буду меч я в твоей руке.
Обжигаешь противников взглядом?
Буду ядом в твоем котелке.
Я укрою попоной лошадь нам,
На простывшего – теплый плащ,
Я пойду за тобой, в бесстрашии,
Ты – моя наивысшая власть.
Тот, что ставит законы порядочным,
Защищает чужую честь.
И не терпит лишь потребителей —
Для них это – дурная весть.
Эшафот? Мы дойдем с усилием,
И затащим добычу твою.
Это вовсе и не насилие,
Это я просто песнь пою…
У Леры – синие волосы и голубые глаза.
Девиз по жизни: «Пора отпустить тормоза!»
Обычной сказке вдруг мир заменил конец,
И переодетое Чудище одело Принца венец.
У Леры – грудь перламутрами, в глазах тоска.
Посмотришь глубже – она, как болото, вязка.
В Лериной сказке всегда несчастливый конец,
Одета в рубище; для смысла – терновый венец.
У Леры страшное – любви нету внутри.
Ей вечно должен ее кто-то дарить.
Глаза как пуговицы. Такие пустые глаза…
И где-то в зрачках таится скупая слеза.
У Леры жалости – к себе, – словно к Творцу!
Навеки прикована к выданному ей венцу.
Но терн колючий – он режет, и льется кровь.
А Лера страдает – ну где же моя любовь?
Посвящается Катюше Постевой
Екатерина! Царицыно имя!
Ты вышла и статью, и крутостью форм.
Великолепная, сильная, милая.
Несёшь на себе и работу, и дом.
С виду всегда все отлично, не правда ли?
Долгие ночи тоски – за дверями.
Вряд ли раскроешь ты эту тайну нам;
Тут не поможет волшебный «Сезам!»
Екатерина! Царицына копия!
Гордость и сила, – так часто! – во вред!
Зная лишь то, что ты с жизнью справляешься;
Никто не поймёт. Не укроет от бед.
Пора научиться простой женской слабости;
Сильных в мире и так – хватает.
И горько плакать, и плакать от радости —
Учись делать то, что душа желает.
Гаяна! Имя, реки достойное!
За вас веками сражались в войнах.
То страстная, злая, а то – спокойная,
У Бога просишь достойной доли.
Царица на троне, души отрада,
Возвестница чьей-то безумной любви,
Ты гордость дома, ты – матерь сада,
в котором влюбленные со всей земли.
Взялась наставлять – не забудь про ужин,
Влюбленные часто сыты лишь духом.
Уйди на отдых, ведь он заслужен,
Если даст спать соловей под ухом.
В ночном саду копятся признания
Со всех концов необъятной земли.
А что же ты, за свои старания?
Хотя бы памятник возвести бы могли.
Хотя бы, в память о дивном саде,
Хозяйкой которого – ты, Гаяна!
В котором всех понимали и принимали,
Отдав им то, что самим бы надо.
Однажды в сад твой придет насмешница,
и скажет дерзко: «Кусты неровные!»
И будет чувства дарить – по одежке,
Сместив тебя на терновом троне.
А что же ты, за свои старания?
Отдашь свой сад, навсегда, без боя?
Ведь его взращивали – не для тирании,
А что же, Гая? Для чего, кроме?
Лилия! Кровь на снегу – акварельной краской,
имя твое не пристало другому лицу.
Марии, Антонии, Маргарет, Да Гама Васко —
не в один ряд с тобой, обнажают суть.
Опять на снегу расплескалась, но все – напрасно,
кровь из прокушенной в пылу губы.
Опять перед всеми приклеишь зачем-то маску,
И молишь священника, чтобы тебя сожгли.
На хворост упрямо всходишь, закинув голову,
Зачем-то на миг прикасаешься ты к груди.
В ней сердце – ему давно бесконечно холодно,
В ней просьба – чтобы уже, наконец, сожгли.
На крик, на выстрел, на чью-то хмельную голову —
Ты каждого выберешь, куда и зачем подпустить.
Склонишь и церковь, и толпы на свою сторону,
Они тебя просят: «Пожалуйста, нужно жить!».
Лилия! Имя кроваво-алое, ведьмино,
чья-то чужая в тебе притаилась тоска.
Раскроешься в пламени в полном великолепии,
Из пепла на площади – в город придет весна.
Тобой окропят и посевы, и огороды,
Та кровь на снегу – превратится в злую метель.
Тебя будут славить веками – и все народы,
Твоею душой пропоет по весне капель.
Рита! Безбрежных глаз океан!
Ты видишь суть, и ты видишь души!
Твоя же душа – бесконечный храм,
В нем пара сотен ненужных служек.
В нем пара сотен пустых страстей,
Чужих желаний, чужих иллюзий.
Но разве ты родилась затем,
Чтобы в себе нести эти грузы?
В твой храм нужен доступ лишь детям, и
Блаженным, кротким. На покаяние.
Дела и помыслы их легки,
И ты почувствуешь их признание.
Они раскрасят все стены вмиг —
Лазурью, охрой и киноварью.
И ради тебя пройдут сотни лиг,
Пересекут реки – Амур и Дарью.
Чужая правда, чужой закон —
не вправе действовать в твоем храме.
Поверь, ведь не так уж и нужен он,
Когда свободен от порицаний.
Мария! За Бога слезу проливавшая,
Дитя отдавшая – другим во спасение.
Живёшь меж небом и Патриаршими,
Планируя новое богоявление.
Душа раз за разом наш мир покинула,
Душа вернулась. Душа застыла.
Уж сотни веков с того времени минуло,
Но не отплакала, не – отвыла.
Дитя пожертвовав во спасение,
Мария, с чем ты сама осталась?
Сама прекрасная, людям – милая,
Среди миров и смертей терялась.
От раза к разу, на грани боли,
И так зависима от плеча.
Куда же скрылся отец, Иосиф?
Ведь вас он проклял – но сгоряча.
Он вас обоих спасти не в силах,
А ты решила все без него.
Такая стойкая, людям – милая.
А что себе? А себе – ничего!
Несчастьям вопреки, с счастливою улыбкой
Пойдем навстречу солнцу и дождю.
И просыпаясь каждый день – о, Боже!
Тебя за все, за все благодарю!
За упоенный детский смех – и слезы,
За то, к чему так тянется душа.
За пряный солнца свет, за ветер, грозы,
И за прибрежный шелест камыша.
За радость новых пробуждающих открытий,
За теплый дом, за мой красивый сад.
И я лишь об одном мечтаю, Боже:
Однажды крикнуть «Я всего добился сам!»
Спасибо, что в меня вселил ты веру,
Спасибо, что ты научил творить!
Спасибо, что стремился сделать первым,
А дальше дал мне право – просто жить!
Великий Ростов! Твой Хозяин вернулся домой.
Сычом притаился он в тенях на мостовой,
Хозяин давно уж не верит чужим слезам,
Он ценит дела, а не то, кто и что сказал.
Великий Ростов! Твоя Хозяин ушел за Дон,
И там, где степи, теперь его новый дом.
По взмаху руки расцветает весной ковыль,
Его дыхание – зной и дорожная пыль.
Хозяин веками за Дон проливал свою кровь.
На чью-то слабость лишь вздымлет сурово бровь.
Ему незнакомы слова: «Но ведь я не могу!»
Он жизнь свою сотни раз отдавал врагу.
Хозяин плетет из тумана – солнечный свет.
Его называют вечным, хранят от дел,
Он сотни детей встречает в полях по утру,
И птицею, шепотом, тает он на ветру.
Хозяин поутру ведет по реке кобыл,
Он сам их кормил, из малых кобылиц взрастил.
Он поит реку волшебным их молоком —
он чудом жизни давно уже к ней влеком.
Хозяин порою несет на плечах грозу,
В нее добавит он смех и тоски слезу.
Шумит камыш? То хозяин плетет свою сеть,
Он будет ее плести – и о звездах петь.
О сотне русалок, сокрытых в низовьях рек,
О полчищах ратных, устроивших здесь набег.
О тех, кто грабил, и кто отдавал свое.
Хозяин их помнит – и в песнях воссоздает.
Хозяин плетет лениво в степях свою сеть,
Он прячет в ней горечь тмина и солнечный свет.
Тихонько поет он песню о славном краю,
Мне ветер ее доносит, и я пою.
Знаешь, нет ничего сильно страшного,
В том, чтобы выйти за грань сознания.
Двери раскрыть в пустоту мшисто-влажную,
Кристальную ясность зажечь познания.
Сквозь призму реки, отражающей души,
Ты видишь свет чьих-то сильных желаний.
Задержишь дыхание: «Я стал не нужен!»,
У Бога просит он покаяния.
Насколько же много сложных шагов,
Решительно сломанных ситуаций.
Когда – из Мира и из оков, —
Шагаешь в вечное подпространство.
Навечно уйти? Просто сделай шаг.
Вот только вряд ли уже вернёшься,
Однажды осмыслив, что был неправ,
К жёсткой истине прикоснешься.
Каждый миг умирают где-то,
Солнечным, ясным, погожим днем:
Маленькие, искренние дети —
За них все плачут, а мы поем.
«Боже!» – песнь погребальным стоном.
«Будь же жесток, накажи убийц!»
Бог – далеко, не всегда поможет;
Вряд ли вдохнет он обратно жизнь.
Жадные тверди полночной заводи,
Что по ту сторону вечной Стикс:
Новые души встречают с радостью,
На берегах – их понурый лик.
С честью и смыслом, здоровой совестью,
В мире давно накопились трудности.
Хочется крови? Пожалуй, скроем-ка,
В толще грехов беззаботной юности.
Чужие дети – добыча хищников,
Добыча сильных волков неправедных.
Это для вас он – родное личико,
А для кого-то – он дичь. Все правильно.
Чужие дочери, отцовы мальчики —
Кому есть дело до раны матери?
Они ломают на память пальчики,
Верша свой пир на кровавой скатерти.
Волков воспитывать – дело трудное,
Обычно их все калечат в детстве.
Кого наказывать, зачем же судим мы,
За чью-то взрослую безответственность?
За что-то детское, давно забытое?
За годы травли в родном селе?
И вот выходит в мир – все разбитое,
Где боль давно, а душа в огне.
Давайте вместе судить научимся,
Создавших походя из ничего:
Убийц, маньяков, садистов – сильными,
Огонь обрушив свой на него.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.