© Феалин Эдель, 2021
ISBN 978-5-0055-1707-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Голубое небо, голубое море и белая точка на горизонте. Жрица взглянула в эту точку – и точка посмотрела на жрицу. Жрица стояла на берегу перед огромным обрывом, в голубых одеждах с покрытой головой. Птица взглянула в жрицу – и жрица подняла руку. Белая сова приземлилась на тонкие пальцы, впившись в кожу когтями. Но жрица стерпела, как стерпела бы многое ради возможности смотреть «в». Несколько секунд птица и жрица заглядывали друг другу в глаза, а после раздался голос.
– Госпожа Гайа, староста просит вашей помощи!
Девочка в простом льняном сарафане запыхалась, видимо, бежала без передышки от самого поселения. Это была дочь старосты – она всегда звала Гайю, когда жрица была нужна.
Гайа кивнула, кивнула и её сова.
Жрицы жили вне поселений, хотя и не очень далеко. Староста позволял им обрабатывать почву, вести хозяйство и выгонять скотину на выпас, но к обсуждению дел деревни они не допускались. Их звали, только если случилась какая-то беда.
Гайа пригнулась, чтобы пройти через низкую арку двери в небольшой деревянный домик.
Молодой парень лет восемнадцати сидел на лавке, прислонившись головой к брёвнам стены, и едва различимо шептал. Мать – старая седая женщина – прикладывала ему ко лбу льняную тряпку, смоченную холодной колодезной водой, набранной в небольшое ведёрко. Парня звали Жени.
Сова слетела с руки Гайи и уселась парню на колени, с интересом заглядывая в его лицо.
– Что случилось? – спросила Гайа, присаживаясь за стол в отдалении от больного.
– Сегодня проснулся, с печки спустился да и упал, как подкошенный. Ни работать, ни спать не может, всё лежит и шепчет, сидит и шепчет! – приговаривала мать, протирая тряпочкой раскрасневшееся лицо Жени.
Сова покачала головой и обернулась к жрице. Они снова внимательно смотрели друг другу в глаза, а потом Гайа спросила:
– Что же шепчет он?
– Шепчет, что жаль ему, не может ни в поле работать, ни корову подоить, ни гусей покормить…
– Оставьте меня с ним одну, – попросила Гайа.
Когда все вышли, она присела перед парнем на колени и взяла его руки в свои. Сова слетела с места, с любопытством склонила голову, наблюдала за происходящим.
– Жени, послушай, Жени, – мягко проговорила Гайа и улыбнулась как ребёнку. Сколько бы дел на него ни взвалили – он был лишь уставшим мальчиком. – Ты очень многое делаешь для семьи, работаешь много, помогаешь всем. Спасибо тебе, Жени…
Жени поморщился, словно ему стало больно, и слёзы покатились по его щекам, непрошенные слёзы. Он крепко обхватил руки жрицы своими пальцами и прикрыл глаза, замолкая. Гайе бросились в глаза его задорные рыжие волосы и исхудавшее сильное тело.
– Ты молодец, Жени, ты очень полезен, очень нужен нам. Даже ничего не делая, ты будешь нужен, тебя никто не осудит. Ты устал, Жени, отдохни – и всё будет хорошо.
Жени закивал часто-часто, сглатывая слёзы и рвущиеся наружу рыдания.
– Всё будет хорошо, – как мантру повторила Гайа и погладила парня по мокрым от пота волосам, с удовольствием ощущая под пальцами мягкие кудрявые локоны.
Жени припал к её груди и зарыдал уже во весь голос.
***
Когда Гайа убиралась у себя в доме, она всё думала о том парне Жени, и о его проблеме, и о том, как она ему помогла. Сова сидела на подоконнике и с важным видом клевала пойманную на ночной охоте уже мёртвую мышь.
– Он же так любил работать! – удивилась Гайа. – Что же случилось с ним утром?
Сова вытерла окровавленный клюв о мягкую шёрстку и ответила:
– Силы человека имеют свойство заканчиваться.
– Но человек разве силы во вселенной не находит?
Сова рассмеялась, коротко, сипло.
– Человек уже давно не находит. Человек находит силы в человеке. А мальчику никто его затраты не компенсировал, вот внутренний ресурс и истощился. Слышала, как мать только и жаловалась, что он работать не может?
Гайа вздохнула и продолжила работать метёлкой.
Через несколько дней Жени сам постучался в дверь домика жрицы. Сова увидела его в окно, с любопытством рассмотрела зелёные глаза и веснушки на щеках, потом фыркнула совсем по-человечески и демонстративно перелетела на жердь в углу спиной к гостю. Гайа открыла дверь и не смогла не улыбнуться – Жени выглядел куда увереннее, чем в прошлый раз.
– Здравствуй. Пришёл зачем ты? – спросила она.
– Спасибо сказать, – Жени спрятал взгляд и словно смутился, не желая смотреть ей в глаза.
– Так говори, – насмешливо прищурилась Гайа и пропустила парня внутрь. – А пока с мыслями собираешься, я чай тебе налью, – и скрылась на кухне.
Жени остановился в светлице, окинул взглядом рукодельные шторки, большую прялку, подставку для метёлки и жердь для совы, большой деревянный стол со скатертью. Сова, почувствовав его присутствие, демонстративно нахохлилась, но обратно не повернулась, сделав вид, что спит, уткнувшись клювом в угол. В доме было светло, чисто и очень уютно.
Гайа вынесла из кухни чайник и поставила его на большой стол посреди комнаты, наполнила две небольших чашечки. Внутри комнаты распространился аромат собранных трав.
– Спасибо тебе, – проговорил Жени, принимая чашку и присаживаясь за стол. – За чай и за помощь. Мне стыдно как будто, что слабым был…
Гайа присела напротив, и сама глотнула свой отвар.
– Страшного ничего в этом нет, – пояснила она. – Любым людям свойственно – быть слабыми. Даже тебе. Мне даже.
– Ну ты-то! Не бывает такого! – изумился он, и его большие зелёные глаза от удивления стали казаться ещё больше.
– Конечно, бывает, – фыркнула жрица. – Слабой бываю, уставшей, ленивой. Но я не одинока, а ты…
Жени кинул подозрительный взгляд в сторону совы – а точно ли она достаточно хорошая компания для доброй Гайи?
– Если нужно будет, я приду, – твёрдо заявил Жени. – Если сова… улетит. На охоту, ещё куда.
От наглости такой сова вспорхнула с подставки, вихрем приземлилась на стол и угрожающе раскрыла огромные белые крылья. Гайа подхватила птицу руками, бережно прижала к себе, пока та трепыхалась и царапала когтями белые женские руки. Гайа только рассмеялась, заметив, что Жени вскочил было ринуться ей на помощь.
Сова успокоилась, распушившись, устроилась на покрытых голубой тканью коленях жрицы, а сама Гайа снова взяла в руки чашку.
– Бояться не надо. Она мой друг, – пояснила она. – Как тебе чай?
– Вкусный, – честно отозвался Жени. – Гайа, можно я приходить буду? Помогу в хозяйстве. Я много умею всего!..
– Конечно приходи, – согласилась Гайа. – Всегда рада тебе буду. Трав тебе соберу. Приходи.
***
Жени приходил к Гайе по нескольку раз на неделе. Заваривал чай, пока она пряла или вышивала, выгонял и пригонял её гнедую кобылку, поливал и вскапывал огород. Гайа всегда улыбалась, разговоры их были легки и просты. Если Жени приходил подавленный – Гайа всегда заставляла его смеяться. Сама же Гайа не грустила никогда.
Жени интересовало всё, что было связано с жрицей, – как она живёт, чем питается, сколько раз в день выпускает сову на охоту, но реальность оказалась куда прозаичнее ожиданий деревенского парня. Гайа ела, как все остальные люди, работала так же, как все, а сова сама решала, когда ей нужно улететь, иногда пропадая целыми сутками.
– А кому служишь ты? – спросил Жени однажды, когда они вышли вскопать высохшую землю, чтобы её засеять. – Жрицы всегда служат кому-то.
– Людям служу, – просто ответила Гайа. – Вашему поселению, старосте, вашим животным и растениям, морю и небу, деревьям и травам.
– А что есть твоё служение? – продолжал допытываться он. – Заклинания, подношения, молитвы…
– Помогаю я, – улыбнулась Гайа. – Нужна кому-то помощь – я смотрю в него – и вижу, как помочь.
– Говорят все, что колдунья ты, – нахмурился Жени. – Что сухую землю влажной делаешь, чистое небо облаками укрываешь, вылечить больного можешь или живого убить…
– Ну и говорят пусть, – пожала плечами Гайа. – А как сухую землю влажной сделать иль больного вылечить, ты знаешь и сам.
Жени задумался.
– А что значит смотреть «в»?
– То и значит, – фыркнула Гайа и осмотрела свой небольшой огород, спрятанный под кронами домашних яблонь и груш, оплетённых красным виноградом. – Вот видишь землю, смотришь на неё – сухая она, – Гайа воткнула в землю лопату, надавила на неё всем своим телом и вытащила кусок чернозёма. – А посмотришь в землю – так поймёшь, что в глуби влажная. Просто копать нужно. Ты будешь копать?
Жени рассмеялся и тоже взялся за лопату.
– Интересная ты жрица, – заметил он, присоединяясь к работе. – Богам не служишь, волшебством не владеешь, сама, руками землю обрабатываешь, сама еду выращиваешь. А сова зачем тогда?
– Прилетела сама она. Со мной и осталась.
Жени окончательно уверился в том, что жрица ничуть не волшебнее его самого. А оттого лишь сильнее проникся к ней восхищением и преданностью.
Стал он смотреть, как Гайа другим помогает, как работает, как видит своим волшебным даром – и чувствовал, как всё меньше хочется от неё отходить, как всё больше хочется смотреть вместе…
***
– Ты смотри, – говорила Гайе сова. – Не привяжи к себе мальчика, тяжело расставаться будет.
– Да кто ж его у меня держит-то? – удивлялась Гайа. – Сам уходит, приходит сам. Слушает, вопросы задаёт. Неглупый, понимает, не для того я в этом мире существую.
– Ты на людскую мудрость не уповай! Не то были бы они все Зрячими, не было бы у них ни болезней, ни проблем… Ты, Гайа, совсем птенец ещё, крылья никак не вырастут. Одной тебе быть следует. А если желаешь его в ученики взять – то требуй с него обет, чтобы никого не смел в жёны звать, да чтоб сам ни с кем любовью не занимался, не то будет беда большая, сама в него посмотри!
– Злая сова ты, жестокая, – обижалась Гайа. – Не буду я парню жизнь портить, не буду обеты давать заставлять. Не хочет он в ученики, любопытно ему только, не более. Любознательный да работящий, хороший он, смотрела я в него, знаю…
– Слепые зрячими становятся, а Зрячие слепыми, – недовольно ворчала сова. – Нет волшебства сильнее любви. Нет того, кто чар её на себе не испытал.
– Брось ты, – не соглашалась Гайа. – Я всех люблю – и травы, и ветви, и скалы, и небо, и Жени, и всех людей поселения.
Молчала сова, не соглашалась, но и спор не продолжала: и так знала, что дальше будет. Знала и то, что молчать следует.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.