© Гореликова, 2016
ISBN 978-5-4483-3935-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Если вы умеете читать по-русски, то наверняка знакомы с романами, написанными Александрой Невской. Именно под таким именем Антонина Борисовна известна своим поклонникам.
Пришла пора приоткрыть некоторые, так сказать, таинственные завесы в судьбе популярной писательницы.
Начнем с начала…
В свое время Антонина Борисовна закончила романо-германский факультет педагогического института имени Ленина. Потом преподавала английский язык детям с пятого по десятый класс.
Работа в школе Антонине Борисовне нравилась, тем более что дедушка Черненко – был такой персонаж на российской политической арене – прибавил учителям зарплату, и Антонина Борисовна при небольшой, в общем-то, нагрузке получала двести рублей в месяц.
Затем вожди стали быстро меняться. На трибуну вылезали все новые и новые лица, а деньги стали стремительно обесцениваться. Вскоре двести рублей стоила булочка с сахаром, испеченная в немецкой кондитерской на Ордынке.
К этому моменту Антонина Борисовна была уже замужем и имела трехлетнего сына.
Чтобы как-то прокормить семью, она перешла в частный лицей, где учеников подвозили личные водители, их портфели носили лицензионные боди-гарды, а учителя получали пятнадцатипроцентную надбавку за риск.
Однако денег все равно не хватало.
Тогда Антонина Борисовна стала давать уроки еще и на дому. У своих учеников, разумеется, потому как в собственной квартире ютились вчетвером – сама Антонина Борисовна, сын Мишаня, муж-интеллигент, заплутавшийся в дебрях перестройки, и свекровь Лидия Валерьевна, бывший музыкальный работник.
Какое-то время семья держалась на плаву.
Однако вскоре в одном из особняков на Рублевке Антонину Борисовну укусил суматранский хамелеон стоимостью пятнадцать тысяч долларов, а его хозяин в малиновом пиджаке, с грехом пополам освоивший герундий, заплатил за лечение учительницы всего сто пятьдесят.
У мерзкой твари оказались на удивление острые зубы, Антонине Борисовне наложили восемнадцать швов, и она три месяца ходила, опираясь на костыль, любезно предоставленный свекровью.
Ученики тем временем рассеялись – кто в оффшоры, кто на Востряковское кладбище.
Перед семьей вновь замаячил призрак нищеты.
Неизвестно, как бы повернулась наша история дальше, если бы не счастливый случай.
Давным-давно, еще в институте, Антонина Борисовна начала переводить английский роман из жизни не то сэров, не то пэров, в общем, членов королевской фамилии.
А потом на встрече выпускников разговорилась с бывшим одноклассником, Филиппом Рахлиным, который обзавелся собственным издательским домом Filkin’s Gramota и подыскивал авторов для раскрутки.
Перевод, сделанный Антониной Борисовной, пришелся прямо в жилу. Роман издали на плохой офсетной бумаге и заплатили автору пятьсот долларов.
На эти деньги Антонина Борисовна купила мужу спортивный костюм Adidas, а себе зеленый китайский пуховик и кожаную сумочку на длинной золотой цепочке, чтобы было с чем ходить в театр.
Через два месяца – как раз в разгар зимы – из пуховика полезли куриные перья, и Антонина Борисовна была вынуждена сесть за второй роман.
На этот раз это была чистая отсебятина. Главными героями являлись некая графиня Лилиан и международный авантюрист Ричардсон, один в один похожий на французского киноактера Бельмондо.
В то время российская публика и слыхом не слыхивала про Сидни Шелдона, поэтому роман «Алый песок» ушел влет. Антонина Борисовна получила восемьсот долларов и договор на эксклюзивное издание еще трех книг.
Тогда Антонина Борисовна завязала с надомными уроками и быстро написала новую серию приключений графини.
И когда ее четвертый роман «Струящиеся камни» возглавил список хитов, Антонина Борисовна бросила и лицей тоже.
Дальше все пошло, как по маслу. Романы вылетали из-под пера Антонины Борисовны, как… хм, чуть было не воспользовалась словами Кинга «как дерьмо из коровьей задницы»… ну да из песни слов не выкинешь, sorry!
В результате такой плодотворной деятельности Антонина Борисовна и ее домашние зажили на удивление дружно.
Муж – а звали его, кстати, Константин Сергеевич – смог вернуться к своему любимому занятию – изучению влияния тюркского языка на ассирийскую культуру. Свекровь съездила отдохнуть в Карловы Вары. Сын Мишаня поступил в престижный экономический вуз, а сама Антонина Борисовна вставила зубы и регулярно посещала массажистку. Венцом сего благополучия стала прекрасная четырехкомнатная квартира с огромной кухней, купленная по ипотеке.
А потом случилось страшное. Продажи стали падать.
Видимо, читающая публика пресытилась приключениями графини Лилиан и переключилась на «Ночные смены» и «Дневные патрули». Антонину Борисовну стали теснить молодые и рьяные.
Первой забила тревогу литературный агент Антонины Борисовны. Да-да, у нее появился свой агент, точно так же, как у издателя Рахлина – недвижимость в Испании и небольшой бизнес в Израиле.
Агента, а точнее, агентессу, звали Альбина.
Альбина была из породы тех женщин, которые поступают, как стервы, думают, как стервы, да и выглядят точно так же.
Тем не менее, с Антониной Борисовной у них сложился долгий взаимовыгодный союз, женщины привыкли друг к другу и даже ездили вместе в Милан на шопинг.
Сначала Альбина просто истерила по телефону, пересчитывая недополученную выгоду, но Антонина Борисовна оставалась спокойной, как скала посередь бурного прилива.
Тогда Альбина решила пробудить в писательнице зависть и подсунула ведомость по выплате гонораров восходящей звезде, фантасту Дозорченко. Но и к этому факту Антонина Борисовна отнеслась с мудрой беспечностью успешной зрелой женщины.
Положение Альбины было патовым, однако и она была не проста. Да и будь она проста, смогла бы она, по-вашему, добиться всего того, чего добилась в этой жизни?
Альбина умела уговаривать, и после месяца непрерывной осады Антонина Борисовна согласилась на серьезный разговор со своим агентом.
***
Встреча оказалась трудной. Доказательством служил тот факт, что обычно некурящая Антонина Борисовна выкурила почти целую пачку, а курящая Альбина – три с половиной. Официант, наряженный в кимоно, не успевал подтаскивать чистые пепельницы и рюмочки с подогретым сакэ.
К концу вечера Антонина Борисовна сдалась. Признала, что в ее романах не хватает духа времени и герои нуждаются в некоторой модернизации и модификации.
– В маркетинге это называется «рестайлинг», – авторитетно объяснила Альбина, и Антонина Борисовна горестно кивнула.
– Аллочка, но что же надо менять конкретно? – спросила она после того, как Альбина вскрыла четвертую пачку «Vogue Аroma».
– Сейчас идет совсем другой тренд, – изрекла Альбина, пуская клубы ванильного дыма. – В моде драйв. Экшн. На худой конец – фэнтези.
– Фэнтези?
– Ну, фантастика.
Фантастика? В воспаленном мозгу Антонины Борисовны промелькнули полузабытые воспоминания. Туманность Андромеды и медуза, наползающая на голубой горизонт.
– Но я не умею писать про звездолеты, – умоляюще воскликнула она.
– Какие еще звездолеты? – удивилась Альбина. – Вторая волна Гэллапа показала, что аудитория хочет читать эротику. А пятнадцать процентов – порнографию.
– Порнографию??
– Да, – агентесса захихикала и засунула в переполненную пепельницу еще один окурок, похожий на заморенного белого червячка. – Надо добавить в ваши романы откровенные сцены, дорогая! Это будет ошеломляющий успех!
Так, под натиском стервы-агентессы Антонина Борисовна сломалась. Сломалась настолько, что согласилась добавить в еще недописанный роман порнушки.
***
На следующий день Антонина Борисовна проснулась с больной головой и сухостью во рту. Первым воспоминанием о вчерашнем был вкус теплой японской водки.
С трудом сдерживая рвотные позывы, Антонина Борисовна доплелась до ванной и сунула голову под кран.
От холодной воды немного полегчало.
Писательница выпила стакан апельсинового сока, велела приходящей домработнице не греметь кастрюлями и заперлась в своем кабинете.
Накануне сюжет забуксовал в удачном месте. Эксцентричный миллиардер Рурк обманом завлек графиню Лилиан в свой яично-желтый ламборджини и повез на свою виллу в горах.
Постельная сцена входила в контекст, как нож в теплое сливочное масло.
Но, боже, как же безумно болела голова!
Монитор глумливо подмигивал, системный блок издевательски гудел, а каждый удар сердца отдавался набатным звоном в непривычной к алкоголю голове.
Антонина Борисовна задернула шторы, выпила таблетку аспирина и прилегла на диван в надежде хоть на секунду забыться и уйти от этого жестокого, жестокого, жестокого мира, в котором гнусные самцы соблазняют прекрасных женщин, а мерзкие официанты в кимоно, но со славянскими физиономиями, разбодяживают сакэ дешевым портвейном.
Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Лекарство не действовало.
Антонина Борисовна застонала. Нет, сегодня она решительно не в состоянии писать. Не только бесстыдных сцен, но и вообще никаких. Но как же данное Альбине слово?
О-о-о, нет… За что??
Антонина Борисовна открыла опухшие глаза и снова села к компьютеру.
Что же должен сделать бразильский…
…или аргентинский? Фиг их тут всех упомнишь с такой-то головной болью!
миллиардер, чтобы поразить воображение графини?
О-о-о…
О-о-о!!! Он приказал своим чернокожим служанкам наполнить ванну
…до краев!
холодным
…непременно холодным – ледяным!!
шампанским «Veuve Clicquot».
Антонина Борисовна сверилась по словарю, как правильно пишется это слово.
Потом он велел оборвать лепестки с розовых кустов
…блин, как же называется этот долбанный сорт? Ну ладно, напишем просто – «алых роз», это и стильно, и дает простор читательской фантазии.
Так вот, лепестками алых роз миллиардер Рурк выстлал всю комнату
…ванную комнату? Нет, пусть будет «спальню». Ага, спальню. И коридор, ведущий в полутемный зал
…нет, лучше – «пещеру, наполненную мраком и ласковым шепотом воды».
Черт, если эта домработница еще раз грохнет посудой, она ее уволит!
Антонина Борисовна поморщилась, однако пальцы ее продолжали дробно стучать по клавиатуре.
Гибкие наложницы, одетые в полупрозрачные газовые покрывала
…ну чем не эротика? Так и до групповухи дело дойдет! – с надеждой подумала Антонина Борисовна.
Так вот, преданные служанки наполнили бассейн отборным шампанским, забросали все вокруг лепестками и зажгли свечи.
Куда же без свечей? Это такой же непременный атрибут изысканного секса, как аспирин после хорошей пьянки.
Ароматические свечи потрескивали, испуская фантастические запахи
.. нет, «запахи» – это вульгарно, пусть будет «благовония».
Благовония курились, а ламборджини несся по горному серпантину, увлекая графиню Лилиан в порочные объятия Рурка. А сам он в это время уверенно вел автомобиль
…одной рукой! – а другой… что же он делал другой?
А другой он ласкал упругую грудь Лилиан, вздымавшуюся из пенных кружев вечернего платья.
На землю упала ночь, и луна вышла из-за туч
.. или из-за гор? Неважно, потом поправлю
и заговорщически подмигивала влюбленным.
…Хотя нет, это Рурк сошел с ума от страсти, а графиня Лилиан всего лишь хочет отомстить своему неверному возлюбленному Ричардсону, который в это время уплыл на яхте к Каймановым островам.
Луна была похожа на голландский сыр
…а есть-то, между прочим, хотелось!
Антонина Борисовна посмотрела на часы. Ого! Скоро два. Перерыв.
Антонина Борисовна прошла на кухню, съела свежеподжаренную котлетку и повеселела окончательно.
Вернувшись в кабинет, она больше не отрывалась от романа, и к вечеру откровенная сцена была написана.
Окрыленная успехом, Антонина Борисовна позвонила Альбине.
– Да! – раздался хриплый голос.
– Аллочка, я написала! – торжествующе сказала Антонина Борисовна.
– Кто это? – переспросил тот же голос, и Антонина Борисовна заметила, что он совсем даже и женский, а мужской.
– А это кто? – спросила она. – Мне нужна Альбина.
В трубке послышался стук и даже будто бы какая-то возня и выразительные ругательства. Наконец трубку взяла Альбина.
– Александра, это вы?
Альбина терпеть не могла природного имени Антонины Борисовны и всегда называла ее по псевдониму.
– Да, Аллочка, это я. И я написала это!
– Прекрасно! Высылайте по почте, – велела Альбина и настолько быстро отключилась, что Антонина Борисовна не успела ничего сказать, а только услышала сдавленный стон и слова: «Суй сюда».
Антонина Борисовна только пожала плечами, недоуменно глядя на трубку.
Оставшийся вечер в семейном кругу прошел просто великолепно.
***
Катастрофа случилась на следующий день. Альбина позвонила с самого раннего утра.
– Вы что, обалдели? Что вы написали?
– Что я написала? – испуганно переспросила Антонина Борисовна.
Несмотря на свои девяносто семь килограммов, она как-то терялась в присутствии Альбины. Меткие и хлесткие выражения, ставящие стерву на место, приходили гораздо позже.
Чтобы куда-то их избыть, Антонина Борисовна даже придумала персонаж, леди Анну – леди не по рождению, а плебейку и парвеню, обманом вышедшую замуж за престарелого лорда Винтера и потом уморившую его, чтобы получить титул и наследство.
Так вот, в каждом романе графиня Лилиан хорошенько отчитывала, если не сказать – отчекрыживала – выскочку леди Анну.
Такой ход придавал хорошую динамику сюжету, да и сама авторша как-то успокаивалась.
Но это в романе, а сейчас Антонина Борисовна аж затрепетала от недовольного Альбининого голоса.
– Разве это эротика? – продолжала вопить в трубке Альбина. – Это самая настоящая порнуха. В том смысле, что без отвращения ее и читать-то нельзя. Херня херней!
Антонина Борисовна поежилась.
– Но почему? – еле слышно спросила она.
– Почему?? Да вы сами-то поняли то, что написали? Я вам сейчас зачту! – пригрозила Альбина и зашуршала в трубке листами.
Антонина Борисовна в изнеможении опустилась на стул.
– Вот сейчас… Вот здесь… Вот слушайте! «Твердой рукой он сорвал кружевную преграду, и его глазам предстали девственные перси, покрытые легким золотистым загаром». И дальше. Дальше еще хуже. «Она взяла его нефритовый стержень и бестрепетно направила в свою пещерку, полную сладострастного тумана». Что за херня? Где вы набрались такой пошлости?
– Это литературный русский язык, – попробовала, было, оправдаться Антонина Борисовна, но Альбина, в свое время окончившая техникум советской торговли, не дала и рта открыть.
– Да это просто бредятина! Слюнявая чушь, которую городят пенсионеры, когда занимаются виртуальным сексом!
– Чем занимаются? – пискнула Антонина Борисовна.
– А, что с вами говорить! Такое впечатление, что вы сами никогда не трахались! А ведь у вас сын взрослый, надо же соображать! Нет, это никуда не годится. Считайте, что вы мне ничего не посылали и я ничего не читала. И, ради бога, напишите по-настоящему эротическую прозу, вы же не девушка, в конце концов! Все, до связи! – и Альбина отключилась.
Антонина Борисовна так и осталась сидеть с красными, как помидоры, щеками. Потом она неверными шагами ушла в спальню, где рухнула на тахту и стала сотрясать неутешными рыданиями супружеское ложе.
Минут через сорок, несколько успокоившись, Антонина Борисовна умылась, напудрила воспаленное лицо и задумалась над своей личной жизнью.
Безусловно, интимные моменты у них с мужем случались. Причем не так уж и редко. Но можно ли было назвать их эротикой? Порнографией уж точно назвать было нельзя, на это Антонина Борисовна и не претендовала, но вот эротикой?
Хм… Константин Сергеевич был нежен и предупредителен. Возможно, насчет нефритового стержня он был и слабоват, но в джентльменстве ему не откажешь.
Может быть, эротика – это нечто особенное? Выходящее, так сказать, за рамки обыденного?
Антонина Борисовна напряглась, вспоминая моменты, когда они с мужем выходили за рамки.
Пожалуй, ближе всего к этому они были четверть века назад, когда поехали дикарями в Крым. Тогда им чудом удалось снять очаровательную веранду с видом на море. Были они молоды, Костя высок и строен, а она белокура и красива.
Спали молодожены на продавленном диване со скрипучими пружинами, которые изрядно отравляли беспечное курортное существование. Однажды, измаявшись, молодожены отправились в горы, и там, на небольшой лужайке под кустом барбариса у них случился неподражаемый секс.
В какой-то момент Костя сделался столь неистов, что, даже сейчас, спустя годы, у Антонины Борисовны, при одном только воспоминании захватило дух.
Кстати! Надо обязательно запомнить это ощущение и непременно описать его!
Так вот, неистовый Костя довел свою молодую жену до полубезумного состояния.
Уже после конца она лежала, томно раскинувшись на предусмотрительно постланной юбке, а Костя все еще продолжал двигаться и что-то шептать.
– Иди сюда, милый! – нежно позвала Антонина Борисовна, а тот злобно воскликнул:
– Чертовы муравьи! Тут их целый муравейник! Всю задницу искусали.
Только невыразимое удовлетворение не позволило ей расхохотаться в голос. Костя был просто великолепен, жаль только, что тот случай начисто отбил у него охоту заниматься любовью на природе.
Антонина Борисовна прислушалась к собственным телесным ощущениям, стараясь сохранить их, чтобы впоследствии как можно точней переложить на бумагу.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.