© Григорий Зарубин, 2024
ISBN 978-5-0059-9172-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Мы не ведаем будущего,
не вправе менять прошлое,
но можем достойно прожить
сегодняшний день…
Великий Тайджи Гирей стоял на холме и смотрел завороженно, наблюдая, как пылают сотнями костров в долине Катуни аилы кумандинцев. Самих кыштымов с их нищим скарбом джунгары погнали на юг.
На корявый сук старой сосны подвесили за правую ногу старика. Левую ступню отрубили. Укумал отказался подчиниться приказу…
– Здесь моя земля. Здесь жили и умирали мои предки, умру и я. Тому свидетелями будут Великие Ульген и Эрлик…
– Что ж, ты сам выбрал свою смерть. Будешь висеть, – пока ветер не растреплет твою кожу в лохмотья и гнус не выпьет кровь до последней капли!
– Да будет так, – улыбался старик, качаясь вниз головой из стороны в сторону.
– Ты радуешься?
– Да! я вижу и твою смерть.
– А ну-ка расскажи! – захохотал Гирей, – я сегодня не тороплюсь.
– Что ж, слушай!
– В тот день, когда повернет Катунь свои воды вспять, вырвется из-под земли Гриф Золотой. Расправит крылья огненные. И в этот же миг ты умрешь!
Через три луны веревка оборвалась, избавив старика от жестоких мучений…
***
1705 год от Рождества Христова.
В этом году что-то пошло не так. Весна – так себе. Холодное дождливое лето. Теплая осень. И сейчас даже сильные морозы не смогли сковать могучий Енисей. Точно в громадной бане парит от синей водной ряби, да в середине реки проплывают местами тонкие искристые льдины.
А на берегу возле добротного дома Васьки Котлова столпились людишки. Озябли малость, ожидая хозяина здешних приисков. Оттого и громко переругивались.
Но вот вышел на резное крыльцо купчина. Погладил бороду, поцарапал брюшко. Дюжина мужичков притихла.
– Вот вам, «детушки», за труды ваши и старания, – побросал им сверху маленькие холщовые мешочки с денежкой и добытым великими трудами золотым песком.
– Точно собакам! – Гаврилка, – в выцветшем зипуне и рваных лаптях, – недовольно подобрал плату с рыхлого снега.
– Приходите по весне. Работа будет, – будто не слышал бурчания мужичков Котлов, – по весне приходите. Да не к дому, а сразу на новый рудник.
Собрался было уходить, но углядел, что инородец топчется в сторонке.
– Ну? а тебе-то чего? Иди с Богом! Кормил тебя, поил, обул, одел. И довольно…
Тунгус низко поклонился и уплелся восвояси.
А Гаврилка, беглый каторжник, с острыми скулами, стоял недвижно, дерзко задрав загорелый подбородок.
– А тебе чего еще, межеумок?! – махнул рукой купец, – иди, иди отсель!
Тот, взглянув презрительно, зашагал вдоль берега вверх по течению…
***
– После ужина, мыслю, поедем! – дюже довольный уселся на лавку хозяин большого дома.
– Василий Мелентьич! С какой стороны начнем-то? – подручный купца Никодим уже заряжал, проверял пистоли.
– С северной, пожалуй, – крякнул Котлов, – думаю, что те охламоны увяжутся за тунгусом. Тогда – ищи-свищи по всей тайге.
Пришел сосед, тоже промышленник знатный Енисейских землиц, Прошка Авдеев. Перекрестился на иконы…
– Здоровенько!
– Ага! И вам не хворать. Уехал твой голландец-то?
– Нет. Дик хочет еще пушнины подкупить.
– Никак, на охоту собираетесь?!
– Ага…
– На медведя?
– На «горбачей»…
– Хорошее дело! А вдруг как воевода прознает?!
– Своих-то всех выловил? – хитро прищурился Василий.
– Всех почти. Сидели на опушке у костра. Грелись. Один сбег. Утоп в болоте.
– Жаль, наверное?
– Конечно, язви: на ем сапоги новые были, да три рубля за пазухой!
***
Уже затемно вооруженный конный отряд, скрипя снежком, выехал за ворота.
– Ребятушки! Пол-алтына дам – за каждого.
Никодим ощерился. Племянники захихикали промеж себя.
– Мало что ли?!
– Василий Мелентьевич! – приказчик нагнал хозяина, – дюже обидно слышать от вас такие речи. Все цельно преданны мы вам и без платы…
– Ну—ну! – пристально взглянул на подручного Котлов, – ладно! По рублю дам!
– Другое дело! – племяши стеганули лошадок. Рысцой исчезли в морозной ночи.
***
Нагнали «горбачей» быстро. Всемером сидели на бережку, грелись у костра. Что-то жарили на длинных палках.
Охотники спешились. Привязали в ельнике коней. Разделились. Котлов с приказчиком крались вдоль берега. Молодежь, как более резвая, ушла в обход в сторону леса…
Не прошло и четверти часа – из черного ивняка загремели выстрелы.
Котлов прицелился из-за валуна, пальнул из пищали так, что в ушах зазвенело.
– Пороху пересыпал, зараза! Никодим, дай пистоль!
Никодим не слышал. Побежал, спотыкаясь на скользком льду, к костру добивать уцелевших.
Пока добрался хозяин, дело было кончено. Племянники уже вовсю орудовали: шарили по одежде, снимали с мертвяков сапоги, вытряхивали на снег из мешков скарб…
– За остальными, Василий Мелентьевич, нынче же, или поутру?! – Никодим протянул семь мешочков с деньгами.
– А тунгус-то был с ними?! – снял шапку купец, вытер рукавом взопревший лоб.
– Там, вон, лежит. Итого – восемь. Осталось – пяток…
– Утречком тогда, рано. А то я чегой-то приустал…
***
С утра, напившись душистого чаю с пирогами, охотники снова двинулись в путь.
Следы указывали на южную сторону. Видимо, шли до Казачинского Луга. Однако же, у первой заимки в березняке нашлись абсолютно голые мертвецы.
– Никодим, Мелентий, Яшка! – почернев от злобы, ревел купец, – а ну выволакивай всех на улицу, живо!!!
Через полчаса обитатели четырех избенок выстроились у колодца. Мужиков не было, одни старухи да дети малые.
– И кто тут такой смелый, что дерзнул меня обокрасть?! – гарцевал на вороном жеребце перед строем Васька.
Люди угрюмо молчали.
– Замерзнут, Василий Мелентьич, раздетые, да на морозе, – Никодим с опаской подъехал к хозяину.
– Ну и пущай!
Вдруг из копны выпрыгнул мужичок. Подбежал к вооруженным до зубов грозным всадникам. Упал на колени. Протянул мешочки с золотом…
– Так, три, – выхватил Котлов свое добро, – а где еще один?!
– Нету больше! – взмолился мужичек, тряся патлатой, – грязной с соломой, – бородой.
Подъехал Никодим, – Василий Мелентьич! И то, правда, там трое и лежат.
– А где четвертый?! – раскраснелся от злобы Котлов, – еще-то, где один?!
– Убег! Богом клянусь! – запричитал мужик, – убег. Зарезал брата моего – насмерть, и убег! Не губи! Прости великодушно…
– Ладно, прощаю, – купец спрятал мешки в кожаную суму, слез с коня, потянулся сладко, – веди в избу, что ли. Заодно и обскажешь – как дело было…
***
Как и предчувствовал купец, удрал от расправы тот самый беглый Гаврилка. И где его теперича сыскать? Следы в тайге замело пушистым глубоким снегом. А по тракту, что до Красноярского острога, снуют туда—сюда уймища народу. Каждый обоз не обыщешь. И вполне может статься, что пистоль или карабин сыщется и за пазухой тулупа какого-нибудь проезжего. Сам тогда бесследно сгинешь…
***
У дома воеводы Енисейской крепости повстречалась карета, поставленная на сани, запряженных в тройку добрых коней. Тут же беглый Гаврилка сидел в снегу, закованный в кандалы и цепи.
– Реттет ин! – вывалился из двери пьяненький иноземец в камзоле под казацким тулупом нараспашку. Замахал руками Котлову, – реттет ин!!!
Четверо путников приостановились, переглядываясь.
Из избы неспешно вышел незнакомый офицер в дорогой соболиной шубе до пят.
– Эй! Не ты ли Васька Котлов?! – прихватил крепко узду купеческой лошадки.
– Ну, я, – немного оторопел купчина, – а что?
– Дело до тебя имеется. Слазь-ка, давай!
– Какое еще дело? – рявкнул Котлов.
Местные казаки, что стояли в сторонке, наблюдая за сценой ареста, на всякий случай сняли с плеч карабины.
– Не балуй! Сам знаешь, за что, – погрозил пальцем офицер.
– Реттет ин!!! – заорал немец.
– Говорит, что б тебя немедля повесить! – закивал одобряюще офицер, переводя иноземную речь, – я, я! Гут, гут! Опосля, обязательно повесим!
– Дак за что?! – вскрикнул Котлов.
– Реттен ин! Битте хелфен зи мир! Зи кеннен михь тетен! – обнося перегаром, кинулся к Котлову немец.
– Нет, нет, нет! Ваше превосходительство! – поймал за воротник вельможу офицер, – самоуправство – ни к чему! Сие есть беззаконие!
«Ваше превосходительство», смертушка ко мне пришла – за грехи мои тяжкие! – застучала кровь в висках купца. Васька чуть не упал в обморок…
***
– А как Вас по батюшке величать?! Может, договоримся, а? – прошептал побелевшими губами купец.
– Имя мое – тебе знать ни к чему! А по «Артиклу» – капитан я, – офицер с удовольствием уселся в удобное хозяйское кресло, – мзду предлагаешь, подкуп мне учинить?!
– Да какую там?! Господин капитан! Гостинец! Десять рублев. А?!
– А знаешь ли ты, Василий Никодимович, что князь Гагарин, – заговорщицки подмигнул офицер дрожавшему, точно в лихорадке, Котлову, – нынче привез в Тобольск аж цельный обоз всякого «инструменту пыточного»?!
– Так я, так я, – заёкал купец, – следом и отправлю те подводы, что утаил от казны! Богом клянусь!!!
– Ну, не знаю…
– Не губи! – брякнулся на колени купец.
– А что я в Тайную канцелярию отпишу? – капитан хрустнул пальцами. Встал. Заходил по горнице. И по лицу видно – довольный.
– Дак что возможности не было раньше мне долг исполнить…
– Сто!
– Что, сто?
– Сто рублей давай! – прищурился хитро офицер.
– Где ж я возьму – сто?! Экая сумма!
– Тогда собирайся! Собака! – капитан больно пнул Котлова под дых, – «повискаришь» на дыбе, да над огнем!
– Ой, ой, ой! – застонал купец.
– Впрочем, может и повезет тебе! Сразу башку отрубят…
***
Через четверть часа карета на санях, взрыхляя снег, лихо умчалась по Енисейскому тракту.
Васька, громко охая, лежал на лавке. Хоть и потратился премного, но счастлив был безмерно, что жив остался.
Утречком пришел навестить, прознавший о горестях старого приятеля, Прошка Авдеев…
– Как ты, Васенька?
– Да, – только и вздохнул купец. Уселся на лавку, царапая затылок.
– А нашего воеводу кто-то в погребе запер. Всю ночь просидел. Вот смеху-то…
Котлов не ответил. О чем-то задумался крепко…
– Прошка! А твой гость еще не уехал?!
– С обеда собирается.
– А ну-ка пошли…
***
– Что по-немецки, означает: «реттет», иль: «риттет»?!
– «Спасите», – ответил голландец Дик.
***
– Ну, Федька! – Гаврилка Фирсов, освобожденный от холодного тяжелого железа, примерял сапоги. Гоготал радостно на весь лес, – ай да, Федька!!!
Федор Зудилин чинно восседал в карете, считывал, – делил монеты. Соболью шубу отдал обратно немцу. В казацкой-то одежде сподручнее орудовать пистолями…
– Может и мне в казаки записаться?! – Гаврилка заплясал вприсядку, быстро перебирая тощими ножонками в новой обувке.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.