© Ирина Лунева, 2016
Корректор М. Б. Степанова
Картина на обложке В. И. Грищенко
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Что такое дарование? Если верить словарю В. И. Даля, это «дар, талант, природная наклонность и умение». При этом слова «наклонность» (способность) и «умение» оказываются рядоположенными, что в реальной жизни происходит чрезвычайно редко: зачастую люди, имеющие определённые способности, не обладают умением их развить, довести до совершенства.
Человек, о котором мы будем говорить, – прямое подтверждение тезиса В. И. Даля, потому что молодой поэт (сознательно не употребляю термин «поэтесса» как снижающий образ) Ирина Лунева не только очень талантлива, но и блестяще владеет формой стихосложения, то есть тем самым «умением», ремеслом.
Ирина Лунева родилась в 1974 году в Казахстане, в городе Джамбуле, ныне Тараз. Окончила школу (с серебряной медалью), Таразский пединститут (факультет иностранных языков). Преподаёт английский язык. Работала корреспондентом в областной газете «Знамя Труда». Публиковалась в республиканских журналах и литературных сборниках. В 2002 году переехала в город Калач Воронежской области. Является председателем музыкально-поэтического клуба «Орфей». В Санкт-Петербурге в 2007 году издала в соавторстве поэтический сборник «Откровение белой луны». Дипломант поэтических фестивалей Воронежской области. Печаталась в поэтическом сборнике «Калачеевская нива», в книгах А. Д. Терновского «Строки калачеевцев, изданные в Москве», «Калач, Калач! Родимая сторонка!» Член Международного Общественного Движения Инвалидов (МОДИ), награждена медалью «Доброта спасет мир». Лауреат VI Международной премии «Филантроп» 2010 года за выдающиеся достижения в области культуры и искусства. Живёт в городе Калаче.
Прекрасно помню, как на заседании свободного жюри Международной премии «Филантроп» за выдающиеся достижения в области культуры и искусства (2010г.) я читала одно из лучших стихотворений Ирины Луневой «У Бога я»:
Шепнули вслед: «Убогая!».
Вы правы, да, у Бога я!
Меня злым словом трогая,
Вы к бездне на пути.
Себя наверх возносите,
А на спине воз носите
Пороков. Коль не сбросите
От кары не уйти…
Когда я закончила читать, при абсолютном молчании потрясённого жюри вдруг раздался робкий шепот народного артиста России Юрия Чернова: «Прочтите, пожалуйста, ещё раз…»
И дальше – шквал аплодисментов Ирине Луневой, безоговорочному лауреату престижнейшей премии.
Это стихотворение, само по себе необыкновенно человечное и по-граждански выверенное, сразу поставило поэта в разряд мастеров (чего стоят одни только сложные составные рифмы «убогая – у Бога я», «возносите – воз носите», чёткая нервная ритмика и безупречный трёхстопный ямб с лирическим дактилическим окончанием шести строк из восьми).
Метафоричность поэзии Ирины Луневой поражает своей парадоксальностью: стихотворение «Беременность», начинающееся описанием обычного состояния женщины, ждущей ребёнка, завершается совсем неожиданно и ярко:
Тяжелые роды:
Рожаю стихи.
Зато не уроды,
И строчки легки.
…Устала.
Себе отпускаю грехи.
Не зря залетала.
Какие стихи!
Великолепный лирик и философ, Ирина не боится затрагивать и очень серьёзные темы – например, отношения человека с Богом:
Нет церковного звона,
Нет печальней судьбы.
Запылилась икона
Без горячей мольбы.
…Сердце сжалось от стона,
Над собой суд верша.
Запылилась икона,
Запылилась душа.
(«Икона»)
И каким же жизнеутверждающим гимном любви звучит стихотворение «Не Грей», в котором героиня, по ошибке принявшая за героя чужака, всё-таки остаётся уверенной:
Но я – Ассоль.
И будет праздник
И чудеса!
Однако поэт Ирина Лунева – отнюдь не только лирик, но мастер такого разнообразного замеса, каких не много было в русской литературе. Сочетание лиризма и сатирических или юмористических ноток – удел избранных.
Так сатирик по преимуществу, знаменитый русский поэт Саша Чёрный в своём единственном любовном стихотворении «Мой роман» об отношениях с юной парижанкой, тайком приходящей в его холостяцкую комнату, пишет:
Свою мандолину снимаю со стенки,
Кручу залихватски ус…
Я отдал ей всё: портрет Короленки
И нитку зелёных бус.
…Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель…
У Лизы чудесные теплые ручки
И в каждом глазу – газель.
А заканчивается это великолепное стихотворение признанием поэта:
Для ясности, после ее ухода,
Я все-таки должен сказать,
Что Лизе – три с половиною года…
Зачем нам правду скрывать?
Ирина Лунева, сама того не подозревая, использует этот же симбиоз лирики и юмора в свойственной ей поэтической манере:
Спешу к любимой снова,
В желании дрожу.
Кто скажет против слово,
Ужасно накажу.
…В окно украдкой, с краю,
Оскалилась луна.
А я тебя ласкаю…
Бутылочка вина!
(«Любимой»)
Вы, уважаемые читатели, надеюсь, успели понять: перед Вами – сборник стихов большого самобытного поэта Божьей милостью, где Вас ждут радость и удивление от тех художественных открытий, которыми изобилует эта книга.
Король солнца, Людовиг XIV, писал когда-то на страницах понравившихся ему произведений: «Прочитал с удовольствием!»
Я бы написала то же самое на титульном листе сборника стихов Ирины Луневой.
Марина Степанова,член Международного сообществаписательских союзов,лауреат Международной премии им. С. В. Михалкова, кандидат филологических наук, литературный критик
Горел закат неистово и яро.
Монах и грешник встретились у яра.
Глаза в глаза. Схлестнулись лёд и пламень.
Извечный спор. Нашла коса на камень:
– Ты видел городов огромных прелесть?
– Всё это мракобесие и ересь.
– Технический прогресс берёт высоты.
– О грешниках то дьявола заботы.
– Спиртное кровь по жилам разгоняет.
– Занятье слабаков и негодяев.
– А знал в миру любовью восхищенье?
Монах угрюмо: «Это извращенье».
– Коль женщина, любя, на всё готова?..
– От блуда не отмолишься такого.
– А как же, если требует природа?
– Минуты две – для продолженья рода.
– В обители живётся очень скучно?
– Нам, кроме Бога, ничего не нужно.
И посмотрели друг на друга строго,
Но каждого своя звала дорога.
Из ночи вырван месяц-зуб.
Зарёй окрашен чёрный дуб,
Скворцы в его укрылись чуб,
Дрожат от влаги.
У речки притаился сруб —
Приют бродяги.
От бега выдохся простор.
Упёрся в корабельный бор.
Шаг путника тревожно скор
В клочках тумана.
Зовёт родительский укор
И плач баяна.
А ели шепчут: «Поспеши»,
Сметая сор с больной души,
И тихо падает в тиши
Роса за ворот.
Чеканит фразу мысль: «Прости,
За то, что молод».
Откроет дверь седая мать,
За всё готовая прощать.
Уютом будет сын дышать
Совсем немного.
Свободою с ума опять
Сведёт дорога.
Ранили небо
Стрелы заката.
По голубому —
Кровавые пятна.
Жаром пылает
Небо от боли,
Будто на рану
Насыпали соли.
Облако ватой
К ране прижалось,
Грустью багровой
Само пропиталось.
Вытащил сумрак
Стрелы из плоти.
Алые блики
Потухли на взлёте.
Небеса —
Обитель не беса!
Но с высот он на Землю пришёл.
Полюса
Добра, интереса
Горьким блюдом поставил на стол.
И вкусив
Запретного плода,
Оказались Вселенной сродни.
Старый миф,
Он что – для уродов,
Чтоб не стали богами они?
Люцифер
И двое несчастных
За отвагу сужденье иметь,
Как пример
Над кармой не властных,
Вон из рая! Не вольничать впредь!
Так и всех,
Кто думать способен,
На Голгофу от страха ведут.
Вечный грех —
Начало в утробе,
А за мысли – гонение, суд.
Не хула,
Ума рассужденья —
Неприемлемый вере закон.
Кабала
Неповиновенья —
Жизнь в страданье.
Итог – смертный стон.
Солнце улеглось в закат,
Тучи золотом пестрят,
В розовый одет наряд
Луч последний.
Сумерками свет подмят
В небе медном.
Потускнела высота.
Тут же с горного хребта
Опустилась темнота
В рощу смело,
И дневная суета
Присмирела.
Бессонная ночь заглянула в глаза,
Осталась кругами под ними.
Сегодня побил козырного туза,
Коснулся судьбы тонких линий.
И пятна азарта на впалых щеках,
Пружиною голые нервы.
Ещё не понять, кто из нас
в дураках:
Фортуна иль я, ставший первым?
Сижу в «табакерке» без окон, часов,
Довольный минутным раскладом.
Под бдительным оком крутых игроков,
Считая, что всё так и надо.
Зеро в ожиданье разинуло пасть,
Прельщённое золотом меди.
В дыму сигарет установлена
власть
Актёров суконных комедий.
И взглядом зелёным уставился фарт,
Готов на обман и уловки.
Бегу, окруженный колодою карт,
И ждёт кошелёк на верёвке.
Подземка, скверы и вокзал —
Его обитель.
Прикрыл тряпицею оскал
Купюр проситель.
У ног ушанка, рот открыв,
Глотает деньги,
Пока закрыт на перерыв
Кабак «У Стеньки».
Плакат на шее:
«Сирота, болею смертно».
Его людская простота
Содержит щедро.
Он не постиг ученья свет
И не страдает.
На вымогательство монет
Мозгов хватает.
Частенько нищего доход
Зарплаты выше.
Но, он ещё идёт в приход
Молить о пище.
А к ночи в затхлом кабаке
Сосёт сивуху
И где-то спит на чердаке,
Прихлопнув муху.
Небо сиренево-серо,
Дождь от волнения сед.
Кем установлена мера
Праздников наших и бед?
Купол зонта ловит нитей
Неповторимую вязь.
Что ж мы бредём по наитью?
Сбились с дороги да в грязь.
А на распутье скрижали,
Ангелов целая рать.
Губы у нас задрожали,
Мы разучились читать.
Голубь воркует, а выше
Кроны о вечном поют.
Мы научились не слышать,
Ищем в руинах уют.
Туч потускнела портьера,
В радугу сумрак одет.
И отпускается мера
Праздников наших и бед.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.