«Существуют две вещи, которые могут ввести слугу в заблуждение: это богатство и слава. Если же слуга постоянно испытывает нужду, он будет безупречен.»
Ямамото Цунэтомо
Я устало вдохнула тяжёлый спёртый воздух и покрутила головой, пытаясь размять каменные мышцы. Влажная от пота блузка противно липла к телу, вынуждая меня без конца её одергивать. До конца рабочего дня оставалось десять минут, поэтому я постоянно бросала взгляд на часы и мысленно подгоняла стрелку, умоляя её двигаться быстрее. Наконец, часы пробили пять, оставляя позади очередной рабочий день. Повесив отглаженную рубашку на вешалку, с облегчением отключила утюг и вышла из душной подсобки.
Поднявшись на первый этаж огромного особняка, я прошмыгнула на кухню, надеясь незаметно от управляющей перекусить, тем самым сэкономив деньги на еду, да и навалившаяся усталость не располагала к приготовлению ужина дома. По кухне разносился аромат специй, там хозяйничала Мария Степановна, нарезавшая лук быстрыми, уверенными движениями внушительным ножом. На столешнице красовались вымытые овощи, ожидающие своей очереди для нарезки. Я быстро соорудила себе сэндвич (благо наша повариха никогда меня в этом не упрекала) и расслабленно прислонилась к стене.
– Управилась уже?– спросила Мария Степановна, выкладывая измельчённый лук на раскалённую сковородку и помешивая его деревянной лопаткой.
– Угу,– с набитым ртом громко промычала я, стараясь перекрыть своим голосом шкворчание и потрескивание кипящего масла,– сейчас перекушу и домой.
Она кивнула и, слегка скривившись, провела рукой по пояснице.
«Опять спину прихватило».
– Давайте помешаю,– ненавязчиво предложила я, подходя к ней,– всё равно стою.
Женщина благодарно улыбнулась и, вручив мне лопатку, устало села на стул и начала строгать мясистый, сочный перец. Мы вместе сделали вид, что ничего не произошло. Весь персонал знал негласное правило: «Никогда не проявляй слабость!», если не хочешь потерять рабочее место. Чувствуя недомогание или имея проблемы со здоровьем – никогда не признавайся в этом, а уж тем более, никогда не жалуйся. Тебя могут услышать и донести, что приведёт к твоему увольнению. Такова жестокая реальность: если ты не в состоянии выполнять свои обязанности, значит здесь тебе не место, тебя могут отправить на более лёгкую работу, которая соответствует твоему физическому здоровью, но и оплата, соответственно, тоже изменится.
– Алина, я Вас ищу,– раздался строгий голос управляющей, вошедшей в кухню, как будто обвиняя меня в том, что я ей вдруг понадобилась.
– Я уже закончила,– ответила я, незаметно отложив лопатку на стол и отходя от сковородки, куда уже подходила Мария Степановна.
Сэндвич лежал на стуле, куда я его сунула при первых звуках её голоса, благо барная стойка скрыла мои манипуляции.
– Я воды зашла попить и домой,– отчиталась я.
– Мне нужен ещё один человек до двух ночи,– сухо произнесла она.
Подработка! Подработки мы любили и хвала Ларисе она ими нас обеспечивала по полной. Она могла бы взять сотрудника из агентства, как делают это в остальных домах, но, по неизвестным мне причинам, управляющая сначала всегда предлагала их нам и только в случае отказа, приглашала кого-то со стороны. Собственно, так я сюда и попала. Когда одна из сотрудниц не вышла на работу, а потом и вовсе пропала, Лариса решила меня оставить, согласившись на мой нестандартный график, подстроенный с учётом занятий в Университете.
– Ну так что?– вырвал меня из размышлений её голос.
– Конечно!– закивала я головой.– Без проблем.
Она удовлетворённо кивнула и, переведя взгляд на повариху, отдала указания.
– Ужин на двадцать человек к восьми вечера и закуски к одиннадцати.
– Поняла, поняла,– засуетилась женщина, доставая из шкафов баночки и скляночки и расставляя их на рабочей поверхности.
– Алина, поужинай и помогай Марии Степановне здесь. Официантов я пригласила к семи тридцати, на раздаче они сами управятся, поэтому спокойно приготовьте ужин и закуски. После полуночи они всё равно только алкоголь будут глотать,– презрительно махнула она рукой.– Уберётесь тут и в два часа Миша отвезёт вас обеих по домам, я ему сообщу.
– Хорошо, Лариса,– улыбнулась я,– спасибо.
Она кивнула и, посмотрев на нас, поинтересовалась.
– Вопросы ещё будут?
– Всё как обычно?– уточнила повариха, сдувая прядь с раскрасневшегося лица и поддерживая себя за поясницу.
Я поморщилась, Лариса тоже заметила это движение, но никак его не прокомментировав, развернулась и уже не выходе бросила через плечо:
– Всё как всегда.
Как только она скрылась за дверями, я, вытащив свой бутерброд, проглотила его в течение минуты, и мы приступили к готовке ужина. Точнее готовила всё Мария Степановна, а я была на подхвате, в основном принеси-подай, ну ещё и помешай, налей, насыпь и порежь.
Подобные вечеринки закатывались практически каждый день, поэтому все заготовки у нашей профессиональной поварихи уже ждали своего часа, оставалось только их довести до готовности, да украсить согласно запросам новоиспечённых богачей. Самое смешное было то, что т. к. сами богачи толком не разбирались в изысках блюд, то требовали всё то, что печаталось в последних модных журналах. Следовательно, в меню были те новинки, что перечислялись там, в доработке нашей Марии Степановны, которая, не смотря ни на что, жалела их и старалась сделать еду не только красивой, но и питательной. « Чтоб не травились своим виски на голодный желудок.»– приговаривала она, пряча под зеленью кусочки прожаренного до золотистого цвета мяса.
Лариса то ли не видела её самодеятельности, то ли ей было глубоко плевать на то, что они там будут есть. В любом случае, она закрывала на это глаза, поэтому-то и меню никогда толком не обсуждалось. Каждую неделю Лариса приносила новые журналы с фото блюд и развёрнутые рецепты по их приготовлению, а Мария Степановна уже сама импровизировала. Выглядело всё как на картинке, только было действительно вкусно и сытно. Сами же «великие гурманы» подмены никогда не замечали, а те кто замечал искренне верили, что именно в нашем доме повар выполнил этот шедевр кулинарии практически как в оригинале, в отличии от тех жалких подобий, что он ел ранее. Никто не готов был признаться, что некоторые изыски модных блюд попросту невкусны, ведь это говорило бы лишь о том, что ты-плебей и ничего не понимаешь в истинном вкусе. Поэтому, зачастую, молодёжь всегда мало ела на вечеринках, в основном предпочитая только алкоголь. Максимум, что они себе позволяли это закуски, потому что выбор в них всегда был обширный, и при случае того, что тебе не понравится, всегда можно было отойти в сторону и незаметно выплюнуть деликатес, что я, кстати, неоднократно наблюдала. Мария Степановна же готовила все эти изыски с душой, далёкой от веяний моды, получая в награду пустые тарелки, где всё было съедено подчистую.
– А почему Вы так стараетесь?– не удержалась от давно мучившего меня вопроса.– Ведь безусловно не сегодня, так завтра владелец сменится, даже не заметив того, как Вы для него тут старались, импровизировали и голову ломали над блюдами и закусками, которые они глотали порой не жуя!
Мария Степановна вздохнула и отложила свой жуткий тесак в сторону.
– Причин почему я так делаю очень много, но, наверное, главное это то, что все они – дети и, возможно, для тебя это прозвучит наивно, но я надеюсь, что где-то и о моих детях кто-нибудь также позаботится, когда они будут жить в подобном месте,– с надеждой сказала она, обведя руками вокруг.
Я разозлилась. Действительно наивно.
– И сколько раз хоть кто-нибудь из них Вам сказал спасибо? Оценил Ваши старания?– зло хмыкнула я.– Да они даже не замечают этого и думают, что так оно и надо! Им даже неизвестно, сколько человек у них работает, да им это и не интересно!– голос мой повысился.– Для чего и для кого Вы тут калечите себя?! Вам о себе думать надо, а не о них! Они всё равно уже все потеряны!
Женщина громко хлопнула ладонью по столу и банки, стоявшие на нём жалобно задребезжали. Я вздрогнула и опустила взгляд, мне стало стыдно.
– Извините, я не это хотела сказать,– тихо произнесла я.
– Не суди по себе, Алина. Ты не сумела побороть искушение, но это не означает, что все такие. Есть и те, кто видит мой труд, просто сказать об этом пока не может… для меня уже достаточно того, что мои старания заметила ты! Значит не всё напрасно, значит кто-то да оценил.
Она вновь взяла в руки свой нож и приступила к делу. Разговор получился тяжёлым для нас обеих. Обычно, мы старались общаться на нейтральные темы, не задевая струн души другого. Не знаю почему я вдруг сорвалась…
«Знаешь, чем реальность отличается от фантазии? Тем, что когда мечты сбываются, всё оказывается не так, как ты себе представляла.»
Дмитрий Емец
5 месяцев назад…
Я сидела за школьной партой, наблюдая за пожилой учительницей, которая трелью разливалась об ожидающей нас жизни, после того как мы покинем эти стены и попадём в большой мир.
Оставалась неделя. Мы сдали уже все экзамены и осталось получить только аттестат. На занятия мы ходили, потому что их никто нам не отменял и теперь все преподаватели как с цепи сорвались. Каждый твердил нам одно и то же. « Никаких вечеринок, никаких покупок, только самое необходимое. Никакого алкоголя и тем более наркотиков. Только учёба и институт, а после – долгожданное трудоустройство.». По их словам, если следовать этим простым правилам, то в жизни не будет никаких проблем!
Я сидела и смотрела на то, как у учительницы шевелятся губы и она обводит всех горящими глазами, а сама думала и планировала. Боже, как я ждала этого дня, когда двери интерната откроются и я выйду в большой мир, который мы видели только по телевизору, ну и ещё пару раз когда нас возили на экскурсии в музей. Но тогда мы похожи были на стадо перепуганных баранов, шарахались от всех посторонних звуков и смотрели на своего пастуха-педагога, боясь потерять его из виду. Я тогда толком и рассмотреть-то ничего не смогла, потому что от ожидания и волнения у меня случилось расстройство желудка, и, честно сказать, тяжело восторгаться искусством и архитектурой, когда банально все мысли о приземлённом и взгляд скользит вдоль великих полотен только с единственной целью, узреть надпись WC.
В животе булькнуло и я поморщилась. Ещё неделя до выпуска, а мой живот уже сбился с установленного ритма. Ладно, всё устаканится и утрясётся. В аттестате у меня высший балл, поэтому и документы я подала в лучший Университет, находящийся не где-нибудь, а в самой столице. Спасибо нашему государству так щедро мотивирующему молодёжь! Как подумаю, что если бы не оно, то я навряд ли бы решилась рвануть отсюда в столицу. Хотя какая разница за какими стенами ты сидишь, в глухой деревне или рядом с дворцовой площадью. Стены они везде стены! Но Университет лучший! Да и доставят меня в мой новый дом бесплатно, что тоже не маловажно! Я нервно вздохнула и Динка, перехватив мой, взгляд улыбнулась. Она тоже была на взводе, но радовало и то, что мы едем вместе, поэтому будем рядом друг с другом. Мы уже давно, ещё несколько лет назад, поклялись, что всегда будем вместе и за все эти годы ни разу не подвели друг друга. Прозвенел звонок и мы с подругой выйдя из класса, направились в общагу.
– Я всё думаю,– задумчиво произнесла Дина, взяв меня под руку,– как далеко нас отселят от Универа?– подруга остановившись, резко дёрнула меня за руку, разворачивая к себе лицом и заглядывая в глаза.– И друг от друга?
Я пожала плечами и невозмутимо улыбнулась, прогоняя от нас обеих страх перед неизвестностью. Мы обсуждали это бесчисленное число раз и обе знали, что не владеем полной информацией, но каждый раз, задавая мучившие нас вопросы, мы надеялись услышать новое предположение или догадку, которая нам понравится и на время придаст спокойствия.
– Не переживай, мы можем по-очереди ночевать друг у друга, день у тебя день у меня… Этого то нам никто не запрещает!
Она улыбнулась и мы с облегчением засмеялись. Хоть у нас и было всё расписано по пунктам, страх перед взрослой и самостоятельной жизнью никуда не девался, и по ночам мы ворочались в своих постелях, засыпая лишь под утро.
– Я загляну к Игорю на часок,– произнесла она и я кивнула.
Игорь был её парнем и она крепко держалась за него, безгранично доверяя. Ему тоже предстояло, как и нам, выйти в свободное плавание, и чтобы не потеряться в море желаний и искушений он заранее бросал якоря. Одним из них и была моя неунывающая подружка Динка.
На развилке тропинки, которые отходили одна к женскому, другая к мужскому общежитию мы разминулись и отправились каждая в свою сторону. В груди неприятно сдавило. В последнее время Динка очень много времени уделяла Игорю и, хотя я этого ей не показывала, мне было неприятно. Я злилась на себя за это, но ничего поделать с собой не могла. У неё появились свои секреты и они как-то чаще стали загадочно улыбаться друг другу и перемигиваться, после чего у Динки проявлялся смущённый румянец. Они были на одной волне. Я видела как Динка разрывалась между нами, стараясь одновременно попасть в ритм и со мной, но получалось это всё реже и реже, меня неумолимо откатывало от них всё дальше и дальше.
«Конечно, она же не будет всё время рядом! Составь себе запасной план, на случай, если окажешься одна!»
«Нет! Это будет предательством! Мы вместе всё распланировали. По минутам и до каждой копейки!»
Зайдя в свою комнату, я вновь взяла блокнот, где был наш план и пробежалась глазами по пунктам. Он стал для меня как антидепрессант, видя ровные цифры и столбцы, я успокаивалась. По нашим расчётам денег, выделенных государством, хватало на шесть лет проживания и ещё оставалось на первое время, после окончания Университета. Расчеты, естественно, были усреднёнными, т. к. мы не знали сколько будет размер инфляции, а также некоторые другие затраты. Кстати, это тоже было не критично. Мы планировали положить деньги в банк под проценты, а может даже и инвестировать в какой-либо проект. Все вложения мы обсудим только после того, как нам предоставят недостающие показатели. Сейчас же в них были налоги, зарплата обслуги, затраты на дом и одежду, а также еду. Обучение было бесплатным, т. к. мы обе проходили по баллам. В любом случае, всё было не страшно и не критично; и я не понимала, почему, оказавшись среди того, о чём мечтал, все пускались во все тяжкие и проматывали свои деньги в течение месяца?! Бюджет для обеспечения жизни в элитном районе они прожигали за несколько недель! Единицам удавалось растянуть его на чуть подольше, но и они срывались и оказывались в долговой яме вместе с остальными. Их выбрасывали в рабочий сектор, где они работали на государство и оплачивали большую часть жизни то, что они промотали за несколько дней.
Это не укладывалось в моё понимание, и это меня пугало. Я смотрела на дисциплинированных одноклассников и остальных учащихся интерната и не понимала, почему, живя здесь в строгой дисциплине с малых лет, они не могут придерживаться тех же принципов, выйдя отсюда?!
Конечно же, в интернате тоже были свои буяны, которые шли против всех и нарушая здешние правила получали наказание и взыскания, но это были единицы! Я поверить не могла, когда пол года назад Иван Владимирович, наш учитель по истории, отозвав меня в сторонку после пары, сообщил тихим голосом:
– Я знаю, Марина была твоей подругой…
Я радостно улыбнулась. Маринка уехала из интерната около месяца назад и я по ней жутко соскучилась. Она обещала мне писать письма, но, видимо, из-за учебы закрутилась и не отправила пока ещё ни одного.
– Как она? Вы её видели?– от нетерпения я подпрыгивала на одном месте.
– Вы знаете, нам сообщают информацию о выпускниках, если мы её запрашиваем.
Я кивала и, пританцовывая, продолжала пожирать его глазами.
– Она начала свой проект? Она говорила, что в университете есть лаборатория, где студентам разрешено работать над своими проектами! А у неё уже все расчеты готовы были, только смешивай и тестируй!– верещала я.
Он грустно на меня смотрел.
– Что?!
– Она погибла,– тихо произнёс он.
– А ещё она говорила, что если ей будет не хватать знаний, она всегда может обратиться в библиотеку, Вы знаете она…
Он взял меня за плечи и встряхнул.
– Алина!– он смотрел мне в глаза.– Её больше нет. Не будет больше никаких проектов…– он покашлял и закончил уже нормальным голосом.– Примите мои соболезнования.
Когда он отпустил руки, меня качнуло.
– Но как же так, Иван Владимирович?! Это какая-то ошибка! Она же ведь ничем не болела! Она же доктором собиралась стать и в теории знала все болезни! Да если б у неё был хоть один симптом, она бы сразу нам сказала!
– Она умерла не от болезни…– с присвистом выдохнул он.
Я посмотрела на него, а он отвернувшись от моего тяжелого взгляда произнёс, глядя в сторону:
– …а от передозировки…
Я хмыкнула и засмеялась.
– Ну вот! Я же знала, что Вы шутите! Только чёрный юмор Вам совсем не идёт, да и я, признаться, от него не в восторге… Это точно не она. Там что-то наверняка напутали. Она наркотики не только на вид, но и на запах умела вычислять! В лаборатории сама сделала и потом нас ещё учила определять, чтобы мы ненароком не съели или не выпили что-то когда выпустимся. Я же говорю, доктором собиралась стать!
– Алина, я тоже не поверил и поэтому сам сегодня утром ездил в морг,– голос звучал совсем тихо и он зло откашлялся,– это была она и следов насилия или принуждения не обнаружено. Горничная сказала, что она пришла из Университета и закрылась у себя в комнате. Нашли её утром, уже мёртвую.
Я качала головой и не верила в эту чушь. Её точно заставили.
– Алина, я знаю как Вы учитесь и знаю, что Вы очень умная девушка, поэтому попрошу Вас в оставшийся год до выпуска заняться ещё и обучением самообороны.
– Да, конечно, Иван Владимирович,– апатично согласилась я.
Внутри было так тяжело и неспокойно, а мозг продолжал отталкивать полученную информацию, что Марины больше нет, не позволяя чувствам выплеснуться наружу и унять эту тупую боль.
– Вы поплачьте, легче будет,– неумело пытался поддержать меня учитель.
– Да, конечно…обязательно…можно мне идти?
– Идите, Алина…ещё успеем поговорить.
Через неделю начались занятия по самообороне. Уж не знаю зачем это было надо ему, но Иван Владимирович занимался со всеми желающими каждый день после занятий. Он заставлял нас бегать и прыгать, отжиматься и качать пресс, а потом мы учились нападать и обороняться. В основном среди нас были парни, но и девушек тоже было немало. Остальные отказались участвовать в этом мазохизме и сверкать свежими синяками каждый день.
– Дина, почему не ходишь на занятия?– спросил преподаватель мою подругу, когда она ждала меня после тренировки.
– Иван Владимирович, но я же девочка,– обвиняюще произнесла она.
– Алина тоже девочка, но её это не останавливает!– хмыкнул он.
– Вы мужчины, вот и тренируйтесь!– запальчиво ответила Дина.– И вообще у меня есть Игорь, он меня защитит!
– Дина, он же не будет рядом с тобой двадцать четыре часа в сутки! Нужно суметь отразить нападение или в крайнем случае быстро убежать…
– Иван Владимирович, ну от кого мне убегать?! Я же не в Сектор Презрения еду учиться!– засмеялась она.
– Да, да, конечно,– задумчиво произнёс он,– и всё же настаиваю на том, чтобы ты ходила на тренировки. Не хочется разбивать ваши иллюзии девочки, но за стенами интерната осталось мало мужчин, защитников как таковых, в основном они поделились на агрессоров и наблюдающих, и не факт, что в тот момент когда вам потребуется помощь, хотя бы один из них окажется рядом. Поэтому то вам и необходимо учиться элементарным способам самообороны.
Динка не прониклась пламенной речью преподавателя, а я после года обучения, глядя на свои окрепшие и вдруг появившиеся из ниоткуда мышцы, с уверенностью могла сказать, что решившему на меня напасть, как минимум не поздоровится, т. к. свой ДНК я точно на нём оставлю! И даже если он осуществит задуманное, полиция его точно сможет найти!
«Ох, как же я наивна была тогда!»
«Я думал, что прощание – всегда конец. Ныне же я знаю: расти тоже значит прощаться. И расти нередко значит покидать. А конца не существует.»
Эрих М. Ремарк
Выпускной прошёл смазано. Было столько ожидания и столько предвкушения, что после того, как нам на торжественной части вручили Аттестат, я немного подвисла, не дождавшись внутри желанного отклика и радости, хотя вокруг все улыбались, в том числе и я. Динка веселилась рядом с Игорем, стараясь и меня вовлечь в свой радостный и счастливый мир, но я только жалко улыбалась и совсем неестественно смеялась, пытаясь не показаться скучной и уж тем более не обнаружить своего уныния и страха. Когда на часах пробили полночь и в небо ударили первые залпы салюта, мой облегчённый выдох слился с восхищенными возгласами остальных. Наконец-то всё закончилось и теперь я спокойно могу отсюда уйти!
Динка танцевала с Игорем, да и вообще они часто где-то пропадали и возвращались с раскрасневшимися лицами и светящим каким-то безумием глазами. Я чувствовала себя чужой и от этого становилось ещё грустнее. Рядом крутился Лёха, друг Игоря, который честно пытался меня расшевелить, но как только Динка уносилась в неизвестном направлении, маска веселья с меня сползала, и Лехе оставалось только любоваться на мою кислую мину. Он как истинный джентльмен проводил меня до общаги и, прощаясь с облегчением выдохнул, после чего стараясь не бежать, неспешно ушёл в ночь.
Я постояла немного на крыльце, нежно смотря на место, где я прожила с тех пор, как себя помню, стараясь запомнить здесь всё и сохранить в памяти. Старый добрый интернат, располагающийся на выезде из небольшого городка, огороженный стеной сосен, шелестящих и раскачивающихся у меня над головой. К детям, лишённым своих родителей в нашей стране относились бережно, поэтому все интернаты старались располагать в зелёных зонах, чтобы обеспечить им чистый воздух. Здание школы было старым, но основательным, с крепкими кирпичными стенами и высокими потолками. Видимо, все постройки в интернате строили прямо в лесу, вырубая под них нужное место, потому что деревья, растущие вокруг зданий общежитий и хозяйственных построек не имели никакой симметрии или логики и росли то густо, то пусто. От общежитий к школе шли заасфальтированные дорожки, а рядом с ними, в грунте между деревьев, тянулись вытоптанные тропинки, по которым и предпочитали ходить школьники. Они были короче, чем выложенные дороги всего на пару метров, но тем не менее, именно они пользовались популярностью, не смотря на то, что иногда и приходилось пригибаться проходя под тяжёлыми ветвями, перепрыгивать или огибать упавшие массивные сучья.
Я усмехнулась, наверное из всего интерната именно эти тропинки я запомню на всю жизнь, т. к. ходила по ним миллион раз.
Завтра меня ждал важный день, я сглотнула подступивший ком страха и пошла в свою комнату. Ритуал с планом был проведён по всем правилам. Я вновь просмотрела все пункты и с лёгким сердцем легла спать.
Утром началась взрослая жизнь. Меня разбудил не звук будильника, который я поставила на семь утра, т. к. выписка должна была начаться с восьми, а шуршание и шаги за дверями. Я бросила взгляд на часы и застонала. Часы показывали пять утра. Закутавшись с головой в одеяло, я попыталась снова уснуть, но голоса становились всё громче, а бег и шум превратились в откровенный топот. Да, видимо, не все такие как я и собираются в последний момент. Я разлепила глаза и посмотрела на одинокий чемодан у дверей и платье, болтающееся бесформенной тряпкой на вешалке. Мне предстояло только умыться, одеться и … Все! Я готова! На пятиминутную процедуру сборов я выделила один час, как говорится, с запасом и решила в кои-то веки выспаться перед тяжёлым днём! Но не тут-то было!
В итоге я злая и не выспавшаяся сползла с кровати и начала собираться. Новенькие блестящие машины разных моделей и расцветок выстроились на дороге перед интернатом, отчего школа и здания общежитий с их пошарпанными стенами стали смотреться ещё унылее на их блестящем фоне.
Ровно в восемь из динамиков раздался голос директора, который поприветствовал школьников и стал вызывать выпускников к себе по-очереди. Они, услышав свои имена, быстро бежали со своей поклажей и скрывались за дверями школы. Через несколько минут вчерашние школьники уже покидали стены интерната в своих новых автомобилях, которые, приняв своего владельца разворачивались и уносились прочь.
Интересно, где мой автомобиль?! Я всматривалась в длинную вереницу и искала взглядом ту, которая мне понравилась бы больше всего, но они все сейчас выглядели такими красивыми, что я бы согласилась на любую из них.
«Всё будет хорошо!».
Наконец, в динамике раздался голос директора, произносившего моё имя:
– Огнева Алина, одиннадцатый Г.
Схватив свой чемодан и закинув на плечо рюкзак, оглянулась напоследок на свою комнату и сделав глубокий вдох-выдох направилась к учебному корпусу где и ждал меня директор.
Постучав в двери, я заглянула внутрь.
– Можно?
– Заходи, Алина!– ответил мне зычный голос Виктора Александровича.– Собралась?
– Да, я готова,– смущённо улыбнулась я, стараясь не смотреть на незнакомого мужчину, сидящего за рабочим столом, на котором аккуратно возвышались синие папки с документами.
– Алина, познакомься – это Владимир Вольтович, он будет твоим поверенным в делах.
Я покосилась на Виктора Александровича, он вёл себя как-то странно. Обычно, всегда строгий и собранный директор, у которого даже землетрясение не выбило почву из под ног, сегодня был каким-то дёрганным и всё время суетился. То бумажку переложит, то вдруг встанет, порываясь куда-то идти и тут же замрёт и осядет обратно на стул, теребя свою густую бороду, будто сам не понимая что же с ним такое творится. Нервы наверное, решила я и подойдя к мужчине поздоровалась с ним за руку.
– Очень приятно.
Он протянул мне одну из стопки синих папок и предложил ознакомиться. Я села на предложенный стул и пролистала документы. Всё было так, как я предполагала. Документы на автомобиль, дом, договора о трудоустройстве персонала, смотрящего за домом и водителя.
– После того как ознакомитесь, подпишите вот здесь,– он протянул мне очередной документ.
– Что это?
– Акт приёма-передачи,– пояснил мужчина и я покраснела, потому что на документе было название, напечатанное крупным шрифтом, просто я тоже, видимо, на нервах ничего не соображала.
– Да, да, конечно,– буркнула я и подписала, даже не читая, и тут же поморщилась. Что я творю?! Нужно быть осторожной! Хотя вряд ли он при Викторе Александровиче решит меня обмануть.
Я посмотрела на директора и он поддержал меня кивком, мол всё нормально, всё делаешь правильно. Я протянула подписанный лист мужчине и встала.
– Можно идти?!– поинтересовалась я, прижимая синюю папку к груди.
– Да, за дверями ждёт мой помощник, он проводит Вас до автомобиля.
Я ещё раз пожала ему руку; не удержавшись обняла директора и, со слезами на глазах, выскочила из кабинета. Расставаться всегда тяжело, даже если ты понимаешь что это всё равно неизбежно…
Парень лет двадцати пяти действительно ждал меня у дверей и, как только я вышла, повёл меня на парковку. Я спешила за ним, стараясь не отставать и не уронить свой чемодан, который от быстрого передвижения всё время кренился и грозил перевернуться.
Подойдя к белоснежной и сверкающей Бентли, он сверился со своими документами и, удовлетворённо кивнув, открыл передо мной заднюю дверцу. Водитель вышел, поздоровался, взял из моих рук чемодан и легко закинул его в багажник. Я застыла, нервно переминаясь с ноги на ногу и затравленно озираясь по сторонам. С Динкой увидеться так и не удалось и теперь, я просто хотела увидеть хоть одно знакомое лицо, но никого не было.
– Алина, садитесь, мне нужно возвращаться за следующим выпускником,– раздражённо произнёс парень.
– Ах, да, конечно, извините,– я юркнула в машину и повернулась к нему, но он уже захлопнул двери,– спасибо,– прошептала я удаляющейся спине.
«Прощай школа… Здравствуй, взрослая жизнь!!!»
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.