деле являлся фундаментом для врат, которые все это время располагались в его центральной части. Город пылал в красном огне. Сгорали улицы и дома. Проспекты плавились и исчезали в горящей земле. Удар небес был так силен, что сметал все на своим пути, и пламя неудержимого
Титанию. Прекраснейшее из созданий. Та, перед чьей красотой померкнет даже богиня любви, причастная к появлению на свет первого из
так обязан выполнить одну мою просьбу, – Хаджар помнил уговор, который они заключили в Грэвэн’Доре, обители Ана’Бри, – так что мне от тебя ничего не нужно. – Тогда – зачем? Хельмер вздохнул и ненадолго закрыл один свой глаз. – Я не святой, Хаджар. Далеко не святой. И большая часть историй, которыми пугают детей от моего имени – истина. Некоторые даже преуменьшение, но… у меня свой путь. Своя честь. И я следую ей. Но то, что сделал Дергер… Если бы он убил
Щита перед человеком, который вышел все с той же музыкальной нотой рядом с ним. Окутанный белым туманом, с ветром, заблудившимся в его волосах и остатках одежд, он выглядел могучим воином из древних былин. Сердце Шахуг’Нагутана успокоилось, когда он понял, что меч не сможет пробить его преграды, но лезвие клинка было нацелено вовсе не на самого лорда, не по жизненно важным точкам, а конкретно – внутрь блока. Звездные зрачки расширились вновь. Вспышка короткой боли пронзила сознание. Палец, один-единственный палец, обнаженный под меч, оказался отсечен и полетел на оплавленные камни. Но этого хватило, чтобы черепаший панцирь, уже почти закрывший лорда, рассеялся легкой дымкой.
тократам Даанатана. Даже самым богатым из них. Украшения, которые носили их мужчины и женщины (слова самцы и самки все же как-то не укладывались в сознании Хаджара), можно было смело обменивать на артефакты Небесного уровня. И при этом, что настораживало куда больше, Хаджар не встретил ни единого Небесного солдата. Каждый из тех, кто вместе с ним следовал в сторону Дворца, находился на разных стадиях Повелителя. От начальной до пиковой. Что же до их “звериных” ступеней – то
Хаджар стоял посреди широкого поля. Смеркалось.