© Людмила Грицай, 2024
ISBN 978-5-4498-0302-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Владимиров вернулся из отпуска в первых числах августа. Утром в понедельник, войдя в свой кабинет, он поздоровался с Егором Левиным, который встретил его с каким-то облегчением.
– Вот жду тебя, звонить не стал, все-таки надо было тебе отдохнуть по-человечески. Тебя как следователя дело ждет. Возбудил его Ефимов, но он с завтрашнего дня в отпуске, так что заступай на вахту. Будешь слушать или материалы посмотришь?
– Давай расскажи, а материалы я потом посмотрю, если что-то уточнить будет нужно.
– Скорее всего, тебя по должности старшим в группе поставят, начальник грозился вызвать к себе, но ты пока послушай. Дело такое. Полторы недели назад в реке нашли тело утонувшей женщины. Сначала решили, что несчастный случай. Но вскрытие показало, что ее усыпили, а потом утопили. Усыпили сильнодействующим веществом. Забыл, как называется, но в справке написали, там посмотришь. Производство открыли по статье «умышленное убийство». Да, ее уже опознали. Это некто Волкова Светлана Игоревна, двадцати восьми лет. Опознали так быстро, потому что она инвалидом была второй группы. Заболевание опорно-двигательного аппарата. Тело такое, как у кузнечика: маленького роста, тонкая и худенькая. Ну просто смотреть страшно. Хромала с рождения.
Левин на секунду задумался. Владимиров слушал его, не прерывая.
– Ничего хорошего, – продолжил Егор. – Дело возбудили, стал я смотреть связи погибшей, род занятий. Раскопал, что была она серым риелтором. Но ты знаешь, что это. Скупала по дешевке доли в спорных квартирах, заселяла квартирантов – то есть профессиональных соседей, они скандалили, она предлагала другим собственникам доли эти выкупить – старая песня. Ее, по нашим сведениям, братки прикрывали, были даже такие, которые с ней везде ходили – охраняли. В общем, ты понимаешь, сколько людей точило на нее зуб.
Владимиров кивнул. Эта история начинала ему не нравиться. Он вспомнил многочисленные дела о черных риелторах, с которыми ему вольно или невольно приходилось сталкиваться по долгу службы. Даже то, что попадало на стол к следователям, очень часто не доводилось потом до судов – были на то свои причины. Уж слишком «сладкий кусок» представляли для бандитов московские квартиры. Потому они искали разнообразные способы «заминать» определенные расследования. Даже позже, когда криминальный разгул 90-х годов был отчасти преодолен, его коллеги с оглядкой брались за подобные расследования. Да и сам он с такими делами старался не соприкасаться.
– Как-то не соотносится это: девушка-инвалид и серое риелторство с бандитами, – произнес майор.
– Да мы сами сначала удивились, но все верно, я проверял, у нее даже кличка была «волчица», то есть с виду такая субтильная – блондинка голубоглазая – фото есть, посмотришь, – а хватка была хоть куда, ее даже мужики боялись. Кстати, у нее двое детей осталось. Мужа не было, а вот дети были.
– Слушай, ты поподробнее мне расскажи, как она пропала, кто ее начал искать, какие версии есть на сегодняшний день? – спросил Владимиров.
– Но, как ты понимаешь, версии связаны с ее профессиональной деятельностью, обиженных ведь много было, – продолжил Егор. – Пропала она вот как: сказала матери, что поедет в ресторан со своим новым другом. Несмотря на инвалидность, с мужиками романы крутила будь здоров. Мать его не знала, да и привыкла лишних вопросов не задавать. Утром она не вернулась, и еще через два дня мать написала заявление о пропаже, а через несколько дней ее тело в реке всплыло.
– Может, криминальные какие разборки, могла с кем-то чего-то не поделить? – заметил Владимиров.
– Тоже возможно, – кивнул Левин. – Но эти, если убивают, то либо как-то показательно, либо просто человек исчезает – не найдешь, а тут усыпили, утопили. Явно какой-то непрофессионал по части убийства.
– А что известно об этом ее новом друге? Имя, адрес?
– Да ничего. Она об этих вещах не распространялась. Но пошла, видимо, на свидание. Когда шла по работе, брала собой нескольких человек – вроде охраны, а тут никому не позвонила, мать с детьми оставила и уехала на такси. Таксиста нашли, я сегодня хотел показания его снять.
Владимиров кивнул в знак согласия.
– Тут еще одна небольшая проблемка есть, – добавил Левин. – В следственно-оперативную группу к нам в подмогу прикрепили Арсения Жилкина, ты знаешь его, молоденький такой оперок, младший лейтенант пока, дотошный очень. Так он дело стал так рьяно копать. К браткам полез прямо напролом, пришел к ним сам, они, видать, оторопели от такой наглости, поговорили с ним вроде вежливо, но ты в курсе, что могут и не так встретить. Парень бедовый, боюсь, наломает он дров, я уже его строго отчитал, но он слушать ничего не хочет, лезет прямо в самое пекло. Бери этого Жилкина под свой контроль, иначе нам за него потом отвечать.
Левина прервал звонок от начальства. Владимиров был вызван на четвертый этаж, где, как и предполагал Егор, ему поручили вести предварительное следствие по делу погибшей Волковой.
– Вы, Дмитрий Александрович, хорошенько разберитесь во всех обстоятельствах: дело сложное, требует особой деликатности, знаю, что вы ею обладаете, – неожиданно мягко завершил свой разговор начальник. – Нам лишние проблемы не нужны. Знаю, что круг знакомств погибшей был широк, потому надо ко всему подходить со здравой рассудительностью.
Владимиров вежливо дал понять, что постарается справиться с возложенной на него миссией, и молча вышел из кабинета.
Вернувшись в их общий с Левиным кабинет, он первым делом попросил позвать к себе этого самого Арсения Жилкина, чья бурная деятельность на ниве правопорядка заставила поволноваться Левина.
Через несколько минут к нему зашел молодой человек, с которым Владимиров пока не был близко знаком. На вид ему было около двадцати пяти лет. Внешность Жилкина запоминалась с первого взгляда: высок, немного рыжеват, с вытянутым лицом в веснушках, с яркими голубыми глазами, смотрящими из-под чуть великоватых ему очков. Однако в глазах этого молодца светился ум и смекалка. «А парень ничего, может далеко пойти, но пока ему помочь надо, взять под опеку», – подумал про себя Владимиров. Но сам, выслушав стандартное приветствие младшего лейтенанта, отчетливо произнес:
– С этого дня я возглавляю следственно-оперативную группу по этому расследованию. Капитан Левин ввел меня в курс дела. Теперь и вы доложите о полученных вами результатах.
– Товарищ майор юстиции, – быстро начал Жилкин, – докладываю, я опросил родственников погибшей Волковой, установил круг ее знакомых. Как вы, наверное, уже знаете, она занималась риелторством, но неофициально, без ИП. У нее была своеобразная охрана из людей с криминальным прошлым. Я поговорил с ними. Вызывать не стал, сам к ним сходил. А предварительно узнал, кто такие и за что сидели. Так вот, один из них – Сергеев – сказал, что в последние месяцы у Волковой был роман с человеком не их круга. Звали его Стас. Волкова его никому не показывала, однако Сергеев видел их вместе в кафе «Нон-стоп» где-то недели за три до ее смерти. Спутника Волковой успел хорошо разглядеть, говорит, на вид ее помоложе – лет двадцать пять от силы, высокий брюнет. Раньше такого кавалера у нее не было. Сергеев считает, что именно этот человек причастен к смерти Волковой. Говорит, что по их части к ней претензий не было: платила вовремя, порядки знала. Однако прийти на опознание Сергеев отказался.
– Еще бы, – строго перебил лейтенанта Владимиров, – вы бы его к нам еще открыткой в красивом конверте пригласили. Жилкин, так нельзя работать. Мы же по разные стороны баррикад. К этим людям просто с вопросами о случившемся не приходят – только с железными фактами их вины и санкцией на обыск или арест. Я удивляюсь, как они еще с вами разговаривать стали! Тем более что вы фактически показали им наше бессилие в этом деле: так запутались, что к этим браткам сами с поклоном пришли, мол, выручайте, родные!
– Да, но, товарищ майор, я же вел оперативно-розыскную работу, свидетелей опрашивал, – начал оправдываться Жилкин.
– Свидетель свидетелю рознь, – покачал головой Владимиров, – понимаете, следственная работа – это рутина, изучение фактов и обстоятельств, мотивов поведения, анализ версий, здесь нельзя наскоком всё делать или же надеяться на случай. И большая часть времени уходит на общение с людьми и кабинетную работу.
– Да, но я же узнал, – продолжил Жилкин. – Например, это ведь я первый установил род деятельности Волковой, я первым пообщался с ее матерью, узнал, что она вела нелегализованный полукриминальный бизнес, я нашел ее аккаунты в социальных сетях, списался там с ее приятелями, и они согласились на встречу…
– Ещё и в соцсетях, – перебил его Владимиров, – вам ли не знать, что материалы оперативно-розыскной деятельности, как и результаты следственных действий, не разглашаются, и мы должны вести официальные переговоры со свидетелями, максимально использовать для этого именно официальные каналы. И самое главное – вы не поставили в известность капитана Левина о том, что планируете эту встречу.
– А что, мне разве нужно было ему сообщать о каждом своем шаге? – удивился Жилкин, – ведь результат есть: информацию я узнал.
– Пока вы ничего конкретного не узнали, – достаточно резко подвел итог их беседы Владимиров. – И поймите, что информацию эту можно было получить и другими способами. Теперь будьте добры мне докладывать о каждом вашем новом шаге и намерении его совершить. Я более внимательно познакомлюсь с этим делом и завтра дам вам задание, а пока приказываю написать мне подробный отчет о том, что вы успели узнать по факту гибели Волковой.
– Есть, – с нескрываемым тоном обиды ответил Жилкин и вышел из кабинета.
«Ну ладно, – подумал про себя Владимиров, когда дверь за его молодым коллегой закрылась, – сегодня он, вероятно, ничего не натворит: пока мне все свои похождения опишет – рабочий день уже кончится, а завтра найдем применение его дедуктивным способностям».
И майор погрузился в изучение документов, которые ему оставил Левин. Минут через сорок в кабинет вошел сам Егор.
– Ну как? – осведомился он, – ты спрашивай, может, я еще что-то упустил. Или что-то не так с документами?
– Да нет, – отозвался Владимиров. – Документы в порядке, я их практически все изучил. Но мне, знаешь, нужно войти в это дело, ухватиться за его суть…
– А, ты как всегда, куда тебе деться от прошлого оперуполномоченного, – проворчал Левин, – тебе нужно на месте осмотреться, дать волю своей интуиции?
– Ты меня хорошо знаешь, – согласился Владимиров. – Нужно мне побольше узнать о личности этой Волковой, что-то у меня пока не складывается ее портрет, надо с родными пообщаться.
– Давай, – согласился Левин, – да и я толком не успел этого сделать: только с матерью, да и то мельком. Мать, кстати, была какая-то заторможенная, не плакала, не причитала, все в одну точку смотрела, лекарств каких-то напилась, что ли. А у меня как раз через час встреча здесь с этим таксистом. Так что тоже займусь работой.
И Владимиров стал набирать со служебного телефона номера родственников Волковой. Дозвониться удалось только до старшей сестры погибшей, которая пояснила, что их мать попала в больницу с сердечным приступом, она же сейчас находится в квартире сестры: собирает вещи и готовится забрать своих племянников. Впрочем, потерпевшая была согласна на то, что майор ненадолго заглянет в эту квартиру, чтобы провести опрос. Узнав адрес, Владимиров отправился на встречу.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.