© Маргарита Фомина, 2016
ISBN 978-5-4483-2814-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Жил-был на белом свете один человек. Человек этот был Ученым и ни в какие чудеса не верил. Он знал, почему небо такое синее и высокое, почему цветы так красивы и отчего падает снег и льет дождь. Верил он только строгим научным фактам и длинным формулам. Всю свою жизнь занимался человек тем, что доказывал другим, что белое – это белое, а черное – черное, даже если было совсем наоборот.
Он сидел в темной мрачной комнате, где на пыльных полках стояли тяжелые старинные книги в кожаных переплетах. И днем и ночью в его комнате горела свеча, а он скрипел своим белым пером и лишь изредка бросал взгляд в окно. А внизу раскинулась большая базарная площадь. Она шумела, ругалась и веселилась. Ученый презрительно смотрел на нее сверху вниз и думал: «Какая она глупая!» Ведь она не размышляла о высоких материях, не восхищалась великими умами, а только и знала, что поярче одеться и покрасоваться перед городом. И Ученый с раздражением захлопывал окно.
Так он и жил. Шло время, ничто не менялось в комнате, только взамен сгоравшей свечи появлялась новая, и росла гора исписанных листов. Но однажды к нему в комнату впорхнула Фея. Она была в нежно-розовом платье и с длинными шелковистыми волосами. Ученый очень удивился, ведь ни в одной ученой книге не было написано о существовании Феи. Наоборот, все книги в один голос утверждали обратное. Но Фея действительно была, а это не укладывалось ни в какие правила, формулы и графики. Поэтому Ученый очень рассердился, ведь если феи существуют, то все его книги говорят неправду, а значит, существует и многое другое, о чем он не знает.
А Фея тем временем огляделась, взмахнула рукой, и на столе, да-да, на старом, потертом столе, с которого никогда не убирали горы бумаг и пыли, появились нежные, весенние цветы, а вместо свечи в комнату проник луч света, и комната сразу преобразилась. Она стала такая нарядная и светлая, что не выдержала и взглянула на себя в старое зеркало.
– Ну вот, – сказала Фея, – теперь-то ты поверил в чудеса?
– Нет-нет! – воскликнул Ученый. – Этого не может быть! И твое появление, и изменение комнаты – все это можно объяснить. Сейчас я открою самую большую книгу и узнаю, отчего все это происходит.
Но тут все его старые верные книги взмахнули листами и превратились в разноцветных бабочек, которые закружились по комнате, а листы его рукописи тут же превратились в осенние листья и мягким ковром покрыли пол комнаты, отчего все вокруг сделалось еще праздничнее и наряднее. Фея засмеялась, и в воздухе зазвенели колокольчики, и запахло ранним утром, а над потолком поднялась радуга и раздвинула стены комнаты так далеко, что они стали совсем не видны.
– Ну неужели ты не можешь забыть свои книги? Поверь хоть раз не им, а себе! – сказала Фея.
Но Ученый упорно молчал и только хмурился. Он никак не мог придумать закона, объясняющего чудеса.
Фея схватила его за руку, и они поднялись в воздух.
– Поверь на минуту в чудо, – попросила его Фея. – Забудь, что летать невозможно, оставь внизу все свои знания и сомнения, и ты будешь свободен и счастлив!
И они полетели. Внизу расстилался яркий луг, светило солнце, и кругом летали бабочки. Скоро они оказались на берегу речки. Цветы легли у ног Ученого узорчатой скатертью и наполнили свои чашечки сладким нектаром. Ученый взял протянутую ему Феей розовую чашу и выпил ее. И тут случилось самое большое чудо – он улыбнулся. Оказалось, что в его лице была спрятана большая добрая улыбка. Сначала она робко выглянула, но скоро осмелилась и показалась всем. Фея захлопала в ладоши и запрыгала по траве. А Ученый вдруг понял, что небо голубое оттого, что ему так хорошо, что дождь идет оттого, что кому-то грустно, а воздух такой чистый и прозрачный потому, что он любит Фею.
Фея хлопнула в ладоши, взмахнула рукой, и внезапно все исчезло, и Ученый оказался снова в своей комнате. На столе тяжело горела свеча, угрюмо стояли книги, а зеркало ничего больше не хотело отражать. Ученый встал с кресла, подошел к окну, постоял около него. Потом он раздвинул тяжелые занавески и немного грустно и растерянно улыбнулся веселой и бесшабашной ярмарочной площади.
Ленинград, 1980
Жил-был на белом свете человек маленького роста с большими добрыми глазами. При встрече дети принимали его за гнома, но он не обижался на них, а дарил им большие золотые одуванчики. А взрослые проходили мимо этого странного человека в старом потертом пальто и еще более старых истертых башмаках. Они спешили вперед, где их ждали самые важные дела, и у них не было времени прислушаться к его странным фантазиям. Те, кого он считал когда-то своими друзьями, смеялись над ним и давали ему мудрые и бесполезные советы. Женщины, которых он любил, уходили к другим – более удачливым и красивым. И он оставался один в большом и шумном городе. Он находил в нем самые загадочные уголки, выискивал самые мрачные тайны. Он спускался на дно его заросших дворов, здоровался с грозными каменными львами, подолгу беседовал с атлантами и кариатидами. Но больше всего он любил тенистые уголки старого парка.
Однажды, гуляя по его аллеям, он увидел Ее. Она стояла и задумчиво смотрела в сторону заросшего пруда. Ее белое нагое тело было закутано в темно-зеленую шаль листвы. Ее безмятежная красота располагала к откровениям, и он решил доверить ей свое сердце. Он приходил к ней на свидание каждый вечер, и она никогда не опаздывала. Когда он читал ей свои любимые стихи, она внимательно слушала и мило улыбалась в ответ на его признания. О, как не похожа она была на тех холодных красавиц, которых он встречал на улицах города, каким спокойным взглядом взирала она на мир! Когда приближалась ночь, он осмеливался прикоснуться к ее губам – они были влажные и тонкие. Но каждый вечер наступал момент мучительного расставания. Он медленно уходил в глубину парка, а она смотрела ему вслед и оставалась ждать.
Он идет по городу, такому старому, что все его улицы заросли одуванчиками. Их тонкие шары-паутинки тихо поднимаются вверх. Если бы не толстые стебли, они улетели бы высоко-высоко и стали бы звездами. Человек подходит к своему дому, поднимается по каменной, местами обвалившейся лестнице наверх. Он открывает дверь, которой заканчивается лестница. За ней – темнота. Только звезды слабо мерцают, и лунный свет пробивается сквозь быстро летящие тучи. Он входит в свой мир, садится в кожаное удобное кресло и вынимает из кармана маленькую дудочку. Тихая мелодия будит дремавших на дне рыбок, и они кружатся медленным хороводом в легких звуках.
Женщина, так давно забывшая его, что вместо волос из ее головы растут цветы и травы, сидит на берегу моря. Нарастающие волны музыки разбиваются у ее ног, брызги падают на лицо и скатываются на песок прозрачными слезинками. Тревожные крики птиц запутываются в ее волосах. Но она не слышит мелодии его памяти. Его волшебная сила не может вернуть ее чувств, перед ним лишь облик его прошедшей любви. И музыка затихает жалобным звуком.
Ленинград, 1980
Тяжелая поступь Короля гулко отзывалась под сводами галереи. Даже птицы не смели нарушать плавное течение этих минут. Скульптуры впитывали в свой белый мрамор вечерние краски. Они сживались с сереющей зеленью парка, с воздухом, насыщенным дыханием приближающейся ночи. Каждый вечер и в снег, и в дождь, и во время войны, в и короткие дни мира выходил Король в парк, проходил по его аллеям, следуя раз и навсегда установленному пути. Парк помнил молодость Короля. Помнил его стремительную походку, помнил он и умный, чуть усталый взгляд зрелости. Но только сейчас, когда старость почти настигла властителя, между ними обнаружилась та таинственная связь, которая возникает от длительного общения людей и вещей, делая их похожими друг на друга.
Закатные лучи скользили по зелени деревьев, падали на песчаную дорожку. Игра света и тени рождала мимолетные образы. Один из них напомнил Королю его дочь. Сколько же времени прошло с тех пор, как к воротам замка подошел Бродяга? Ноги его были в пыли, а в волосах было полно вереска и соломы, лицо обветрено, а глаза умыты дождем и росой. Принцесса спустилась к нему и протянула ковш воды. А потом он рассказывал ей о дорогах, ведущих вперед навстречу невзгодам и радостям, о твердых камнях и мягкой траве, о птицах и озерах, о людях, идущих этими дорогами. И Принцесса пошла с ним.
Старый Король был мудр и не сердился на дочь. Он не заточил ее в высокую башню, не послал придворных в погоню, не отрубил Бродяге голову. Что ж, дочь выросла, и если она так решила, значит, так он ее воспитал. Только вот больно сжимается сердце, но это пройдет… пройдет и это…
Аллея парка из последних сил сопротивлялась давящей на нее темноте. Вдруг словно очнулась она от вечернего оцепенения: ветер пробежал по кронам деревьев, взлетели, тревожно закричав, птицы. Последний луч кровоточащего солнца выхватил из глубины аллеи черную фигуру в плаще. Капюшон беспомощно откинулся назад, не в силах удержать падающие волосы, бледное лицо метнуло просящий защиты взгляд. Последним усилием вырвалось тело из вязкой темноты и бессильно упало к ногам Короля.
Молча стоял Король, низко опустил седую голову. Чуть слышен был голос, словно молитва, словно бред вырывались слова.
– Отец, мой мудрый, мой сильный отец! Пришла я к тебе, но пусто сердце мое, мертва душа! Помнишь, как прежде мечтала я, как рвалась в голубое небо. Какой чистый мир был передо мной. Смело шагнула я в него. Ни холод, ни усталость, не могли сломить меня. Сильнее становился мой шаг, глаз ловил красоту полей и лесов, слух наслаждался пением птиц, шумом воды и листвы. Все жило вокруг меня своей тайной жизнью, все события были исполнены магического, непостижимого значения. Но тот, с кем я шла, оставался глух и слеп. Природа была для него блестящей декорацией к новой пьесе, которую он ставил: Принцесса в роли пастушки и Принц в роли бродяги. Все монологи и диалоги были распределены заранее. Достаточно только найти подходящее место – и сцена готова! Мои искренние чувства и слова укладывались в гениальный сценарий. И постепенно меня стали мучить сомнения: что это очередная реплика или мои слова? Жива я или послушная марионетка в руках могущественного и злого волшебника?
Наконец наступил день, когда пьеса подошла к концу. Вдали показался замок, и Принцу наскучил наряд бродяги, а также и милая наивная пастушка. Гроза опустила свой бархатный занавес. В зале зажегся свет, и прекрасные декорации превратились в кучу мусора. Гром доносил до меня отдаленные аплодисменты и свит толпы. Я стояла в черной, зловещей тьме и не чувствовала ни дождя, ни ветра. Душа моя осталась там, за упавшим занавесом, и ей суждено вечно играть одну и ту же роль. А тело осталось жить, только теперь оно никогда больше не увидит цветов, не услышит птиц, не протянет руку, чтобы помочь другому. Может быть, оно и будет по-своему счастливо, но ни счастье, ни несчастье не тронут его больше.
Голос постепенно слабел, и последние слова различал лишь легкий ветерок.
Король наклонился над дочерью, помог ей подняться, и они медленно пошли вперед по старой круговой аллее, всегда приводившей к началу пути.
Принц раздраженно ходил взад и вперед по комнате. Подумать только, все шло так хорошо, и вдруг его постигла неудача из-за каприза, из-за минутной вспышки! Он остановился у высокого окна. День был пасмурным, далекий лес терялся в серой дымке, солнечный свет пробивался сквозь занавес туч робким рассеянным светом.
– Когда же, наконец, прекратится этот дождь! – воскликнул Принц, любивший во всем, прежде всего, ясность и порядок. В душе он был романтиком, но его рациональный, холодный ум всегда брал вверх, и все поступки Принца были тщательно обдуманы и взвешены. Редко он позволял прорываться наружу своим истинным чувствам и настроениям, но вчерашняя гроза и внезапное бегство Принцессы заставили Принца отбросить обычную сдержанность. В этот день он не играл, он действительно ничего не понимал и еще больше страдал от этого.
Все началось с детской мечты. Часами стоял он у этого окна и смотрел на луг, реку, далекий лес. Богатое воображение рисовало ему удивительные картины, которые он мог увидеть за лесом. Это был его мир – таинственный, сказочный, куда он стремился и куда боялся попасть. Прошло время, он вырос, и лес приблизился к нему. Он изучил в своем лесу все уголки, но не нашел в нем ничего похожего на детские мечты. И тогда он стал придумывать и ставить свои живые спектакли. Это была его тайна, и никто не догадывался о ней. Он был единственным зрителем. Принц сам выбирал участников, раздавал им роли, он искал место, наиболее подходящее для того или иного действия. Благодаря уму и изобретательности ему всегда удавались его затеи, и придворные превращались в послушных марионеток. Вскоре запас пьес иссяк, монологи и диалоги стали повторяться. И Принц решил отправиться в путешествие. Он облачился в наряд бродяги и пошел по дороге, ведущей туда, где должны были произойти с ним удивительные вещи, где наконец-то осуществится его детский сон. И, конечно же, там он встретит принцессу.
Дорога вела его все дальше и дальше. Она открывала ему заново мир и самого себя. Скоро Принц до того вошел в роль Бродяги, что забыл все свои прежние заботы, была только бесконечная, всеобъемлющая дорога, без конца, без начала, дорога, где познаются великие истины, где ощущается бесконечность пространства и времени, где обладаешь всем миром и не имеешь ничего. И эта дорога привела его, наконец, к замку, где жила Принцесса. «Глаза их встретились, и они, конечно же, полюбили друг друга». Она не раздумывала слишком долго, только сняла свои дорогие, неудобные для путешествия одежды, надела простой наряд и, не оглядываясь, пошла с ним вперед. Счастье переполняло их, оно, казалось, разливалось в солнечном свете, звенело в пении птиц, бросало свои чудесные краски на полевые цветы. В Принце проснулся давно им забытый поэт, и его пьеса зазвучала стихами, запела романсом и расцвела сонетом. Он выбирал для Принцессы самые красивые места в округе, он окружал ее хороводом бабочек или темным кружевом грота, тишиной звездной ночи или чистотой росистого утра. Он пробуждал в ней самые красивые слова и движения. Это была его самая лучшая пьеса.
Но постепенно в ней зазвучали фальшивые ноты. Принцесса перестала понимать свою роль. Ее слова стали резкими и разбивали спокойное течение действия. Но Принц не терял надежды и без конца повторял неудавшиеся части, меняя место и время, ритм и мелодию. Словно нерадивая ученица, начинала Принцесса снова и снова отвечать свой урок. А Принц терпеливо ждал, когда же, наконец, она выучит его так, как хотелось ему. И вот настало время, и вдали показались башни его замка. А в Принце заговорил король. Он вспомнил свои государственные дела, и они сразу же стали требовать немедленного решения. Бродяга превратился в Принца, пьеса осталась без конца, и Принцесса не успела сбросить с себя маскарадный костюм пастушки.
Слишком рано опустился занавес. Актеры еще не закончили свои реплики, а зрители уже несли им свой восторг лавиной надвигающейся грозы. И вот в этот момент пропала Принцесса. Принц настолько привык к ней, что ее отсутствие разрывало его сердце на части от тоски. А тут еще этот мелкий осенний дождь! Принц отошел от окна.
Вошел министр с очередным докладом. Но его слова Принц не слышал. Он смотрел сквозь этого золоченого, самоуверенного человека, потом неожиданно сказал тихим, но твердым голосом:
– Я уезжаю. Назначаю вас принимать решения во время моего отсутствия. Я вернусь через три дня. К этому времени приготовьте все для встречи гостей – со мной приедет Принцесса и ее отец.
Ленинград, 1980
Когда на свете не было и в помине умных старых книг, когда люди верили в чудеса, и когда жили добрые и злые волшебники, жил на белом свете один Юноша. У него были добрые руки, соломенные волосы и нежное сердце. И был он влюблен. В кого? Никто этого не знал, даже он сам. Но он твердо верил в то, что она должна существовать и что однажды он встретит ее.
Шло время. Юноша вырос, стал взрослым, а она все не приходила. Он искал ее везде. Иногда он видел ее глаза – они смотрели на него со дна озера, иногда в черном небе он видел ее волосы, а в крике чаек он слышал весть о том, что она идет, но по лунной дорожке навстречу его кораблю не бежала та единственная, которую он ждал. Юноша стал знаменитым, и многие девушки мечтали о нем, они тайком выглядывали из окон, когда он проходил мимо, а ученые мужи спрашивали его советов.
А время все спешило и спешило вперед. И скоро соломенные волосы Юноши стали совсем седыми, руки стали морщинистыми, а сердце – больным, а она все не шла и не шла.
Но вот однажды, когда он сидел на скамейке в старом-старом парке, он увидел Ее. Она была создана из трепетной тайны лучшей в гуще листвы, светлое платье казалось солнечным зайчиком, глаза – отражением зелени в глубине озера, а волосы были темнее самой глубокой тени. И она узнала его. Она искала его так же упорно, но вот она была молода и красива, а он – стар и безобразен.
– Как долго ты не шла. Я отдал цвет моих волос седому времени. Секунды, расшалившись, нарисовали на моем лице морщины, а минуты осели на моем в сердце и заставили его биться так медленно. А ты все такая же, как я представлял тебя давным-давно, когда был молод.
– Но я же не виновата, что так долго не появлялась на свет. Я столько времени ждала этого момента. Как только я увидела солнце, я подумала, что это – твои волосы, когда я почувствовала ветер, я поняла, что это твои руки, небо смотрело на меня твоими глазами. Я бежала по земле и искала твой след. Я обежала все уголки, я увидела всех людей, и вот, наконец, я нашла тебя.
Она заглянула в его глаза, и они сразу помолодели, она погладила его волосы, и они стали пшеничного цвета, а морщины разгладились под ее руками, сердце забилось горячо, и голос снова стал звонок и высок. Юноша легко вскочил и закружил Девушку. Их смех ударился о нависший свод листьев и, пробив его, зазвенел по всей земле. Люди подняли головы и улыбнулись.
– Что это? – спросил маленький мальчик маму.
– Это двое нашли друг друга, – ответил она.
И в эту минуту мальчик увидел, что солнечные лучи похожи на чьи-то волосы, легкий ветерок – на дыхание, а листья старого дуба – на глаза. Началась новая сказка.
Ленинград, 1980
Рассказывают, что есть на севере страны старый замок. Замок почти весь разрушен. На его стенах растут деревья и цветы, в мрачных залах нашли себе приют ночные птицы, а подземелья полны крыс и мышей. Пруд зарос тиной, и только белые лилии напоминают о былом величии замка. В таинственные лунные ночи он оживает. В мертвенном свете колышутся паутинки на деревьях, и кажется, что это чье-то лицо, скрытое под вуалью, смотрит на вас. Тихий шелест деревьев переходит в нежный шепот, и вот перед вами возникает образ хозяйки замка – Прекрасной принцессы.
В давние времена, когда замок освещали сотни факелов, а по дорожкам чинно гуляли придворные, жил около замка Юноша. Был он высок и строен, горяч и необуздан. Больше всего он любил простор полей и лесов, пение птиц и жизнь свободных и смелых зверей. Иногда он встречал королевскую свиту и видел Прекрасную принцессу, но ни она на него, ни он на нее не обращали никакого внимания.
Шло время. Принцесса была прекрасна, но столь же и капризна. И в конце концов женихи перестали к ней свататься и женились на соседних принцессах, а она состарилась. Состарились и все ее придворные.
Юноша потерял былую отвагу и все чаще и чаще по вечерам сидел у камина, курил трубку и пил вино.
Однажды Прекрасная принцесса и Юноша встретились. Они узнали друг друга и улыбнулись.
– А знаете, – сказала принцесса, – ведь я в молодости так мечтала, что со мной случится что-нибудь волшебное: прилетит дракон, разгневается злой волшебник, а вы спасете меня.
– Да. Жаль, что в наше время нет драконов, от которых можно спасать прекрасных принцесс. Я ведь тоже мечтал о подвигах, о героических поступках, о том, что мне когда-нибудь удастся завоевать ваше сердце…
– Мы так верили в старые сказки! А теперь такое чувство, что нас обманули.
– И почему я ничего не совершил в вашу честь? Сейчас жизнь кажется пустой и ненужной. Ведь в ней ничего не было.
Оба они вздохнули и пошли по аллее старого парка – она, опираясь на его руку, в черной накидке, покрывающей ее седые волосы, он – с длинным резным посохом. Они шли, тихо смеялись и вспоминали то, чего не было в их жизни. А луна освещала их призрачные фигуры, и было непонятно, жили они на самом деле или были придуманы вот этой паутинкой и тихим шелестом деревьев.
Ленинград, 1980
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.