Зачем во всём чуждаться иноземцев?
Есть и у них здоровое зерно.
Французы не компания для немцев,
Но можно пить французское вино
(Гёте. «Фауст»)
Фотограф Евгения Дубовская
Корректор Юрий Кудряшов
Иллюстратор обложки Лиза Шупенко
Иллюстратор книги Анна Тархова
© Марина Хамицевич, 2017
© Евгения Дубовская, фотографии, 2017
ISBN 978-5-4485-7344-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Момент упущен…» – рассуждала я, листая свои бразильские заметки двухлетней давности. Замечательная могла бы получиться книжка, пока свежи воспоминания и интерес к Рио-де-Жанейро как к первой в истории Латинской Америки олимпийской столице. Сетовала, продолжая читать и не в силах остановиться: снова переживала восторг и ужас переезда за океан, с пристрастием следила за тем, как менялись взгляды, с благодарностью вспоминала всех и каждого, у кого незаметно для себя училась хитрой науке праздновать жизнь.
«Книжке быть!» – решила, прослезившись над последней заметкой. После Бразилии случилось уже два новых больших переезда, а уроки, подаренные кариоками за два года жизни в Чудесном Городе, до сих пор в ходу. Не поделиться ими было бы расточительством, в конце концов.
Многочисленные заметки, разбросанные по файлам, дневникам и салфеткам – в основном весёлые и ироничные, но нередко и полные извечной русской тоски – собрала воедино, связала между собой, сохранив, насколько возможно, хронологию событий. Теперь по этим заметкам можно проследить трансформацию мыслей и эмоций человека, оказавшегося по ту сторону планеты и постепенно преодолевающего все стадии культурного шока. А между строк найти ответы на вопросы, которые мне многие задавали: ну и как там, в Бразилии? Правда опасно? Что в Рио посмотреть? Не успеют же к Олимпиаде? Навсегда осталась бы жить у океана?..
Заметки эти здорово помогали справиться с переживаниями всех мастей, пока сравнивала вопиюще новое с привычным старым и по полкам раскладывала в сомнениях рождённые выводы. Со временем стало казаться, что это я придумала красивую теорию о том, что любой встреченный на пути человек – учитель и чем сильнее он отличается, тем большему может научить. Как только я приняла эту идею как свою собственную, муки перемен закончились – настало время увлекательных открытий.
У каждого свои большие перемены и свои «другие». Эта бразильская история во многом о том, что мы сами выбираем, под каким углом на них смотреть. И на что влияет этот выбор.
Сегодня всерьёз запаниковали. Стало ясно, что бразильской авантюре в нашей жизни быть – рабочий контракт подписан, билеты в Рио куплены, вот-вот улетать. Я думала, что в этот момент должно стать как-то легко: сомнения и терзания позади, а впереди весёлые прощальные вечеринки с друзьями и обновление летнего гардероба. Но нет. В тот самый момент, когда можно бы и порадоваться, на меня нашёл ступор: что делать-то? Переезжать на два года с ребёнком на другой континент – не в Европу там, а в малопонятную Бразилию – это надо как-то по-особенному собираться? Зачем я согласилась на это вообще?!
На этом фоне с Вовкой стали на ровном месте спорить так упоённо, дома атмосфера эта нервная. А ведь одной командой сейчас должны быть. И ещё родители звонили и задавали каверзные вопросы – понятно, волнуются – и так многозначительно молчали в ответ на наши не очень внятные ответы, что совсем тоска.
Вовка тогда первым взял себя в руки, вовремя сориентировался, вышел и вернулся с бутылкой «Шардоне». Усадил меня, наблюдая внимательно, как я ем булку – нервничаю же – аккуратно так булку отобрал и говорит:
– Давай знаешь за что выпьем? За успех. Потому что должны же мы с тобой всю эту историю превратить в успех! И вообще, Маринка, мы с тобой в понедельник летим в Рио-де-Жанейро!
И я подумала, что действительно, должны же. И что хорошо всё. И пошла собирать вещи.
—
Как ни странно, самым волнительным было снимать магнитики с холодильника, освобождая и обезличивая московскую квартиру. Я тогда надолго зависла в процессе. Тульский самовар, бергенские домики, швейцарские Альпы, алтайские наскальные рисунки, фигурка «Оскара» с надписью «Best Family», странные символы Сочинской олимпиады, собака, выглядывающая из окна автомобиля, и надпись под ней: «Желаю тебе новых приключений, а друзья пусть останутся старыми»… Мы много где бывали, но чтобы так далеко и надолго… Упаковав всё в коробку, задумалась: может, всё-таки с собой надо брать? Разум восторжествовал: решила, что обзаведёмся новыми, и унесла пару кило магнитов в машину – складировать вместе с остальным добром. Вовка, увидев непривычно серую дверь холодильника, расценил иначе: «С собой надо брать. Будет уютнее». Вернулась в машину, выковыряла пару кило магнитов обратно.
Из прочих чудачеств – безусловное мужнино желание захватить с собой в Бразилию кофемашину и то упорство, с которым я отвоёвывала право везти в Рио мою подушку. Самым адекватным оказался пятилетний Стефан. Для него было принципиальным взять с собой только пластыри с динозавриками.
—
Когда за час до предполагаемого выезда в аэропорт к нам заглянули проститься друзья, мы уже без особенного разбора бросали случайные вещи в коробки, которые предстояло взять с собой. Переплатить за перевес оказалось дешевле и проще, чем отправить всё это транспортной компанией через океан. Вспоминая, как целых два дня назад я рассматривала магнитики с холодильника и аккуратно заворачивала каждый в отдельную бумажку, не уставала удивляться своей дури: на что я потратила драгоценное время сборов?!
Все чемоданы и коробки приглашённый для работы в Бразилию высококвалифицированный специалист Владимир вынес на своей спине и погрузил в микроавтобус. В мыле и в тревожной тишине мы двинулись в аэропорт.
Пересадка во Франкфурте. Две маленькие бутылочки «Шардоне» и шоколадка «Тоблероне» из duty free – насущная необходимость после перенесённых треволнений. Так-то лучше, теперь ощущение дальнейшей неопределённости вызывает лёгкий смешок, а не панический страх.
Самолёт до Рио огромный, людей море. Наши бутылочки уже пустые, так что мы само спокойствие. Вдруг слышим убедительную просьбу: «Мистер такой-то, пройдите, куда следует». Вызывают нас, а так всё хорошо начиналось… Проходим метров тридцать длиннющей очереди до стойки, где нас строго спрашивают:
– Вы разве не слышали, как приглашали пассажиров с детьми?
– Да у нас вроде большой… – виновато переминаясь, отвечаем.
– Нет, – говорят, – вам положено в отдельном помещении и в спокойной обстановке.
Такой вот настойчиво качественный сервис. Фу, отлегло, всё-таки летим.
—
Ещё двенадцать часов полёта – и здравствуй, Рио, о хрустальная мечта Остапа Бендера!
Стефан бодро зашагал в сторону паспортного контроля, распевая песню про то, как казаки, казаки едут, едут по Берлину наши казаки… Мы с Вовкой, куда более напряжённые – действие «Шардоне», очевидно, закончилось – рассматривали надписи на загадочном португальском.
Когда вышли на улицу, обволокло влажным тёплым воздухом, таким с непривычки даже трудно дышать какое-то время. Удивилась и обрадовалась, что встретить нас в аэропорту среди ночи приехал Вовкин босс – типичный космополит австралийского происхождения, горячо полюбивший Рио. Решила, что это хороший знак – значит, нас тут кто-то ждёт!
Вскоре радость моя поутихла. Сорок минут пути из аэропорта до нашего нового дома я с трудом выдавливала из себя хотя бы улыбку вежливости: всю дорогу из окон автомобиля наблюдала многие километры трущоб – печально известных бразильских фавел. Какой там лоск, какой гламур! Только резкий запах серы, доносящийся со стороны корабельных доков. О том ли мечтал ты, Остап?..
Когда доехали до дома – а он оказался под охраной, с лифтом и даже с толстопузой вазой на полу – я была как тот кот из анекдота, который вопит «Вааау, гречка!» на третий день её нежелания. Подумать только, какую-то неделю назад я недовольно морщила нос, рассматривая изображения скромненькой, аскетичной такой квартиры, в которой нам предстояло жить в окружении невнятного вида строений. Теперь, получив лишь самое первое представление о том, в каких условиях живут миллионы обитателей «Города Бога», я поняла, что уже никогда не буду прежней… Да нам достались хоромы! В хоромах было квадратов пятьдесят, при этом зачем-то в кухню вела отдельная входная дверь, там же ютилась и вторая туалетная комната. Зачем же, ну, а? Ответ кроется в ощутимых культурных различиях между нашими дружественными странами: белые воротнички и прочие представители среднего класса привыкли иметь прислугу, для которой и отведена изолированная рабочая зона практически в любой бразильской квартире.
—
Итак, что мы имеем при свете дня. Рядом с нашим домом – живописный залив Ботафогу, знаменитая гора Сахарная Голова, статуя Спасителя над нами, пляж Копакабана в одной станции метро, для занятий спортом все условия. Это хорошие новости. С другой стороны, вода залива даже на невооружённый взгляд непригодна для плавания, гулять по городу – сомнительное удовольствие из-за экстремально узких пешеходных тротуаров и ещё более экстремального автомобильного движения, детских площадок не замечено ни единой, в British school попасть можно только преодолев лист ожидания и заплатив «за вход» больше, чем за семестр обучения в хорошем московском университете. Это не очень хорошие новости.
Как вполне точно и в своём неповторимом стиле описал ситуацию муж: «Ну… надо попривыкнуть».
Ну что ж, начнём.
Бразилия – единственная страна Латинской Америки, где говорят на португальском. Не самый популярный язык для изучения в России, но я молодец – начала учить его заранее, ещё в самолёте… Моего английского и французского мне раньше было достаточно, чтобы уверенно чувствовать себя и в работе, и в путешествиях. Но Рио-де-Жанейро напрочь вышвырнул меня из зоны комфорта. Английский явно не в почёте, объясняемся преимущественно жестами. Вообще-то, бывает даже весело: например, когда Вовка в ресторане курицу изображал, все вокруг оценили. Но большую часть времени ощущаешь всё-таки полную беспомощность. Признаться, у меня были большие надежды на мой испанский времён университета – ведь мы все учились понемногу чему-нибудь да как-нибудь, я даже хорохорилась и уверенно заявляла, что заговорю через пару месяцев как пить дать. Так вот, если в тексте и удаётся порой найти знакомые однокоренные слова и в целом понять смысл написанного, то из бразильской речи я не понимаю ни-че-го. Поток звеняще-шипящих, клонящих в сон звуков. Вовка всячески троллит меня по поводу «как пить дать», и я страшно обижаюсь.
Хвалю себя за то, что предусмотрительно привезла с собой самоучитель португальского. Сначала меня раздражало, что он предлагает целых три варианта произношения слова – португальского европейского, бразильского и местного кариокского – но необходимый минимум для выживания я с его помощью освоила всё же довольно быстро. Другой мой полезный лайфхак – фотографировать меню во всех кафе и ресторанах. Первый наш ужин не удался: ни понять, ни объяснить, ни съесть то, что в результате принесли, оказалось невозможно. Зато после качественно проделанной мною домашней работы в виде перевода с десяток меню разных заведений и олдскульной зубрёжки, жить стало куда веселее, а я превратилась в безусловного авторитета в семье, портить отношения с которым крайне невыгодно.
Достижением вчерашнего дня было объяснить неторопливым бразильским барышням в магазине, что мне нужно двести граммов вон тех вяленых томатов и ещё столько же этих вот фаршированных оливок. Это нелегко доставшееся развесное добро я в итоге забыла на кассе, и вечером моему разочарованию не было предела.
Вовка в несколько более удачном положении: рабочее окружение говорит на английском, местные в офисе помогают при необходимости. Но и он уже успел понять, что прожить здесь два года без португальского – значит обречь себя на множество дурацких ситуаций и тотальный дискомфорт. Поэтому прилежно слушает со мной по утрам аудио-уроки. Вчера метался в поисках ручки перед выходом, чтобы записать пару выражений на бумажку. Боялся забыть слова, не доехав до работы. В результате забыл дома бумажку. В общем, все мы немножко волнуемся.
И Стефану непросто. Два последних года жизни в Сочи потчевали его игровым английским. И вот теперь, когда на детской площадке с ним заговорил местный мальчик, он гордо ответил: «I Am From Russia». С интонацией Шварценеггера: «I’ll Be Back». Местный мальчик ретировался.
С американской школой тут такие же сложности, как и с британской, так что ребёнку, скорее всего, предстоит пойти в обычную бразильскую школу. Не знаю пока, хорошо это или не очень. Он, конечно, выделяется. На улице незнакомые тётеньки гладят по пшеничным волосам, удивляясь их цвету. А он ведь только с виду белокурый голубоглазый ангел. Характер у него нордический, может и рявкнуть не по-детски.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.