Через несколько минут подошла мама и сказала, что эти врачи по каким-то соцветиям на эмбрионе определили, что этот ребёнок был мальчиком. Я не была удивлена, потому что знала заранее, кто у меня был там, внутри. Я это просто чувствовала, я даже успела дать ему имя.
Приехав домой, я легла спать, и хотела больше никогда не проснуться. Мне приснился сон. Будто бы стоят передо мной два мальчика. Одному лет пять, а другому года три. И они стоят передо мной в белых детских смокингах. Будто бы это я их одела и поправляла пятилетнему мальчику воротничок. Я называла его во сне Марсель, это то самое имя, которое я дала своему, не рождённому сынишке. Во сне я куда-то провожала их. Марсель смотрел вниз с какой-то обидой и тоской, я не видела их лиц. Но почему-то знала, как выглядит мой Марсель. Проснувшись, я поняла, что во сне я провожала своего, не рождённого сынишку, ведь если во сне люди в белых одеждах, то такой сон предвещает болезнь или смерть. И мне стало так больно в груди, от того, что я своими руками проводила его в смерть.
Больше не тошнило. Физическое состояние практически сразу начало улучшаться.
***
Ещё около двух – трёх недель я почти всё время молчала, ни с кем не разговаривала, и даже с мамой. Я постоянно проводила время у себя в комнате, или ездила в церковь. Мне было так ужасно плохо, меня просто тянуло к Богу. В один из дней я стояла там, в очереди на исповедь. Никаких отдельных кабинок с прорезями, для слушания исповеди, как в фильмах. Лишь батюшка, облокотившийся на свою стойку, для таких случаев, и большая очередь из тех, кто желает поделиться болью с одним из доверенных церковью лиц. А кто-то, возможно, пришёл за советом, или благословлением в дорогу, или начала большого дела.
Я стояла там, позади всех, и пыталась угомонить свои слёзы, которые, как назло, не прекращались. Казалось, будто из меня выходят все 80% воды, из которой состоит организм человека. Я стояла и ждала, когда все разойдутся, чтоб никто не слышал, о моём грехе, который я совершила не так давно. За который прихожу каяться в церковь каждый день. Всё думала об этом и вспоминала каждую минуту последнего месяца… А особенно те два дня, когда узнала о том, что у меня есть ребёнок, а после убила его.
За минуту до того, как подойти к батюшке, я наконец то успокоилась. Прекратились слёзы. Я держалась и в тот момент, как подошла к нему. Но мой взгляд на него исподлобья, дал о себе знать. Слёзы снова хлынули градом. Казалось, будто боженька смотрел на меня, и с рассудительным взглядом спрашивал меня, как я так могла поступить. Неужели я настолько слаба, что не смогу взять ответственность за его дар. Ведь кто-то молится каждую ночь, чтоб у него появился малыш, кто-то идёт в детский дом забрать ребёнка, потому что других вариантов быть счастливым, просто нет. А я, дрянь, я сама мерзость и отвращение этого мира, за то, что отвергла, за то, что убила, своё, не рождённое дитя.
Я нашла в себе силы, и сквозь слёзы смогла лишь пискнуть: «Я сделала аборт». Батюшка промолчал, а через секунд пять ответил: «Кайся доченька, кайся». Я знаю одно уж точно, этим я буду заниматься всю свою жизнь. После моих слов о раскаянии, он сказал мне, чтобы я пришла завтра, и он даст мне диск с фильмом, о том, как делают аборты. И зарёкся, что после его просмотра, я уж точно не захочу никогда повторять эту ошибку.
На следующий день я не пришла.
Мне было очень стыдно, за то, что ещё хоть одна живая душа знает о моём самом большом грехе. И в последующие годы, приходя в любимою церковь, я старалась не смотреть в глаза тому самому батюшке. Я с ним даже не здоровалась больше. Мне было жутко стыдно. Мне казалось, что он меня презирает, за содеянное. Мне казалось, весь мир презирал бы меня за это, если бы знал.
***
День аборта как фильм прокручивался у меня в голове секунда за секундой, мгновенье за мгновеньем, снова и снова. Разум не отключался. Меня спасал только сон. Лишь во сне я была на другой волне. Я не видела снов. Просыпалась уставшей и разбитой. Закрывала снова глаза и делала вид, что сплю, я пыталась уснуть.
И ужасно устала от этих мыслей, от них некуда было деться. Я просто поняла, что мне так больше нельзя жить, я так больше не могу… Мне, нужно было, что-то делать с этим. Я угасала на глазах с каждым днём. Было у меня две дороги, либо свести саму себя в могилу, либо отвлечься по максимуму и продолжить жить. Попытаться начать всё с чистого листа.
Поддержки не было совсем. Ни откуда. Мама меня ненавидела и была мною разочарованна. Она продолжала смотреть телевизор. Её не интересовало, как Я и что со мной. Её не интересовало, откуда брать деньги на еду. Ей было всё равно на всё. С моей жизнью я должна была разбираться только сама. Тогда я вновь осознала, что никому не нужна, и что любить меня особо никто не будет, если только не Я, саму себя. Но я себя ненавидела. За всё. За то, что глупа, за то, что совершила очень много ошибок, за то, что доверяла не тем людям, за то, что не красива, да и просто за то, что жива. Во мне родилась целая куча комплексов, и она развивалась всё сильнее с каждой мыслью о себе. Я гнобила саму себя и ненавидела. Это было самое жуткое время тогда для меня. И нужно было наконец-то принять решение, снова сделать выбор. Либо взять у жизни достойный реванш, либо продолжить в том же духе, но в скором времени это всё закончилось бы для меня, и закончилось бы это белыми тапками.
Глава 5
Новый этап
Я устроилась на работу в одну местную фирму, по своей специальности – дизайнером графики. Меня, конечно же, сразу приняли на работу, на тех условиях, что они научат меня той программе, в которой я должна была работать у них, но взамен на это у меня будет маленькая зарплата первое время. Я сама предложила им этот вариант, чтобы не упустить шанс остаться на этой работе. Фирма самая обычная, в ней нет ничего престижного, чтобы я хотела остаться именно там. Просто мне это было нужно. Я хотела отвлечься, загрузить себя снова работой. Я считала, что это самый лучший способ защитить себя от плохого настроения и от депрессий. Лично для меня это лучшее лекарство.
На новой работе, у меня был сотрудник, которого попросили меня научить всем азам и нюансам в работе. С Алексеем мы были на одной волне, сразу нашли общий язык. Мы понимали друг друга без слов. Всё шло очень хорошо и длилось это несколько месяцев. Я знала, что он женат и на тот момент у него уже был ребёнок. Жена беременна вторым. Наше общение было дружеским, я советовала ему, как быть с женой, когда она выносит ему мозг, а он читал мне лекции, как найти подход к маме. Всё шло гладко, но был абсолютно безвредный шуточный флирт меж нами, которому я не предавала значения. Я никого к себе не подпускала долгое время после аборта. Мне было гнусно и противно от одной только мысли о сексе. К тому же боялась этого очень сильно. При одной мысли, о незапланированной беременности, мне было страшно, страшно пережить всё это вновь. Я только начинала приходить в себя.
В какой-то момент наш лёгкий и не принуждённый флирт зашёл немного далеко. Алексей стал думать, что он мне нравится, и как-то утром проснувшись, я прочла сообщение от него в соцсети. Он горячо признавался в любви и ждал взаимности. Я была ошарашена его признанием, так как он женат, и я не думала, что наши с ним шуточки приведут к чему-то большему. Мне стало очень стыдно за всё это. Я понимала, что так нельзя, но он был единственным человеком за долгое время, с кем я общалась довольно открыто, я доверяла ему. Я открывала ему душу, и он относился ко мне так же. Это был тот импульс, мы думали с ним в такт, на одной волне. И чёрт меня побрал, я подумала, «а что, если?!». Я подумала, может, стоит попробовать?! Ведь это тот самый близкий душе человек. Я очень сожалею об этом, что я позволила себе лишнего. Что не вправила мозги нам обоим, ещё до начала не нужных действий, и не нужных слов.
Нам было хорошо находиться рядом, я летела на работу, чтобы видеться с ним, и не хотелось расставаться по вечерам, когда он отвозил меня домой. Я понимала, что так нельзя. Но мои раны рядом с ним заживали. Я переставала болеть, я переставала плакать, и я переставала грызть себя ежесекундно за то, как поступила со своим ребёнком. Я была очень глупа, и думала, что это поможет мне оправиться. Но на самом деле становилось только хуже. Счастье было мнимым. Помимо чувства вины за убийство собственного малыша, меня грызла совесть и за то, что провожу вечера с чужим мужем. Ему хотелось большего, чем просто общение в обнимку и поцелуи. Я отказывала ему в желании, но он не понимал и доставал меня этим вопросом, с каждым днём всё больше и больше.
Я не знала, как от него отделаться. Чтобы он отстал от меня, я начала вести себя мерзко, вредничала, капризничала. Я просто хотела, чтобы он наконец-то расстался со мной, потому что он слишком хорош, чтобы бросить его самой. Но он не понимал, наоборот, он стал любить меня ещё больше, ему нравилась эта стервозная сторона моего характера. Затем я просто поговорила с ним, и объяснила, что больше так не могу. Мы и так далеко зашли. А идти ещё дальше совсем нельзя. Он снова не понял, стал уговаривать меня поменять решение, мне было больно, ведь я привыкла к нему, он мне нравился, но мне было и безумно стыдно за свой поступок, по отношению к его жене. А его это будто и не волновало. В какой-то момент я разозлилась и сказала ему, что если он не прекратит, то я расскажу обо всём его беременной жене. Что приведет к её нервному срыву. Она была беременна вторым ребенком, такие нервы могут привести к выкидышу. Естественно, я и не собиралась ей что-либо рассказывать. Я понимала, что я и так дрянь, и не хотела своими признаниями навредить малышу, которого она носит. Хотела просто припугнуть его. Я хотела всё это прекратить. Но ему было плевать. Он лишь ответил: «тебе дать её номер?».
Я была в шоке. С этого момента всё началось жёстко. Мы начали ругаться с поводом и без. На работе это приносило много проблем. Все сотрудники удивлялись, спрашивали, какая кошка пробежала, между нами. Ведь мы были отличными друзьями, и вмиг превратились во врагов. А мне было противно. Я чувствовала вину за собой, но и не понимала, как так мужчине плевать на свою жену, плевать, что я могу всё ей рассказать. В какой-то момент он устал от всего этого и вероятно подумал, что мне хотелось быть с ним, что я ревную его к жене, поэтому и веду себя так. Он сказал, что готов рассказать ей обо всём, и даже хочет этого. Я стала его отговаривать и пугать его тем, что она может потерять ребёнка, узнав об измене мужа. Он ответил, что это не важно. Он тоже чувствовал вину перед ней, но хотел быть со мной. Кто-то из нас должен быть взрослее. Но быть взрослым не значит быть умным, и мудрость дороже молодости. Поэтому, чтобы это всё не случилось, я приняла решение уйти с работы.
Но я не могла вот так встать и уйти. На мне была ответственность за себя и за маму, так как мама на тот момент уже шестой год не работала, я тянула нас как могла.
Глава 6
Крылья
В какой-то момент, сидя на работе, я вспоминала парня, который ещё в школе так сильно мне нравился.
Это была случайная встреча. Несколькими годами ранее, будучи ещё школьницей, я стояла с одноклассницами в школьном дворе. Время было идти домой. И тут за забором, с другой школы, идет домой мальчишка. Я обернулась вправо и увидела его взгляд. Он шёл и хмуро глядел на меня. Я спросила у своих подруг кто это, знают ли они его. Оказалось, что он учился, когда-то в нашей школе и его исключили за многочисленные драки. Его зовут Богдан. С тех пор я стала ежедневно замечать его, того самого мальчишку в серой шапочке. И каждый день мы проходили мимо в одно и то же время, глядя друг другу в глаза, но никто из нас так и не решился заговорить.
***
Мы окончили школу, после я поступила в колледж, в своём городе. Как-то в один из сентябрьских дней, я возвращалась с учёбы домой. Почувствовала чей-то пронзительный взгляд, обернулась и увидела его снова. Он шёл позади меня, и снова мы оба промолчали. Несколькими днями позднее, мне приходит сообщение от него. Я очень удивилась, но стало так приятно. Это было неожиданно. Он написал, что всё это время я ему очень нравилась, но он так и не решился мне об этом сказать. Так по-детски и завязалось наше общение. Он рассказал о том, что уехал на учёбу в Турцию, обещал вернуться на зимних каникулах и обязательно встретиться.
Наше общение было очень тёплым. Он ревновал меня ко всем и злился, что не может быть рядом, а я обещала, что обязательно его дождусь. Через друга, он отправил мне не большой сюрприз. Это была подушка с моим изображением. Я хранила её на своей постели, как аксессуар, и целовала перед сном каждый день, вспоминая его лицо и голос. Та самая подушка, которой позднее мама душила меня, перед моим уходом из дома.
Всё это милое общение продлилось несколько месяцев. Это был первый раз, когда он психанул, решил отпустить меня и прекратить наше общение. Этим он разбил мне сердце. Я возненавидела его, за такой поступок.
На работе, я вспоминала о Богдане, как это было мило. На тот момент прошло уже три с половиной года. И я решила его найти через соцсети, чтобы просто узнать, как у него дела, как продвижения по учёбе, да и просто хотелось посмотреть, как он изменился.
Нашла!
Каково было моё удивление, когда я разглядывала его фото. Так изменился, так возмужал. Невероятно, тот самый милый мальчик стал таким завидным мужчиной, всего за три года.
Он тоже обрадовался, тому, что я всё ещё помню его, тому, что решила найти. А я просто и не забывала. Всё это время я вспоминала, каждый миг, нашего общения. Хотя это было так мало, и нам никак не удавалось приблизиться друг к другу. Мы никогда прежде не держались за руки, не заключались в объятия, и ничего между нами не было. Только общение, и то по телефону. Он так зацепил меня тогда. Своими жгучими глазами, сладкими словами, и обещаниями. И я просто осталась с ним душою навсегда. Это было по-детски, но по-настоящему.
Разглядывая мои фотографии, где были оголены плечи, и виднелось декольте, он сурово сказал: «Будь я твоим парнем, убил бы, за подобные фото!». Я ответила «Убей!».
С этого момента дружеское общение сменилось на флирт. А после и вовсе стало постоянным и обязательным. Мы уже не могли друг без друга. Мы засыпали с телефоном в руке, желая спокойной ночи и просыпались, посылая фото с утра. Он не оставлял меня не на час. Я так вдохновилась им. Я приобрела крылья за спиной! Все те планы, что были намечены, но отложены в долгий ящик, начали сбываться. Я влюбилась! Он стал моей музой.
***
Я, итак, планировала уйти с работы из-за Алексея, так как он не понимал, что наше общение нужно прекращать. Не хотела продолжать лезть в чужую семью, а Лёша просто достал своими признаниями в любви, он стал просто зависимым. Мне становилось страшно. Понимая, к чему это может привести. А тут Богдан, одним своим появлением снова в моей жизни, сам того не понимая решил мой вопрос с работой.
На тот период, я овладевала навыком ногтевого сервиса. Тогда этот вид заработка процветал. Маникюрщиц стало много, и я хотела быть одной из них. Работать на себя и на своих клиентов. Иметь свободное время, не зависеть от начальства и зарплаты. И у меня довольно, неплохо получалось. Я боялась уходить с работы и отправляться в свободное плавание, но появление Богдана в моей жизни сделало меня смелее, как и он сам.
Он сильный, не только физически, он силён духом! Он смелый. И бросается в дело с головой, зная заранее, что у него всё получится, хоть и осознаёт все тяготы и заботы. Его любимая пословица: «Глаза бояться, руки делают!». Я много раз её слышала от кого угодно, и не воспринимала её в серьёз. Но услышав, с какой уверенностью произносит эту поговорку Богдан, Я запомнила её навсегда. И по сей день, чтобы не случилось, как бы не было тяжело на новом этапе, как бы не было страшно принимать решения, и идти вперёд, я всегда вспоминаю, с какой страстью и уверенностью Богдан говорит: «У меня всё получится, я смогу!». И тогда я повторяю его слова с той же уверенностью и с той же непоколебимостью. И у меня всё получается!
Я давно хотела овладеть, хотя бы разговорной речью английского языка, но всё не доходили руки. А тут появился шанс записаться на курсы английского, в довольно процветающий центр, с опытными специалистами, и благими условиями для изучения языка. Главное, это было абсолютно бесплатно. Центр от американского посольства. Плюс ко всему при достойном обучении, трудясь плодотворно, они предоставляли шанс, переехать в Америку и поступить на учёбу. И я решила записаться на эти курсы. Я была настроена решительно. И даже, если не получиться переехать в другую страну, по их направлению, чтобы учиться в университете, то хотя бы бесплатно обучусь популярному языку, который всегда пригодится в жизни.
Придя в этот центр для записи на поступление, я удивилась, увидев, какая большая очередь из желающих стать их студентами. Там я встретила девушку по имени Есения, благодаря ей я всё же сделала один из главных шагов в своей жизни.
Стоя в огромной очереди, мы обе поняли, насколько всё-таки тяжело туда поступить, ведь на вечернее время хотели записаться чуть больше двухсот человек, при том, что мест всего двенадцать. Так что шанс попасть туда, был очень мал. Но это лишь на вечернее время, так как всем было удобно приходить на учёбу после работы. Попасть на утреннее расписание, тоже было немало желающих. А вот в обеденное время, самое минимальное число желающих, всего чуть больше семидесяти человек. И вот размышляя о том, что я навряд-ли попаду в список их студентов, Есения предложила записаться на обеденное время, чтоб было больше шансов.
Я взвесила все за и против, долго сомневалась, ведь это совершенно не удобный график для работы, а очередь на запись проходила всё быстрее, и нужно было срочно принять решение. И тут я просто решила, если удастся записаться на курсы, значит, ухожу с работы, отправляюсь работать в свободное плавание по направлению ногтевого сервиса и обучаюсь английскому языку. В конце концов, мне нужно было, когда-то начать работать на себя и получить большой опыт в своей новой сфере. Да и больше свободного времени – это всегда хорошо. Я сделала выбор, и поступила, а вот Есения, к сожалению, нет.
У меня получилось выиграть лотерею и занять своё место среди студентов, и в этот же день я нашла себе работу в салоне красоты. По совпадению, хозяева салона оказались близкими друзьями моего начальства на прежней работе. Я ушла с фирмы, в которой проработала почти год, там, где и остался Алексей.
Глава 7
Обещания – не дело
Богдан очень вдохновлял меня, он подарил мне крылья. Было столько счастья, просто слышать его голос. Я чувствовала себя звездой, самой красивой девушкой на свете, самой лучшей, он давал мне уверенность, что я вне любой конкуренции. Он относился ко мне очень уважительно. Клялся, что никогда в жизни больше не оставит меня, как тогда. Говорил, что и мне не позволит попрощаться с ним. Он очень сожалел о том, что когда-то мы перестали общаться. Говорил: «Держись за меня, и у нас всё получится». И я верила ему, это было искренне. Но он очень вспыльчивый человек. Он огонь, а я вода, как в жизни, так и в гороскопах.
Я тушила в нём все его пожары. Он очень импульсивный и безумно ревнивый. У него просто сносило крышу, если я не брала трубку, или если слишком долго её поднимала. Миллион вопросов каждый раз: "Где я? С кем я? Почему из дома до курсов иду не десять, а пятнадцать минут?" И другие вопросы подобные этим.
Мне это нравилось. Я чувствовала себя нужной и важной. Меня прежде никогда не ревновали, потому что знали, что я верна и не придам не за что. Это было видно по моему отношению к людям. Ведь если я выбираю человека, то буду только с ним, пока мы не решим расстаться. Но для Богдана, моё отношение к нему и моя любовь не была доказательством преданности, он просто такой человек, требовал, полного отчёта и повиновения. И не смотря на мой характер, не позволяющий никому управлять собой, я подчинялась ему полностью, потому что в ответ он дарил мне счастье. Как никто другой, он делал меня счастливей. Изменил меня, сделал гораздо лучше. Но и сам выдёргивал перья на моих крыльях. Малейшее неповиновение, каралось жёстким скандалом. Который всегда заканчивался одним и тем же: он говорил, что устал, и ему трудно держаться как мужчине, без женщины. Ведь это огромное расстояние убивало все наши отношения. Тот факт, что он не видит меня рядом с собой, затмевало его мозг ревностью, яростью и злобой от того, что изменить на данный момент ничего нельзя. И ещё не скоро получиться исполнить нашу мечту «быть вместе, быть рядом».
Но каждый раз при подобном нервном срыве, я пыталась его успокоить, остановить, чтобы он снова не наделал глупостей. Чтобы он снова не оставил меня как делал это прежде. Он снова и снова срывался, а я снова и снова просила его остановиться, успокоиться. Я знала, что всё наладится, знала, что он снова будет извиняться и говорить, какой он дурак и подонок, что не достоин меня. Но я этих слов и слушать не хотела. Я прощала его всегда и во всём, я болела им, я нуждалась в нём. Я увидела в нём того идеального мужчину, который должен быть моим, во что бы то ни стало. И если нужно было умолять, я умоляла, плакала, я была последней тряпкой, об которую вытирали ноги.
Мне очень стыдно за всё это перед собой и перед ним. Наверное, я должна была его отпустить сразу же, как только у него появились сомнения о нашем совместном будущем, но мне тогда казалось, что я люблю его, и что это тот самый, единственный мужчина всей жизни. Мне казалось, что если не он, то и никто другой. Никого не смогу полюбить и даже просто не найду подходящего себе мужчину. Я цеплялась за него как за воздух, я сходила с ума, пока он молчал и не мог найти, что сказать. Он придирался к любому моему слову или шутке и переворачивал всё, лишь бы учинить скандал и попрощаться, сделать меня виноватой, чтоб его не грызла совесть. А я не понимала этого. Я просто боролась за любовь, как могла. За мнимую любовь, но в которой очень нуждалась.
В очередной раз, успокоила его, в очередной раз он умолял простить. В тот злополучный день, я поняла, что «всё», больше не будет у нас ничего. Но я заглушила свой внутренний голос, сделала вид, что всё в порядке. Как всегда, я отчиталась, что пошла на курсы и как приду, обязательно позвоню. В его голосе слышалось, что ему всё равно, но на автомате он, как всегда, сказал, что будет ждать.
После урока английского, я, конечно же, направилась домой. Ступив на пешеходный переход, я повернула голову вправо, машин нет, всё в порядке можно идти. Пройдя пару шагов, я услышала свист колёс.
Белая Тойота Прадо вылетела из-за угла. Я даже не поняла, что произошло. Открыла глаза и слышу, как бегут люди в мою сторону и кого-то бранят. Я лежала на горячем июльском асфальте и приподнялась на локте, а меня объезжают машины. Всё случилось настолько резко и не понятно, я не успела ничего понять, и уж тем более запомнить номер машины, сбившей меня на переходе. Мне помогли встать и отряхнуться, но стало так неловко, будто у меня зазвенел телефон на спектакле. Я отряхнулась и пошла прочь от этого места.
От шока сначала не поняла, что и где у меня болит, я не поняла, есть ли у меня переломы или раны. Это было так, будто меня случайно задели плечом. Я почувствовала, что у меня начали дрожать руки, глядя на них я увидела, что тремор стремительно усиливается.
Я зашла в магазин, чтобы купить сигарету, успокоить нервы. Это не было пагубной привычкой, курила я изредка, от стресса или на отдыхе. Продавец ошарашенно глянул на меня, но так ничего и не сказал. А я подумала: «Чего это он так пялится, будто призрака увидел». Зашла в чужой подъезд и поднялась на самый верхний этаж. Присела у двери, которая ведёт на крышу.
О как мне тогда хотелось открыть эту дверь и посидеть под открытым небом. В одиночестве. Спрятаться там, от всех и глядя с высоты девятиэтажки просто сделать глубокий вдох, хоть и горячего летнего воздуха. Но на самом деле, это было моим счастьем, что та дверь была заперта.
Сделав первую затяжку, вместе с дымом в мою грудь ворвалась такая тревога вперемешку с печалью. Мне стало страшно, только вот от чего я не сразу поняла. В моей голове мелькнула мысль: «А что если? Что если вот так вот просто меня бы и не стало?! Я бы больше не смогла поговорить с бесконечно мною любимым Богданом. Я бы больше не пришла домой, не поговорила с моей дорогой мамой. Я бы больше никогда не пошла на уроки английского, в который так страстно погрузилась с головой, никогда бы не включила любимую песню. Никогда бы больше не подошла к окну, ожидая увидеть любимый дождь. Я бы больше никогда, и никому не смогла бы даже улыбнуться. Меня просто могло бы и не стать, в тот же миг. И всё что я, когда-то так любила, осталось бы, где то, но уже не со мной».
Я почувствовала, что по щеке, что-то скользнуло и капнуло вниз мне на платье. Я уж было подумала, что не заметила, как заплакала, но опустив голову, увидела маленькое красное пятнышко. С удивлением прикоснулась к щеке и на пальцах увидела кровь. И тут меня таки настиг пик шока. Слёзы сами потекли градом из глаз. Я задрожала, будто меня ударило током. В голове пронёсся гулкий свист, и как стрелою пронзила боль, где-то на затылке. Я еле сдерживала свои всхлипы, чтобы меня не было слышно на весь подъезд. В голове стучали слова, которыми я пыталась сама себя успокоить. Я просто не могла поверить, что была настолько близка к смерти.
Как только пришла в себя и немного успокоилась, я вспомнила, что прошло уже более трёх часов с последнего разговора с Богданом. Странно, ведь он поднимал скандал, если я со звонком хоть на пять минут опоздаю, а тут, столько времени прошло, неужели он забыл обо мне или просто злится. В это трудно поверить, но я забыла про головную боль, которая настигла меня в момент шока, я забыла о своей ране на лбу, забыла о том, что полчаса назад я могла погибнуть под колёсами авто. Вмиг забыла обо всём, в голове стучали слова: «Я должна была позвонить ему».
Разблокировка экрана, одно нажатие, гудок! И его голос. Словно бальзам на сердце и панацея от всех бед.
Я не сдержалась и разревелась, не могла произнести ни слова. Изначально решила, что не расскажу ему об этом инциденте, не хотела лишних драм и вызывать жалость к себе. Но не смогла остановить свои слёзы. Я почувствовала себя словно маленькой девочкой, которую обидели и ей нужна защита. И рассказала ему, что произошло.
С поддельным сопереживанием он сначала спросил, как я себя чувствую, могу ли идти домой. Я ответила, что хочу немного прийти в себя, а после придумаю что-нибудь, как можно зайти домой не заметно. Не хотела, чтобы мама увидела меня в таком состоянии, не хотела, чтобы она переживала. В ответ на это он попросил меня не глупить, идти домой, чтобы приложить лёд к голове, а потом и вовсе разорвал мне сердце своими словами.
Он снова начал говорить о том, что больше так не может, о том, что ему тяжело. Он не хочет причинять мне боль, и тратить моё время. Просил найти себе достойного парня, который будет рядом в такие моменты, который будет оберегать меня. А мне и не нужны были другие. Я была готова ждать его хоть век, но лишь его.
Сначала клялся в вечной любви, говорил, что мы вместе навсегда, признавал меня лучшей девушкой на свете. Обещал, что сделает всё что потребуется, приложит все усилия к тому, чтобы мы были вместе. А потом вот так просто решил снова оставить меня, в тот момент, когда больше всего был нужен. Когда меня чуть не стало, первой мыслью был он. Я так боялась, что могла его больше никогда не услышать, не увидеть, я так боялась расстаться со своей жизнью, ведь в ней появился Он. Та самая большая надежда на счастье, на душевный покой. А он вот так просто, снова бросает меня. Да и в тот же час, когда меня могло не стать.
Во мне всё так яростно свирепело, и душа выворачивалась наизнанку, а он всё говорил и говорил, не останавливаясь. О том, как ему тяжело. А разве мне было легко?! Я не знала, что сказать, я как заведенная всё просила его и просила остановиться, в надежде, что это всего лишь очередной его срыв.
В следующем месяце, мы с мамой должны были лететь в Россию, в гости к сестре. Там и договорились с Богданом встретиться. Он не мог прилететь на родину, чтобы мы встретились, по одной простой причине – его заберут в военкомат, прямо с аэропорта. Да, на нашей с ним родине столько ошеломительного бреда… По закону нашей родины, если ты получаешь высшее образование, на территории государства, то армия подождёт, но только до конца обучения. Но, если парень, не прошедший армию, получает высшее образование за границей и решил приехать к родным на каникулы, то пересекая границу родины его сразу же увозят в военкомат. И не позволят закончить обучение. Решением этой проблемы может быть лишь отсутствие в стране.
У Богдана однажды так и получилось – прилетел зимой в гости на каникулы, а его взяли под руку и моментом отвезли в военкомат. Даже не дали возможность позвонить родителям. И сами не сообщили, ожидающим в аэропорту родным, что увезли их сына служить отечеству. И это далеко не единственный случай в его лице. Кое-как он договорился на один звонок, естественно, не бесплатно, и, естественно, не официально. Родители в панике приехали, и стали «договариваться», как же так, сын должен закончить учёбу, осуществить практику, сейчас не время бегать в кирзовых сапогах. Договорились! В течении двух месяцев держали в стране и не выпускали, как всегда, по не известным причинам. Они их часто не называют. Просто так надо. В итоге он пропустил два месяца занятий, по-новому и сложному предмету. Нагонял он его очень долго и усердно. Он тщательно готовился к завершающему экзамену по этому предмету, постоянно нервничал, и говорил, что одна из причин его нервных срывов на меня – это предстоящие экзамены, за которые он переживает так сильно, что терял сознание на паре. Не спал ночами, сидел в библиотеке, готовился. А я точно знаю, что это правда. Ведь он говорил со мною часами в эти моменты, пока он готовился, читал, я была просто на связи и слушала, смотрела на него через видеосвязь, что он говорит, что учит, переводит… Одновременно, пыталась уловить тембр рядом присутствующих голосов, нет ли среди них женских. Я была уверенна в нём, верила и внимала каждому его слову.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.