© Маша Халикова, 2020
ISBN 978-5-0051-5973-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Ещё один – последний – тёплый день.
И всё же плащ, пожалуйста, надень.
Люблю его за бежевость, крылатость.
И мы с тобой отправимся гулять,
В кафешках пить горячий шоколад.
Жаль, что от жизни много не брала ты.
Боль обжигает горло, дуй – не дуй.
Не отпустить случайный поцелуй
На целый миг, который станет веком.
Ты и сама ещё не поняла,
Кем ты была. Глядеть из-за стекла
На город, в дождь – и никуда не ехать.
Болтать, смеяться… Пальцы, кукла, нить.
Мне ничего тебе не объяснить.
Смотрю, как смотрят в зеркало – не в лица.
Лишь ненадолго станет тяжелей
От жёлтых листьев парковых аллей.
Но вскоре всё забудется, простится.
Морская гладь, набросок корабля,
Пустой дворец чужого короля.
А мне бродить, с небрежностью одетым.
Опять один, ничем не обогрет.
Нарисовать бы в строках твой портрет —
И пропитать горячим южным летом.
Ты снилась мне, а я желал всерьёз.
Лежи себе, мечтай под стук колёс
И ожидай обещанного рая.
Уже черна прибрежная трава.
И нужно быть, искать в себе слова,
Земную жизнь из памяти стирая…
(27.08.2014, 20:21, г. Волгоград)
Я видела сон – коридоры, залитые светом,
Детишки, скамья, через форточку ласковый ветер
И ты – словно лето. Счастливые мысли об этом
Проклюнулись в сердце на сером дождливом рассвете.
С тех пор я блуждаю среди разлинованных комнат,
Ловлю в зеркалах романтический собственный профиль,
Пытаюсь стереть всё, что нужно, напротив, запомнить.
Ломаются ногти о крышку от баночки с кофе.
На юг улетают тревожные резкие птицы,
Уходят в лесные чащобы пугливые лани,
Чернеет трава. Впрочем, всё это нам возвратится,
А беглые сны – отражения тайных желаний.
Ты следуешь чьим-то запретам – и мы одиноки.
Пусты коридоры, томительно тусклое солнце.
Ночами же страшно уснуть, я пишу эти строки.
Они тяжелы – только что мне ещё остаётся?..
(29.08.2015, 22:51, г. Волгоград)
Проститься со шляпой из серого фетра,
С полуденным солнцем, играющим пылью,
С сапфировым морем. Мне шлют лишь конфеты
(Сладки, но от них не становишься сильной) —
Не письма. Летят пожелтевшие листья,
Сентябрь обретает причудливый привкус
Индийского кофе. Не став тебе близкой,
Зависнув без риска, ни в чём не открывшись,
Я буду жить дальше. Пусть боль утихает,
И жук улетает, и капли по стёклам
Устало стекают. Спасаться стихами.
В бессмысленных снах с освещением блёклым
Всё так же мелькают забытые лица,
Пустые перроны условленных станций.
Нет мига печальней, чем время проститься.
Особенно если хотелось остаться…
(30.08.2014, 14:12, г. Волгоград)
Мне всё это кажется невыносимым,
Как неотвратимо грядущая скоро
Прозрачная осень, ведущая в зиму
С ветвями и белым звенящим фарфором,
С какой-то бессмысленной радостью в лицах —
В угоду традиции, а не от сердца.
И ты навсегда перестанешь мне сниться,
Застрянешь поломанным ключиком в дверце
От шкафа, где жили старинные куклы,
Спасались медведи из ветхого плюша.
А чувства и строчки – да нужно, мой друг, ли?
Под чепчиком букли. Старею, не слушай.
Уже через год мне исполнится тридцать.
Сынишка подруги зовёт меня тётей.
Пора бы, наверное, освободиться
От праздных желаний: садиться напротив,
Смотреться в глаза, будто в чашки с какао,
Носить эти платья из лёгкого крема,
Ласкать твои тонкие пальцы – какая
Нелепость, наверное, в наше-то время.
До судорог сладкой болезненной муки,
До клейкой истомы, до тяжести в веках —
Касаться щеки, целовать твои руки,
Рассказывать сказки, куда-нибудь ехать
Под грохот колёс и огней переливы,
Смеяться. Я знаю, что дорого стóю,
Что мы непременно всё это могли бы.
А впрочем, конечно: обряды, устои.
Хотелось излиться как можно скорее —
Так легче бы, но не хватило листа лишь.
К тому же, затянутых стихотворений,
Как и большинство, ты – боюсь – не читаешь…
(30.08.2014, 21:48, г. Волгоград)
Взрослея, сложней оставаться поэтом —
Приличней пылиться картиной под рамой.
Но я никогда не жалела об этом,
Тем более что оказалась упрямой.
И между готовкой, прополкой, прогулкой
С собакой, учёбой и правкой (куда мне?!)
Находится время расслышать, как гулко
Стыкуются яблоки, звёзды и камни.
Закончатся листья с дождями. Зима и
Настанет, но можно спасаться стихами
И снами, где вновь я тебя обнимаю —
И страх отпускает, а боль утихает.
Мне грезятся вечное тёплое лето,
Бездонное небо, лазурное море,
Шарманщик (увы, не припомнить куплета,
Которому очень хотелось бы вторить).
И взгляд твоих сладких, кофейных, коньячных
Пленительных глаз в обрамлении сада
Пушистых ресниц. Умоляешь: не плачь – мы
Наследуем Вечность, прощаться не надо.
Резвиться детьми на ракушечном пляже,
Бросаться на сине-зелёные волны,
Глядеть на медуз… Ты мне силы придашь, и
С утра возвращаюсь видением полной
К реальности серой, тягучей и вязкой —
Но кто заточит мою душу в темницу?
Я буду стареть, укрываться под маской,
А ты… Ты всю жизнь так и будешь мне сниться,
И переливаться причудливым светом,
И распространяться грохочущим валом.
О, если бы я не случилась поэтом —
Не ведаю, чем бы тогда выживала…
(31.08.2014, 14:06, г. Волгоград)
Есть сны, стихи и пачка сигарет —
Вот тем поэт и будет обогрет.
Всё остальное – откровенный бред,
Одно позёрство и пустые фразы.
О, ничего другого в мире нет,
Хотя он бесконечно много лет,
Стремясь оставить в древних душах след,
Пытается пленить разнообразьем.
Кто б в сотый раз мучительно влюблён?
Мне снова снится этот странный сон.
Ты надеваешь близкий к телу лён
И волосы расчёсываешь гребнем.
Мне кажется, что ты мой младший брат.
На лёгкой блузе вышит виноград.
В стекло струится солнце – ты и рад,
Стучатся птицы – мелко крошишь хлеб им,
Ждёшь гостя – выбегаешь за порог…
А дальше будут полтетради строк
И дым под потолок (что не порок —
По крайней мере, если не при детях).
Ну, вот и всё. Теперь мне этим жить.
Что больше мир сумел бы предложить?
Распространить стихи среди чужих,
Не зная сам, куда иначе деть их?
Истолковать циклические сны?
Взыскать налог из розничной цены
Со слабаков, кому ещё нужны
Табак, вино и прочие ловушки?
О, мне смешно, когда мне говорят,
Что я ввожу в себя смертельный яд,
Схожу с ума… Я в сотый раз подряд
Пришла сюда, и мне ужасно скучно.
Мне надоели правила игры,
Мне интересны прочие миры,
И я хочу кому-нибудь открыть,
Что можно быть причудливо одетой,
Носить пять пар серебряных серёг,
Смотреть, как спит затравленный зверёк,
Хранить всё то, что ты бы не сберёг,
И оставаться всё-таки поэтом…
(31.08.2015, 15:19, г. Волгоград)
Без соли и перца, конечно, здорóво,
Полезно – но как-то невкусно и пресно.
Смотрю на тебя с середины второго
И не нахожу подходящего места
Для смутного чувства. Налью себе чай как
Привыкла, опять помечтаю о братской
Любви к этим людям. Но белая чайка
Над морем никак не желает стираться.
И солнце, и с выгнутой спинкой дельфин, так
Стремящийся в Вечность. Лишь перетерпи и
Смирись: не помогут талассо-, и фито-,
И прочие виды людской терапии.
Душа очищается только в молитве —
На миг полноты, нестерпимо-глубокий,
Как небо, которое хочет пролиться,
Чтоб освободить вдохновенные строки.
О, мир этот – лишь коридор отражений.
Ты, кажется, тоже чего-то искал и,
Возможно, бы даже добился уже – но
Запутался в сладком густом Зазеркалье.
Да я и сама-то… Здесь осень сквозная,
Льняная салфетка, старинные куклы.
Куда мне тебя поселить – я не знаю.
Да ты и надолго останешься тут ли?
Уйдешь – «муравейными братьями» люди
Облепят; отправятся на антресоли
Ненужные вещи; безвкусные блюда
Начнут подаваться без перца и соли.
Привыкну вставать далеко до рассвета
Под бодрый раскатистый крик петуха и
Купаться в пруду. А прибрежное лето
И встреча – останутся только стихами…
(31.08.2014, 17:25, г. Волгоград)
Здесь гибкие стебли цветущих бегоний,
Здесь плавное море ложится к ноге, и
Здесь ты, не изведав ненужных агоний,
В нечаянной строчке достиг апогея.
А там будет осень. Уныло и голо.
И ветер, и ветки, и ветошь, и вето.
Эмоциональный не то чтобы голод —
Скорей, дискомфорт. Недостаточность света.
Затейливый вензель душевных болезней
На всём, что увязло в бессмысленном старом.
И я остаюсь для тебя бесполезным,
Бесслёзным и неисцеляющим даром.
Однажды, освоившись и успокоясь
(Хоть привкус рябиновой осени горек),
Я перемещу в неумелую повесть
И псевдобеседы у тёплого моря,
И беглые сны, где тебя повстречаю,
Бредущего по зарастающим тропам,
И утро за чашкой горячего чая
С вишнёвым листом и кленовым сиропом,
В тоске о царапине на сапоге и
О том, что наш город какой-то другой, не
Живой. В нём, увы, не достичь апогея.
В нём – мелко дрожать от минутных агоний…
(1.09.2014, 11:07, г. Волгоград)
Тебя влечёт огонь моей души.
Так ночью мотылёк летит на лампу.
А мне – в тиши ломать карандаши
И рвать листы. Но что тебе я дам-то?
Я жажду в чувствах образов и тем.
Всё ради строк. Пусть это мой позор, но
Стремление к сближению – зачем?
Увы, реальность слишком иллюзорна.
Что принесёт короткий поцелуй
И беглое касанье жарких пальцев?
Придётся прижиматься лбом к стеклу
И горестно шептать: останься, сжалься.
Но как нарушить правила игры,
Где роль моя (и мне совсем не трудно) —
Освобождать орех от кожуры
И пробираться к центру-изумруду?
Моё ли дело, кто придёт потом
Четвертовать состарившихся бéлок?
Так приникаешь влажным алым ртом
К лицу без стрелок. Что мне с этим сделать?
Я жрица, у меня своя судьба.
Опять грустишь без чая и конфет там.
И кажется, что бабочка слаба,
Но в дружбе с хаотическим эффектом
Она имеет силу. Сжать в горсти,
Накрыть сачком? Зовёшь, но я упрямей
И спрячу лампу. Ты меня прости —
Не стоит мотыльку лететь на пламя…
(5.09.2014, 15:00, г. Волгоград)
Да что мы знаем о себе самих?
Чего-то ищем, бесконечно спорим.
А существуют только этот миг
И волосы, пропитанные морем,
Каштановые, вьющиеся. Да…
Как только в них уткнусь – я позабудусь.
И ты уже прости меня тогда
За резкость, неуступчивость и грубость.
Ты понимаешь, просто я поэт,
И мне – нести гримасы, маски, лица;
Всё, что в нас есть, и всё, чего в нас нет,
И всё, что нам когда-нибудь приснится.
Мне – ночи ожиданий у двери;
Мне – неприступной, гордой, одинокой.
Но я хочу тебя благодарить —
За чувства, высекающие строки
Из едкого критичного ума,
Из сердца, превратившегося в камень;
За волны и прибрежные дома;
За буквы, заносимые песками;
За горько-шоколадные глаза,
За ароматность роз, за несерьёзность,
За тонкую улыбку, да и за
Мои дебюты в жанре малой прозы;
За этих вездесущих голубей,
Слетевшихся на крошки булки; чаек…
Мы ничего не знаем о себе
И ничего друг другу не прощаем.
Я поцелую завиток кольцом —
И станет легче. Даже если это
Всего лишь миг, случайный беглый сон,
Мелькнувший в ожидании рассвета…
(9.09.2014, 12:18, г. Волгоград)
Я хочу быть чиста,
Чтобы чувствовать душу твою.
Но боюсь, я не та,
За кого я себя выдаю.
Я ужасно хрупка.
Серый ж воздух так тесен и стыл,
Что, увы, для рывка
Не достанет отваги и сил.
Как меня понимать?
…Вы сидели одни в темноте ль,
А сердитая мать
Заставляла ложиться в постель,
Так как ей невдомёк
Из-за плотно прикрытой двери,
Что сплетения строк
Разрывают тебя изнутри,
Чтоб пробиться вовне, —
Их уже невозможно убрать.
Что ж, я и при луне
Отыщу карандаш и тетрадь
И продолжу писать —
Не затем, чтоб оставить свой след,
Лишний штрих на часах.
Мне двенадцать – не более – лет.
Звёзды страстно влекут,
Пронизая меня сквозь стекло.
Только множеством пут
Держат школа, и дом, и село.
Золотая душа,
Ту ли выбрала ты борозду?
Я устала мешать
Тебе тем, что забилась и жду
В этом тёмном углу,
Расправляя, как крылья, листы,
Чтоб меня, как стрелу,
Кто-то в небо пустил… Вот и ты.
Если нам по пути.
Удивишься, наверное, – ведь
Мне уже к тридцати,
Я успела слегка огрубеть;
На лопатке набит
Чёрный знак; в правом ухе серёг —
Целых пять. Делать вид —
Тем, кто что-то в себе не сберёг:
Будто в жизни идёт
Всё как надо, как ты и хотел.
Растворяется мёд
В сборе трав – зверобой, чистотел?
Крошки для голубей.
Из холстины пошита сума.
Я пишу о тебе,
Потому что сошла бы с ума,
Отказавшись от строк,
Бесполезно кого-то виня.
Это чувство – росток,
Уходящий корнями в меня.
У тебя два листа
Тайных мук. Я с улыбкой стою
И смотрю. Я проста —
Но задействую душу свою.
Я отнюдь не дерзка
(Говорили: бравирую, мол).
Тихо дрогнет рука
И уронит страницы на пол —
Пусть летят. А у нас —
Целый миг (это дар, я всерьёз)
Зачарованных глаз,
Старых книг, ароматных волос,
Разгоревшихся губ,
Тонких пальцев, расправленных плеч.
Вот поймать на бегу б
И с собой в бесконечность увлечь.
Горизонта черты —
Не предел, это жалкая ложь.
Лишь боюсь, что и ты
За кого-то себя выдаёшь…
(11.09.2014, 20:40, г. Волгоград)
Я обращу тебя в свои ряды.
Ты станешь буквой, словом, беглой строчкой,
Листком бумаги… Впрочем, всё, иди.
Но по пути всмотрись в простор и ночь-ка.
Весь этот мир – летящие листы
К тому, кто пробуждённым, неодетым
Вдруг ищет свеч и перьев. Вот и ты
Однажды воплотишься здесь поэтом.
Твоя душа, возможно, не дошла
До вдохновений и самозабвений.
И всё же для меня она была
Звездой на бархатистой синеве, не
Открывшей власти собственных лучей —
Холодных, жёлтых, колких. Слишком узок
Дверной проём. Мне проще быть ничьей,
Желания из области иллюзий
Подпитывать, скрывая ото всех,
И то и дело вздрагивать наутро,
Расслышав в полутьме твой слабый смех,
Задевший губы цвета перламутра,
Коснувшись чуть разбросанных кудрей,
Любуясь шоколадными глазами,
Короткий взгляд которых всё острей
Пронзает память. Зная, что нельзя, мы
Становимся порывисты, честны,
Отчаянны. Как долго Бог скрывал в нас
Огромные возможности… Но сны
Не устранят жестокую реальность,
И время не отступит ни на шаг.
Не плача у чьего-нибудь плеча, я
Спасаюсь от тоски среди бумаг,
Почти до сумасшествия скучая
И душу изливая в письмена.
Зачем? – Сама не ведаю. А вдруг вы
Поймёте: чувства, грёзы, имена
Отчасти превратились в эти буквы,
Слова и строки, жёлтую листву
И серые тетрадные страницы,
Которыми я только и живу
И в Вечности надеюсь сохраниться…
(17.09.2014, 16:46, г. Волгоград)
Мне кажется, что я схожу с ума.
На город надвигается зима.
Я слишком научилась быть пряма,
Но не могу теперь тебе признаться
В своих страстях, фантазиях – во всём.
И мы живём, как будто крест несём,
С тех пор, как мне явился этот сон,
Где вдруг соприкоснулись наши пальцы.
Не жаль страниц желтеющей листвы,
Не жаль густой чернильной синевы.
Тепло и ясно было, но увы —
На стёклах морось, ёжится земля, и
Паук плетёт причудливый ажур,
А семенам не сыпаться в межу.
Как подорожник, к сердцу приложу
Стихи – но нет, уже не исцеляет.
Легко ли пить горчайшую из чаш?
Быть может, ты опять меня предашь.
Но всё равно. Бумага, карандаш.
Я в мире только жрица, выбор сделан.
Лишь стены храма давят и теснят.
Сказать – и словно камень будет снят.
Пусть это «грех» – но разве кто-то свят
Из вас, пристрастных к красному на белом?
Ты спросишь, чем возможно мне помочь.
Отец, прости взрослеющую дочь.
Но в эту ночь пусть станет всё точь-в-точь,
Как предрекают старые тетради.
Пусть ты придёшь, присядешь на кровать,
И сразу станет нечего скрывать.
И я склонюсь к тебе – поцеловать
Твои легко разбросанные пряди.
Чудесный цвет – каштановый орех.
С усталых губ сорвётся странный смех.
Я заберу и спрячу ото всех,
Как прячут статуэтки или вазы.
Огня в груди стихи не утолят.
У обречённых души не болят.
Мне остро нужен этот быстрый взгляд,
Который прочно с тайной мукой связан.
Твои глаза, как ягоды, ярки.
Он глядят в разлёт моей строки.
Кто запретит таким, как я, – таким,
Невольно выпадающим из рамок,
Непримиримым, бурным – быть собой,
Любить, врасплох застигнутым судьбой,
Писать, мечтать, входить в морской прибой?
Пусть часто просыпаемся с утра мы
Среди палат. Нас будит медсестра,
Даёт укол. Жаль, ночь была быстра.
Не погасить вселенского костра,
Вас будет вечно мучить страх чужого —
Всего, что вне часов, весов и мер,
Что, например, не впишешь в интерьер,
Чей цвет не сер. Идеи ýже вер.
Столовский хлеб послушно мной разжёван.
На мне рубаха – что за рукава:
Они длинны, как гиблая трава.
Но я права… Бессмысленны слова,
Пока лежат тяжёлые засовы.
Так загоняют в клетки антилоп.
Скорее только это время шло б.
Я так хочу, чтоб твой горячий лоб
Моих несмелых губ коснулся снова…
(20.09.2014, 22:26, г. Волгоград)
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.