Дизайнер обложки Mel RedWolf
© Mel RedWolf, 2022
© Mel RedWolf, дизайн обложки, 2022
ISBN 978-5-0056-6046-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Тихо, безбрежно,
Скомкано, рвано,
Шепчет слова свои
Ветер туманно.
Искорки красноречия —
То лишь заносчивости откровения.
Лучше молчать —
Целее останешься.
Тихо, в гробу и бурьяне, однако,
Мягко, как будто пуховой постели
Руки заботливые уложили.
Чей-то лишь голос заводит мотив,
То погребальная песнь звучит.
Девушка – весна,
Таинственна, нежна,
Её порывы вечны,
Мгновенья бесконечны.
И устремиться, рядом,
Чтоб быть и без оглядки
Умчаться в даль однажды
Под звонкий сладкий смех,
Но что она, девчонка?
Нужны ли ей те мысли,
Что полнят разум зрелый,
Когда не понаслышке,
О юности мечтают,
Степенны старцы, мудры,
Усаты знатны мужи,
Когда в той самой юности
По щиколотки в иле
шагать и без калошей
Любилось вместе с удочкой.
Когда приятель дружный
Был крепче, чем булыжник,
Был тверд он в слове, в думе,
Держал совет ответственный.
Но нужен ли такой, уже не мало мудрый,
Суровый, чуть нахмуренный
Наученный мирской
Рутинно-непременной рабочей колеей.
Но нужен ли он, стойкий,
Как дуб перед ветрами,
Он, может и угрюмый,
Но по своей натуре,
Уверенный и твердый
Во слове и делах.
Быть может неуклюжий,
Но от холодной стужи
Он ведь пригреет дюже,
Чем щуплый молодняк.
Но будет ли столь звонко
Звенеть апрельской речкой
Речь маленькой девчушки
В его больших руках?
Твоей души привычная тоска,
Мила, чиста и безупречна.
Подобных ей в других я не встречал,
Да вряд ли и сумеется,
Ведь глаз не отвести,
Ведь ни на миг не отвернуться,
Вдохнуть, затихнуть и моргнуть,
Лишь ужаснуться мигу мрака,
Ведь новый взгляд полон тоски,
Прикрытой маской очарования.
Короткий вздох. Улыбка меркнет,
Как пеленою заслоненный камень,
Сиять он будет ярче всех,
Но для немногих не пустышка.
Среди хлопот и новостей,
Сквозь гул дорожный, сохраняя,
В себе несу тебе ответ
На тот вопрос, что задан на прощание.
Но не скажу тебе ничто,
Не дрогнет линию губная,
Не выдадут меня глаза,
Ведь это наша только тайна.
Кто в этой жизни стал смертельным,
Врагом, быть может, палачом,
Кто в миг чудесного цветения,
Навеки, счастье уволок.
Закрыл его, но не в темнице,
Сокрыл, как драгоценный клад в недрах,
Да только не укрыл поныне
От чутких, редких в сих мирах.
Но лишь молвы отзвонит час,
Лишь тишь прощального свидания
Отступит, словно солнце в час
Закатного последнего касания,
Тогда спадут с прикрытых глаз
Очки, а с глаз оковы маски,
Тогда, как будто бы в последний раз,
Ветер нашепчет кто – избранник.
Я проснулся когда-то в ночи.
Капли пота бежали, как градины.
Моё тело дрожало, озноб бил,
Сотрясая частицы сознания.
Это я был или другой,
Тот, что скрывается в мраке и хладе,
Что таится, средь древ и теней,
Словно тайный убийца,
Посланник страдания.
Новый вдох,
Руку к сердцу ложу я,
Мерить пульс стало слишком привычно.
Бьётся он, словно заперта птица,
В жестяных прутьях клетки-спицы.
Но сбыться?
Что будет, если это не сон?
Кошмар надвигался со всех сторон.
Не скрыться.
Поздно молиться,
Когда все нутро кинжалами потрошит.
Крик не спешит облачаться в звук,
Нет осознания смерти,
Но что же там
У окна тихо злится?
Я читал в этой жизни стихи
Пестро-красочный хоровод,
Словно в заповеди были гвозди,
Словно в поле застывший герой,
Словно каменное изваяние,
Навсегда свои очи закрыв,
Шепчет нам свое иносказание
О том дне, когда будем на ты.
Грусть безбрежная, окаянная
В гости снова идёт с гостинцем,
Я бы проклял её, но когда бы
Это не был мой вечный призыв.
Улыбаюсь я ей украдкой,
Любоваться пристало другим
Тонкостью черт антично прекрасных,
Сильным профилем женской судьбы.
Я б простил ее, если бы думал,
Что погибели свет не таит
В этом странном пути, горемычная,
Что на душу сложила букет.
И когда дождь ударит о стекла,
Я вздохну, чуть припомнив себя,
Настежь ставни запру,
Хладным топотом скажет осень мне,
Что конец.
Тем денькам, что бывали и жаркими,
Где я был глупцом до беды,
Где я пил с ее губ признания,
Жарким лезвием лжи бередим.
И придет под полы послание,
Тех забытых когда-то дней,
Где шептал я ей «ненаглядная»,
Пораженный пикой в весь хребет.
Только призраки тех свиданий
Не расскажут, где в них был тот грех,
За который проклянут Аллахом
Твой рождения первый рассвет.
Соберу я себя по кусочкам,
Шаг за шагом,
Клочок за клочочком,
Словно ножиком вырезанное,
Соберу, что сложить не случилось.
Будет новое из старого,
Отжившее, как дряхлый скелет,
Обновится под взглядом мастера,
Приобретет новый свет.
Части его обратятся
В пепел, безликий, пустой,
Но эти части не надо
Использовать в жизни вновь.
Скроен окажется лик,
Новый, диковинной чист,
Словно хрустальная ваза
В взгляде поселится блик.
И на холсте, под рукою
Мастер скроит силуэт,
Новый, прекрасный и свежий,
Призрак былых надежд.
Печально мне и равнодушно,
Порой, обрушится капель,
Как ясный день расчертит взрывом,
Гром, разразится, как рассвет.
Уйдут мечтания моменты,
Словно мотив забытой лиры,
Уткнутся хладным носом в руку
Две потаённые ракеты.
Сверкание в ночи иль утром,
Свет тусклый жадный до тепла.
Людей не удивляет чувство,
Их дивит действо виража.
Когда-то раньше было тише.
Шептали слово, словно вес
Монеты падал в руку подаяния,
И слышал человек, как песнь,
Свою потягивает птица,
Что жизни рада, что поет
О сладости вот так проснуться,
О даре, что несёт вперёд
По полю перекатистому красок,
По глади речки удалой,
По пестрому ковру из сказок,
Что сохранил для нас лесной
Властитель и кудесник леший,
Чей дух нашёптывает сны,
Кого учили нас по детству
С почтением в сердце не гневить.
Но распростерлись вековые
Дурные тяжбы, словно сор,
Забили головы младые,
Чем старше – тем уж меньше прок.
Когда бы чаяния души
Хотя бы в грош поставить мог,
Тогда бы вспомнил лир мотивы,
Тогда бы вспомнил свет людской,
Души и ума, что прекрасен,
Что волен сотворить бы все,
Да только это мастерская
Где заготовка – результат,
А лишь делами отмечает
Судьба, что будет нам потом.
Мы танцуем в ночи.
Только звезды, одни.
Фары гаснут. Огни.
Сумрак вечен, а мы
Лишь мгновение – смерч,
Вспышка – камеры свет,
Но подвижен силуэт,
Быстр и неуловим.
Харизматичен шлейф,
То не арфы мотив,
То не львиный рык,
Вальс струится без оглядки.
Не думай не о чем,
Что бы значило прежде,
Чтобы сбило с пути.
Только здесь и сейчас
Наш шанс во спасение.
Выбрать правильный шаг,
Сделать, но не оступиться,
Ведь иначе тогда
Нам придется разбиться.
Словно камень о стекла
Много трещин, но больше осколков.
Не собрать и не сосчитать.
В небе будет мерцать
Этот миг, этот час, эта жажда,
Что дана, чтобы сражать
И чтобы сдаваться. Одна,
Словно капля на дне.
Выпей все без остатка.
Я останусь из тех,
Кто не волен сбегать,
Но повинен сопротивляться.
Не верю я, что все прошло,
Что краски потускнели мрачно,
Что небо навсегда заволочено,
Что нету лучика прекрасно.
Что больше вспять деньки тепла
Свой ход не обернут,
Что наш обет тот дан зазря,
Что счастье – лик туманных мук,
Что нам пригрезилось напрасно,
Как подарить свое тепло
С частицей духа и отрады
Лишь то мираж,
Пустынный и несчастный,
Как бред на одре смертном.
Я не могу принять, смириться,
Что биться могут в один такт
Две абсолютно разных жизни,
Что их сплела судьба за просто так,
Чтобы на смех поднять и поглумиться,
Когда в жару полночных дрем
Уста сорвут вновь одно имя – его,
Твое – в один миг и навеки.
Я посылаю птицу к тебе с ответом,
Может, в небылицу,
Ты скажешь мне уйти,
А может и проститься,
Но вспомни, величава жрица,
Когда-то данный нам обет,
Как пели в небе звёзды
И укачивал детей своих
Родитель неба месяц-гладенец,
Как вся округа в благоговении своём
Молчала, полон миг был тот
Зловещести священно ритуала
И был на нем кровавый знак братимства.
Вспомни, как градины багрянца
Упали на руку, ожгли ладонь и вместе единились,
Как гулко сердце простучало,
Как жизнь на миг остановилась.
«Свершилось» клятвоналоженье,
Последнее для уз объединение.
Припомни же теперь,
Под свет лампадный теплый,
Откуда эта дрожь и боль,
Что все нутро пронзает
И отчего тоска – незримая кручина
Кладет на плечи хрупкие
Навеки крепкий амулет.
Проститься иль забыть себя навеки?
Глаза блестят от слез
В них есть только отчаянье,
В них нет сиянья грез,
Лишь горько увядание.
В твоих глазах печаль,
Тоски ли след оставлен?
В твоих глазах печаль,
То грусть ли расставания?
Померкнет встречный взгляд,
В ночи звезды мерцание,
Погаснет в след уйдя,
Забрав последнее желание.
Пройдет ни день, ни год,
В ночи звезды мерцание
Не загорится вновь,
Лишь новое сияние
Во памятные дни,
Во дни, где был счастливым,
Зажжется новый свет-
Звезды последней длани.
Погасший день в дали,
Не вспомнится едва ли,
Ночные тени мглы,
Сокроют все печали.
Накроют пеленой,
Отринуть боль печали,
Помогут позабыть
Былой судьбы расплаты.
В забвенье разум спит,
Забытый и бесстрастный,
Не рыщет он бесстрашный,
Ни славы, ни миров.
Бездумный и спокойный,
Безмолвный и пустой.
А тело ли едва ли
Отправится в тот путь,
Ведь тело тлен восславит,
Душою обесславит,
Цепями наградит
Труда шутов незваных.
Во истину же стыд
Душой познан не станет,
А разум дрем пустых
Отринуть не желает
Покуда чист и вечен
Не будет мир и дух
Так будет скоротечен
Век мысли ярких душ.
Но волей безбрежной
Покуда честь верна
Быть может не на вечно,
Но сложится мечта,
Но воплощенной в миг,
Померкнет без следа,
Оставшись лишь на вечно
В душе из вечна льда.
Ступи на тропу,
Где есть след врага.
Он не носит ни шкуру, ни меха,
Нет на плоти его полос от меча,
Не осталось следа от клыка зверя.
Он опасен, особенно, для тех,
В ком сильна жизнь,
Но она же к нему и манит.
Словно бабочку ждёт
В свои сети паук.
Он таится в ночи
Словно тайна – незримо.
Тебе не уйти,
Раз твой шаг был уж в сторону.
Тише дыши и слушай зов,
Что рождён пульсом эпох.
Эта жуткая сказка не навь, но реальность,
Его зубы – клыки,
Его жертва – его награда.
И в его глазах есть лишь отблеск грозы,
Бури, что прекратится начавшись.
Твой испуг будет длиться
Лишь пару лиг,
Он утянет тебя за собой,
За край белого света.
Жизнь во мраке ночи,
Темной тайной без жажды
К новым битвам внутри,
Ведь молчание там – награда,
Но дорога ведёт
К новым жертвам таким,
Кому шаг – нет пути обратно.
Рокот, словно бой,
Это отголосок битв.
Джунглей яростных брошен зов
Диких законов призыв к действию.
Только слабый его не возьмёт,
Только он – находка шакалам,
Ну а ты, может быть и один,
Но по силе равняешься стаям.
Словно волк, одинокий, без стаи,
Но сильный от лап до хвоста,
Ты идёшь в эту новую схватку,
Пугая опасность на свой лад.
Боевая раскраска —
Лишь дань природе,
Ты в ночи хозяин,
А во дне – гордый царь.
Белый клык, но черные полосы,
Солнца яркость на шкуру легла,
Экзотично и непокорно.
Ты сразишь, если надо, и льва.
Когти острые не для объятий,
Не для ласки детенышам рык,
Чтобы рвать на куски добычу,
Чтобы жить – чтобы утро постичь.
Только есть совести угрызение.
Слышится оно из глубин,
Где костры разжигает селение,
Где танцует её жених,
Разукрашенный в черные полосы,
С диким окриком и копьем.
Выступает он на охоту,
Но боится в ночи об одном,
Что придет, среди тени другая,
Силы полная и недобра.
Эта тень до того большая,
Что повалит его на раз – два.
Когти острые вопьются
В гладкий бронзовый перекат.
Зубы острые жизнь поглотят,
Проколов горло у хребта.
Но сегодня луна сияет,
Ярче пламенного светила.
Дикий зов лишь одно предвещает —
Отголоски битвы у костра.
В глуши, в безбожной тишине,
Твори, не зная жалости и зла,
Ты позабудь о страхе вопреки
Мороку ворожеи беспристрастной.
Ведь путь твой, дальняя дорога,
Она ведёт в тенисту топь,
Где варварский завет прочтет забвенно,
Любой живой, кто хочет жить.
Ведь там в природе естества
Сочится, теплится тревога,
Там первобытный дух страстей,
Там злобный рок нашел пристанище.
И если тебе жизнь ещё важна
Придется позабыть о слове божьем,
Ведь ворожеи глаз острее, чем у льва,
Когтей зверей бояться стоит меньше,
Чем остроты ее пера.
Ведь в заклинании своем и силе,
Она живёт не мало лет.
Ей сотни. Для нее ты лишь ребёнок,
Которому придется взять ответ
За каждый шаг, который уловила
Вниманием своим в чертогах топи,
За каждый помысел, что высек,
Твой разум, как чернила на бумаге.
Ты для нее открыта книга.
Ты не загадка. Лишь глупец.
Без плана дом покинувший,
Чтобы отныне стать ей слугой вовек.
И только зеркалом в тумане
Гладь озера поймает лунный свет.
Его касание – безмолвное молчание
Дарует твой ответ и волчий след.
По тем тропам тенистой топи,
Где первобытный дух страстей
Нашел себе личину оболочки,
Где рев тревоги поднимает зверь.
В душе себя лишь проклянешь,
Ступая с хрустом под ногами,
Ты ведь уже не повернёшь,
Нет там пути – пути обратно.
Опасность дышит сквозь туман
Завесой терний и терзаний.
Ведь зверь сквозь ряд
Высоких ель не убежит,
Он ждёт у цели.
Охотник для него – добыча,
Что в логово сама идёт.
Как глупая степная крыса
В глазах змеи танцует и поет.
И он, подобно этой жертве,
Не ведает, как близок к смерти,
Как коротка здесь грань ошибки,
Как велика цена ответа.
И хруст, как будто молнии касанье,
Ударит по ушам раскатом грома.
И вспышка озарит прозреньем
Лик оборотнического ложа,
Где человек – его трофей,
Где плоть ещё свежа, но кровь испита,
Где кости – лишь знакомый интерьер,
В котором новый – только единица.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.