© Михаил Гиршовский, 2020
ISBN 978-5-4498-2025-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Это не книга в том смысле в каком говорится «книга стихов». Это подборка стихов по календарному признаку, опубликованная книгой.
Тексты написаны одним автором, и поэтому в какой-то мере это всё же книга. Автор считает, что здесь есть, чего почитать.
От развилки к развилке ветвится
След, оставленный линией жизни,
Это значит – нельзя воротиться,
Надо топать внимательно к тризне.
Бифуркации рифмой на линии
Размножают возможности – все проживи!
И вершинные и долинные
(стыдные, лишние, самые длинные)
Угрызеньями совести на крови.
Переходы, в развилках возможные,
Инкарнациями называют.
Богом данная сила безбожная
Переносит путями трамвайными.
Только совесть сгрызает развилку.
Бесконечным становится путь
Во все стороны всех измерений.
Предыдущий маршрут позабудь —
C чередою всех поколений,
Со страстями, уходами, смертью —
Тебя нет там сейчас ни чуть-чуть
С потрохами со всеми – всё – здесь ты.
Ты хотел прихватить самых близких,
И мечтая, держась за былинку
Практик памяти и судьбы,
Осознаньем сжигая горилку
Этой линии, чтобы – бы.
Если бы. Но ведь есть же маршруты недальние,
Те, где рельсы проложены так,
Есть. Работай, крути педаль.
Ничего не теряя. Чудак.
Только память твоя однобока,
Повернешься, держась за былинку,
Ни звезды в черноте и ни блика,
И не слышно звучание тонкое
Неизвестно чего, а могло бы быть.
И стараешься логикой резать
На ломти целокупное Есть,
Бьют задорные ересь и дерзость
Вечный холод стараясь согреть.
В курсе ли труп, что был человеком?
Убит он..
Разумом скуп, обведён мелом, был упитан.
А может, упитым.
Разберётся доктор,
Паталогоанатом, специалист.
А в курсе ли труп, кто он, уже не важно.
В нём не живёт даже глист.
Или сожгут его,
Или черви съедят..
Чего он знает?
Чего он помнит, пока из него дух отлетает?
Так,
Тик-так да тик-так – Новый Год наступает
Город в хлопьях шампанского,
Шапки снега на крышах,
Ночь прозрачна и ласкова.
С Новым Годом, Миша!
1975—76
Ничто не предвещало расставанья,
Но жизнь в тот год решала за меня. —
На небе щёлкнуло, и я любовь забанил,
И понеслась на много лет хуйня.
Однажды я забрал права админа
У жизни, у судьбы и у небес.
Не всё, совсем не всё восстановимо,
Но дров хватает, раз попёрся в лес.
Ломая раму осторожен будь.
Там может быть и продолжение картины
и ничего.
Зависит от тебя,
во что ты выберешь поверить
и с этой верой жить и умирать,
пока не выберешь другую.
И это – каждый миг
без сна.
««Человек, забывший памятование, в это мгновение на это мгновение отпадает от Бога, сам себя изгоняя из Рая.
««Что сильнее любовной страсти ослепляет нас поколения за поколениями так, что всё забываем, от Истины отплывая? – Не знаю.
««Знаю – эта же страсть возвращает, сразу, как только любимое тело сердцем увидится тайной, Божественной и непознаваемой тайной.
ТАК НЕОЖИДАННО для меня закончена книжка через 30 лет. С эпиграфом «И рече безумен в сердце своём «несть Бог». Называлась она и называется: «Ещё раз Первая Любовь (Эхо тепла)». Был текст в четырнадцати, а теперь это текст в пятнадцати субтекстах.
Я не читал «Тошно́ту» Сартра
А «Меланхолия» совсем здесь ни при чем.
Когорта эта лицами тошно́ту вызывает
Что делать? Что во мне рифмует с ними
меня?
Давно не пионера.
Где зеркало смотреть перед собою
себя смотреть насквозь?
И выблевать последнего*) мерзавца..
*) «последний» – конечно характеристика мерзости, а не очерёдности
Не мешай ворам воровать,
И тебя не прикончат в подъезде.
«Не-не-не», – что за ёбтвоюмать?
И кого ты предал без лести?
Чернота – пыльной лампочки свет,
И чердак над площадкой ненужной.
Домик с садиком – тысячу лет
Мчался свет. А ведь это – окружность.
Площадь с ёлками и высотки домов
Четырех и пяти-этажных,
Снег крутИтся и вьюжится в памяти снов,
обнаживших забытый загашник.
Линий множество – плоскость и даже объём.
Место выжить или не выжить.
Вой позёмку крутИт и ночью и днём.
Всё.
Живём.
Навсегда.
Рифма – надо жить.
И список лошадей прочтён до середины.
И ставить нечего.
И с ипподрома прочь.
И снова час бессонный брошен в ночь.
Никчемные понты прекрасны и картинны.
***
Нас увлекает нарратив,
Рассказ со смыслами как будто
И пересказ прочтённых чтив,
Расписанный нам поминутно,
И порождает бурю чувств,
Задетых вспомненным событьем
В незнающем структур мозгу,
Всегда дрейфующем в подпитье.
Ну, так взлетай, ныряя в звездь,
Напейся вдрызг, храня рассудок,
Сквозь всё попробуй протрезветь.
Проснись, и будет тебе чудо.
Растёт из линии строки
Неведомо чего
Мне объяснять вам не с руки
Ей-Богу, это так,
Клубится чушь, роняя смысл,
Роится танец слов.
И автору не угадать,
Что вырастет из них.
Он чувствует чего-то там,
Вплетает это в звук,
Ему-то это хорошо,
А каково читать?!
Совет мой прост,
Как та мораль:
Игнор, расфренд
И бан.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.