— Больная, что ли?
— От больного слышу, — огрызнулась я. — Глеб, я ведь реально по делу пришла.
И протянула ему свиток от Эридана.
Брюнет пробежался взглядом по строчкам и предложил безумное решение:
— Могу выдать тебе склянку с белладонной. Этот кот ради нее куда угодно прибежит, хоть на край света.
— А если не прибежит, что тогда?
— Тогда у нас с тобой не будет кота. На этой почве мы сблизимся, начнем дружить, потом я позову тебя замуж, ты мне, разумеется, откажешь, но я буду упрямым в завоевании твоего сердца, и через год преданного таскания за тобой предложу еще раз. Ты мне снова откажешь, из-за чего я смертельно обижусь и уйду в мужской монастырь, где прослужу двадцать лет. За это время ты успеешь выйти замуж за первого встречного, родить ему троих детей, а после он умрет от ножевого ранения, полученного в уличной драке. И вот, когда ты будешь стоять, вся такая безутешная, с тремя детьми на руках у его могилы, рыдать горючими слезами, появлюсь я, признаюсь в любви... и снова позову тебя замуж. На этот раз ты, разумеется, согласишься, тем более что внезапно осознаешь, как все эти годы сильно и по-настоящему любила меня и только меня.
Лучше бы я этого не слышала. Мгновенно захотелось кинуть в Глеба чем-нибудь очень тяжелым.
— Неужели тебе не понравился тот поцелуй?
«Соврать или сказать правду? Вот в чем вопрос…»
— Понравился, — призналась я и продолжила свой путь по коридору.
— Тогда почему ты так себя ведешь? — В голосе мужчины слышалось истинное непонимание.
— Не все сладости одинаково полезны.
На балу вы должны танцевать и прыгать легкими бабочками. Обожравшиеся слоники там никому не нужны!
— М-да, выходит, он порядочная сволочь! Причем буквально: и сволочь, и порядочный — одновременно!
Глеб нараспев продекламировал свой новый шедевр:Любовь была однажды зла,
Убив все чувства наповал.
Но даже цепкий глаз Орла
Всегда на чудо уповал.И боль предательства засела
Огромной дыркой в сердце том.
Когда девица та все пела
В оргазмах оргии с шутом...— Пр-рекр-ра-ти! — прошипел Эридан, подскакивая к Глебу и вырывая бумагу со стихотворением из его рук, и тут же сжег творчество непонятного поэта одним щелчком пальцев.
— Ну во-о-от! — обиженно протянул Глеб и, материализовав бокал с чем-то красным, протянул его пышущему злобой начальнику безопасности. — Вина? У вас очень нервный вид.
И, не дожидаясь реакции оппонента, преподаватель зелий смело сделал большой глоток жидкости, посмаковал во рту и глубокомысленно выдал:
— И правильно делаете, что не хотите. Цианистый калий и мышьяк — яд куртизанок и королей!
— Ты не только красива, но и умна, — заметил магистр. — Я не зря выбрал именно тебя в свои музы.
«Звучит, как будто черепашку завел».
«Жизнь прекрасна!» – надпись у входа в ад, оставленная пессимистом.
Не все сладости одинаково полезны.
– Но ведь все, что вы сказали, это работа спецназа, а я хрупкая девушка.
– Когда ты в окно на шторе выпрыгивала, на хрупкую ничуть не похожа была. Разгадала бы загадки, поступила бы к аналитикам, а если ногами и через окно, то только фрейлиной, особого назначения!
«Ежкины блошки… я, кажется, хочу домой!»
Да здравствует мужчина! При желании он может добиться всего на свете. Да здравствует женщина! При желании она может добиться любого мужчины. Джордж Эйд