Я думаю, что мне очень повезло, что все произошло, как произошло, потому что я стала преподавать в университете только после того, как проработала много лет в качестве переводчика. Это было совершенно замечательное время, и, в то же время, оно было очень непростым; это было время, когда я могла работать с носителями языка в очень комфортной обстановке и шлифовать свой английский и свое мышление прежде всего (ведь многое начинается с правильного представления о культуре!), задавая вопросы.
В полной мере я оценила это уже потом, когда уже начала преподавать. Я очень не хотела этого вначале (мне пришлось сделать перерыв, взять, так сказать, timeout и я надеялась вернуться на мою прежнюю любимую работу) и боялась – никакого преподавательского опыта, непонятно, как обращаться со студентами и т.д. Но все оказалось замечательно, и я увлеклась, и сегодня не представляю другой работы для себя.
И постепенно я начала понимать, что могу использовать то, чему научили меня наши гости, давая некоторый «insight into culture» (в основном, мне пришлось работать в системе ПО «Апатит») и объяснить ярче, на примерах – что же такое культурный шок. И все заработало! Как это все-таки чудесно, что любое умение в жизни не бесполезно: все, в конце концов, складывается в удивительную мозаику и мы можем оказаться там, где не предполагали быть!
Терешина Н.М.
P.S. Особенная моя благодарность художнику Михаилу Гомзикову за иронию, юмор и выразительность.
Я стояла на перроне вокзала, ожидая поезда. Это было много лет назад, когда я только начинала работать в объединении и на этот раз встречала Дэвида Сейера, главного инженера фирмы СUMMINS, который приезжал из Москвы в комбинат «Апатит», г. Кировск Мурманской области, для переборки двигателя на Центральном руднике. Поезд немного задерживался.
Когда, наконец, Дэвид вышел из вагона, меня удивило, что он выглядит не совсем обычно – не слишком довольным и даже не очень приветливым, несмотря на всю «английскую» политкорректность и я подумала вначале, что причина в том, что поезд опоздал. Это был второй визит Дэвида в Россию, и уезжал он вполне довольным и даже, я бы сказала, растроганным отношением к нему русских во время его первого визита.
Мы обменялись улыбками, обычными, этикетными» фразами – «Оh, that’s fine», (хотя я чувствовала, что прямо совсем не «файн») и молча направились к машине.
И тут Дэвида «прорвало».
– Вы можете себе представить, что я ехал в купе не один – там были еще три женщины! – начал он, старясь сдерживаться.
Я недоуменно посмотрела на него. В то время купить билет в купе было практически невозможно, и даже для иностранцев не всегда была бронь на СВ. Поэтому я ответила:
– Ну, конечно, это не СВ, я очень сожалею, примите наши извинения по поводу причиненного вам неудобства, но ведь купе – это тоже замечательно!
Он посмотрел на меня с отчаянием.
– Как, Вы не понимаете?! Меня никто не предупредил об этом! Моя репутация! Моя работа! Моя жена! Я должен буду рассказать об этом!
И пока я пыталась понять «масштаб катастрофы», он продолжал:
– К тому же эти женщины не обращали на меня никакого внимания! Они даже не поздоровались со мной! Они все время что-то ели и непрестанно болтали! Это было просто невыносимо! Я решил, что оставаться в купе на ночь с женщинами невозможно, я вышел в коридор, где и простоял целую ночь (!), но никто опять не обратил на меня никакого внимания – ни проводник, ни эти женщины, никого это не беспокоило, и как же я был зол! Как я был зол! – повторил он, буквально на глазах превращаясь в рассерженного «русского» или даже, может быть, в крайне возмущенного итальянца.
– И как, вы думаете, я провел вторую ночь? – спросил Дэвид, сделав паузу. Вы не поверите – я снова был всю ночь в коридоре (!) и всю ночь смеялся, потому что мне просто никто не поверит!
Такое бесцеремонное вторжение внешнего мира в их частную жизнь совершенно невозможно перенести англичанину, с их ощущением собственной значимости. I (Я) в центре алфавита, в центре Вселенной; с ощущением собственной исключительности – «We happy few» (!). Или – «The British more or less invented much of the modern world» – с ощущением своего «исторического» превосходства – зарождение цивилизации – наша заслуга!») (!); с их обостренным чувством собственного достоинства и понятием чести (Their most prized possession is a sense of honour!).
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.