Иду по краю облаков,
Ногами их едва касаясь,
И в лики встречные богов
Смотрю бесстрашно, не смущаясь.
Иду с богами наравне…
Но мне, признаться, больше нужен
Свет яркий солнца в вышине
И отраженье неба… в луже.
Н. Тарасов
Проснулся! Жив!!! Благодарю
Тебя, Господь, за это утро,
за хлеб, за соль… Тебе творю
свою молитву… Как же мудро
Ты поступил, создав отца,
праматерь нашу… деву – Еву…
ведь это те же (их сердца)
в нас бьются в такт, подобно нерву.
Люблю я жизнь! Люблю Тебя!
Люблю родных (семья, детишки…),
люблю людей… их всех любя,
Тебя «гружу», быть может, слишком?..
но Ты меня за то прости.
Ты любишь всех. Тебе подобен,
хочу их беды отвести…
и потому я – неудобен…
Прошу Тебя, – благослови
Ты этот день… его Начало…
чтоб его прожили в любви
все люди… (жизнь нас «повенчала»)!
Прости меня!
Молитв не зная, я излагаю, как могу…
Прости меня!!!
И, не карая, дай знать мне просто… Помогу!
Морозы в Рождество,
ночные песнопенья
в церквушке – на горе —
до самого утра…
и Божья благодать
в момент Его рожденья,
и детский свой восторг
я помню, как вчера.
Четырнадцатый год…
в Москве я – в Божьем храме —
бесснежная зима
и мне за шестьдесят…
но та же благодать
от радости, что с нами
Сын Божий на земле!
А купола звенят.
Снег у бани вровень с крышей,
Впору ездить на санях.
Но жива деревня, дышит,
Жжёт в сугробах-соболях.
По-над избами всё в дымке
От мороза и печей.
Красота, как на картинке!
Лепота – до мелочей!
Тишина – пощупать можно!
И луна… как божество!
Ошибиться невозможно:
В деревеньке Рождество!
По улице центральной
(она у нас одна)
деревня потянулась вся к церквушке…
Под звон колоколов её
(я видел из окна)
шли семьями: и стар, и млад…
старушки – группами…
все в беленьких платочках,
как облака, парили над землёй…
Был праздник Пасхи…
в дальних уголочках
души моей я ощутил – покой…
Как жизнь проста,
и как здесь всё привычно…
Я только в ночь сюда приехал
(погостить)!
Где та Москва???
Здесь всё так органично
Переплелось с природой…
Жить!!!
Мне снова захотелось жить!
Стоят домишки куличами —
стога, как яйца,
вокруг них…
всё чаще жёлтые… других
по цвету встретишь редко…
Деревня, курица-наседка,
их подгребает под крыло…
так – по привычке… им тепло,
весь день под вешними лучами.
Сегодня – Пасха! Ветер нежный
ласкает улицу… она
у нас – одна на всю деревню…
в начале улицы харчевню
ещё мой прадед сгондобил…
Я – не в него: я – удивил
всех деревенских, Храм построив,
разбогатев, но всё ж усвоив,
что людям надо дать Надежду…
Сегодня – Пасха! Белоснежный
всех Храм манит… Христос воскрес!
Какая музыка с небес
на землю льётся…
Благодать!
Всех деревенских мне видать, —
они все здесь… и мир безбрежный
нам открывается… с Надеждой
с души снимаем мы одежды…
Крещенье. Морозно и тихо.
Вода в иордани парит.
Луна смотрит с неба волчихой,
Как будто купель сторожит.
На речке ни звука, ни жизни.
До крестного хода часы.
Вся жизнь сейчас в храмах, а ближний —
За метров семьсот от косы.
Зима в ожидании чуда
Забылась, как мать, в полусне, —
Детей своих ждёт… а покуда
Сморило её в тишине…
Как тихо, – сердце лишь стучит,
Да слышен шёпот снегопада.
Крещенье! Ангелы в ночи
Купель готовят для обряда.
Я на реке совсем один —
Подходы чищу к иордани.
Морозец! Этот господин,
Как вся природа, – в ожиданьи.
Но вот и звон колоколов…
И крестный ход почти что рядом.
Крещенье! В проруби голов
Деревня вся – под снегопадом.
А с неба льётся Благодать —
Весь Мир собой переполняет.
И радость ту не описать,
Что на Душе вдруг возникает!
Благодать на душе
Появляется вдруг – ниоткуда.
И, заполнив меня, выливается в Мир через край.
Лепота!!! Я дождался вселенского чуда, —
Ты воскрес, Мой Господь, и коснулся меня невзначай.
Радость в Мире большом
Разливается вешней водою, —
Топит беды и грусть, что скопились в сердцах у людей.
Ты вознёсся к Отцу, и забрал все грехи их с собою,
И простил, Боже, всех, как простил до того иудей.
Надо мной небеса
Засветились в ночи многоцветьем.
Пасхи день наступил, приближая Весну,
И подумалось мне, что уже на рассвете
Радость эта – моя, переполнит большую страну…
Настоялась ночь на звёздах,
Серебрится – спасу нет!
Взволновались птицы в гнёздах:
Не проспали ли рассвет?
По серебряной дорожке
Ветерок промчал к луне.
Разноцветных листьев крошки,
Словно стразы на волне.
Осень девицей беспечной
По-над озером кружит.
В водной толще бесконечной
Под корягой сом лежит.
Дед-рыбак под стать пейзажу:
Серебрится весь, как лунь,
Спит себе, подобно стражу
На посту, средь серых дюн…
Как прекрасна ты, Русь,
Напоённая цветом сирени!
Описать не берусь —
Не поэт я, увы, не Есенин.
Но люблю, как и он,
Эту синь без конца и без края,
Эту ширь, этот звон
Колокольный… на Первое мая.
Я люблю этот мир,
Где «смешались и кони, и люди»,
Этот пьяный трактир,
Где на «ты» сразу все – без прелюдий.
Здесь умеют прощать,
И беды здесь чужой не бывает.
Русь, синонимум – Мать, —
Из неё наше «мы» вырастает.
А где «мы», там и «я»,
Как частица «немытой» России.
Не поэт я, друзья,
Не Есенин… но сын Берегини.
Стекали звёзды тихо с неба…
Ночь будто плакала, таясь,
Мир превращался в сказку-небыль:
Светилась грязь.
Неподалёку ухал филин…
Ведун пророчил всем беду,
Поймав в сачок ветвей-извилин
Одну звезду.
А те текли уже ручьями…
Ночь заревела вдруг навзрыд,
Тушь растирая под глазами,
Отбросив стыд.
Прогнулось время от испуга…
Заверещало: «Нет, нет, нет!»
Не верь ему, моя подруга, —
Идёт рассвет!
И грянул гром! Прогнулось небо, —
на стыках треснуло по швам,
прошлось по нашим головам,
захохотало людоедом…
клинками молнии блеснули,
завыл вдруг ветер, будто псих,
(мороз по коже…) тут же стих, —
осел на землю, как от пули…
И хлынул дождь! Как из ведра,
вода лилась без всяких правил,
казалось, реку кто направил
к нам сверху вниз… позавчера,
такой же ливень шёл всю ночь,
и стог, где мы встречались, смыло…
какая мощь, какая сила,
как в гневе ты… почти точь в точь!
Ветер иглы на елях считает,
Щекоча их невольно при том,
Хохот громом над лесом витает,
Слёзы смеха летят вниз дождём.
Любопытная туча спустилась
Посмотреть – происходит что там?
И к игре той тотчас подключилась —
Дала волю смешливым слезам…
Сильный дождь уже льётся ручьями,
Я до нитки промок на ветру,
Но ловлю эти слёзы горстями,
Хохочу и вступаю в игру.
Ах, этот дождь без поцелуя!
Чертёнком пляшет под ногами,
Его топчу я сапогами,
А он смеётся, озоруя…
Как хорошо: я под зонтом!
Ему до губ не дотянуться,
Мне не упасть бы, не споткнуться…
А там, рукой подать, и дом.
Ах, этот плут! Не устою я, —
Дождь выстлал путь мой весь цветами:
Плывут по лужам с пузырями
И просят, просят поцелуя…
Тучи, злые, как собаки,
Бродят стаями во мгле,
Ищут поводы для драки…
Почему-то на земле?
И находят: разругались,
Две-три-пять, из-за цветка, —
Чем не повод? Вмиг подрались…
Дождь пошёл, почти река.
Зажмурив чёрные глаза,
Сама, дрожащая от страха,
Метала молнии гроза
Куда попало… Бог лишь ахал.
Гром, в хаос лепту привнося,
Столкнув опять друг с другом тучи,
Захохотал, как тот босяк,
Что вдруг нашёл пятак… везунчик.
А бесновалась как вода?
Не описать… то надо видеть:
Лила без всякого стыда
На нашу скромную обитель.
Плыла палатка кораблём,
Вернее, в хаосе том – щепкой!
Но были мы с тобой вдвоём,
И оттого корабль был крепким.
Был дождь прекрасен в мелочах:
В нём капля каждая, как чудо,
Вдруг появлялась ниоткуда
И оседала на губах.
Не дождь, а морось… как туман,
Что обволакивает ватой,
Уносит вдруг в мечтах куда-то
И ждёт, как добрый великан.
А тучи! Тучи, как сосцы,
Что мать даёт всегда ребёнку…
Лишь тот протянет к ним ручонку
Иль заорёт, как все юнцы.
Смешной такой он – этот дождь:
Насыпал капель-конопушек
Мне на лицо… до самых ушек
И приколол зачем-то брошь?
Скатившись с тучи, словно с горки,
Дождь полетел стремглав к земле,
Пристроив льдинки на закорки,
Неся беду, крича во мгле…
Раскосый с детства, от рожденья,
Он не попал, куда хотел,
И ссыпал лёд весь на владенья
Реки степной… не доглядел!
А та взрывалась пузырями,
Кипела, как в котле большом,
И покрывалась волдырями,
Под градом лёжа «нагишом»…
У нас с тобой была хоть лодка, —
Под нею дождь не доставал:
Стучал по днищу, чёрт в обмотках,
Но… целоваться не мешал.
В решето превратив придорожную пыль,
Редкий дождик исчез, будто не был,
Будто моль, насверлившая множество дыр,
В этом старом ковре… будто небыль.
Вновь спустилась жара, день полышет огнём,
Снова мы все у солнца в объятьях.
Дождь исчез в никуда… вспоминают о нём
Лишь сырые ожоги на платьях.
Собирает звёздочки вечером в созвездия
Месяц, словно девица, где-то на лугу…
Правда, есть и разница: звёздные соцветия
Рвёт, не глядя под ноги, месяц на бегу.
Всякий раз торопится парень на свидание, —
Без букета, знает он, счастья не видать.
Не хватает времени: не до созерцания —
Несколько минут всего… Ночь не любит ждать!
Камнем падая ввысь, от воды отражаясь,
Солнца лучик летел через бездну к звезде…
Мать ждала беглеца и, шутя, улыбаясь,
Посылала, как мяч, его снова к воде…
Прыгал радостно луч шалуном-непоседой
От Земли до Звезды, от воды до небес…
Но тут туча его вдруг накрыла, как пледом,
Позавидовав счастью, и лучик исчез.
И пал туман! Как простоквашей,
залил все крыши, и кусты,
дома с церквями, и кресты,
скрывая их от взоров наших…
Бутыль случайно опрокинул,
наверно, завтракая, Бог…
Ему не скажешь: «Как Ты мог?!» —
отвертится… найдёт причину.
Сшивая напрочь землю с небом,
Вдоль горизонта мчит галопом
Закат кровавый – дальше, в небыль,
Где он расплещется сиропом.
Конь красный скачет в поднебесье,
Остатки дня вокруг круша…
Мы завтра утром вновь воскреснем,
А вот воскреснет ли душа?
Заточила кошка когти —
Поцарапала полнеба,
А ко мне приедут гости,
Что я им скажу: «Не ведал?»
Быстро тучи сгрёб в охапку, —
Небо пенилось уж в гневе,
Взял фланельку в руки (тряпку),
Очищать их стал от плевел…
Засияли новизною
Мной прибитые опять
Тучи в небе, под луною.
Будет, чем гостей встречать!
В разливе белом на полях
Лежат деревни в ковылях, —
Встают миражами,
Плывут кораблями
В волнах белесых, как в морях.
Большие тучи на ветрах
Несут, как парус, среди трав
Лодчонки и лодки
По курсу… он чёткий, —
Сойдут матросы в городах.
Петух опять прочистил глотку,
Пропев своё ку-ка-ре-ку…
Созрело утро, село в лодку
И в день отплыло… «по звонку».
Пыталось солнце сесть на крышу,
Да воробей спугнул его…
Кот на крыльцо, зевая, вышел,
Двор был пустынным… никого!?
Всем хвастал дуб, что прячет ветер в листьях, —
гордился кроною своей…
но с каждым разом врал сильней, —
всё чаще путался в мыслях…
всё чаще ветер был плохим,
всё меньше было бескорыстья
в речах глупца… свои ж грехи
скрывал хвастун с повадкой лисьей.
Беспечный ветер не вникал
в рассказы «друга», к сожаленью,
и в кроне дуба отдыхал почти всегда —
по возвращенью,
пока не грянула беда…
однажды, ближе к воскресенью.
В тот день был ветер не один:
невесту-осень прятал в кроне, —
она смеялась рядом с ним,
он ей играл на саксофоне…
а дуб наш, завистью томим,
скрипел зубами… бился в стоне.
В тот миг задумал ловелас их разлучить:
«Не быть им вместе!»
в тот миг, точнее, через час,
он «подкатил» к чужой невесте…
бывает в жизни так подчас —
вдруг чёрным станет поднебесье.
В цвет рыжий крону перекрасив,
девицу дуб околдовал…
А ветер спал (здесь мой курсив),
чему-то глупо улыбаясь…
Не будем девушку судить:
слепая страсть (до дрожи скул) —
влюбилась так… не притворяясь…
Проснувшись, ветер крону с дуба сдул
и улетел прочь, растворяясь…
Крынки – головы на плетнях,
Ветер сильный слегка качает:
Будто каждая мне кивает
И приветствует впопыхах.
Понимаю я их – боятся:
Сдует ветер вот-вот с плетня,
Полетят кто куда, звеня…
До меня ли тем крынкам, братцы.
Понимая, хочу помочь:
Крынки я начинаю снимать, —
То же самое делала мать…
Но вдруг ветер умчался прочь…
Наш горизонт, как богатырь,
Светило держит на плечах,
А плечи те – на сотни миль…
Какая ширь, какой размах!
Ушёл по пояс в землю Муж,
Но не сдаётся исполин, —
Людских лишённый напрочь чувств,
Он всё же лучший из мужчин!
А солнце давит, горячит, —
Ещё мгновение… вот-вот
Наш богатырь падёт в ночи
И опрокинет небосвод.
Догорает костёр… умывается утро росою,
Белой ватой луну укрывает туман, —
Та яичным желтком провисела всю ночь над водою:
Ела с нами уху, освещала наш стан.
Безмятежный покой… тишина оглушает и манит.
Звуков нет никаких: комары лишь зудят.
Ложкой дёгтя нам в мёд чёрт последних всем дарит —
То издержки судьбы… поплавки вот молчат…
Клюёт, раззява!
Фрикцион…
Да отпусти ж ты, наконец!
Не меньше пуда будет сом,
А то и три… тогда «звездец»!1
Не торопись!
Дай погулять…
Куда, куда ты?!
Твою мать!!!
Коряга там, а леска дрянь, —
Сменил давно бы эту рвань…
Ну и «баран» же ты, Егор, —
Где твой багор???
Ведь собирались на сома…
Ума тебе бы, друг, ума!
Мой далеко – не добежать…
Куда, куда ты?!
Твою мать!!!
Что, оборвал???
Ну ты «(м)чудак»!2
Нет, не рыбак ты, —
Не рыбак…
По венам-веточкам берёзы
Течёт все медленнее сок,
Немудрено: октябрь – срок…
Ведь по ночам давно морозы.
Совсем разделась – догола,
(В лесу так принято) молодка.
Стоит в коричневых обмотках
Из старых листьев – для тепла…
Не липнет к ней бесстыдства грязь,
Стоит чиста, как снег желанный…
А тот, пока непостоянный,
Уж приходил – светлейший князь.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.