Стихи входящие в эту книгу относятся к очень разным временам моей жизни. Почти все они опубликованы в журналах газетах, сборниках. Немало переведено на иные языки, например, Грузинский, Немецкий… Мне пришлось поразмыслить, указывать ли даты под стихотворениями. Однако решил, что время тут ни при чём, и оставил всё без дат.
Желаю Вам, дорогой читатель хорошей и доброй жизни.
С безусловным уважением, Олег Казаков
Моё полное имя: Олег Анатольевич Казаков. Я родился в самой середине двадцатого столетия, в 1950 году. Это произошло в тридцатый день марта месяца, в благословенном и великом городе Тбилиси. Мама часто говорила, что мой характер, вполне соответствует характеру марта. Март, как известно, отличается переменчивостью погоды и по-настоящему не похож ни на весну, ни на зиму. Однако, это месяц Нисан. Известно из Священного Предания, что именно в этом месяце сотворён мир.
В 1957 году, я был отдан родителями во 2-ю среднюю школу г.Тбилиси. Школа была с некоторым трудом окончена мною в 1967 году с аттестатом «обыкновенного образца».
Стихи начал писать систематически в девятом классе. В поведении отличался дерзостью и леностью. Но школу любил, просто любил как нечто родное. Я и сейчас её с любовью помню. Уроков старался не готовить, был завзятым прогульщиком. Меня любили и щадили. Будучи типичным разгильдяем, я, тем не менее, довольно много времени проводил в Публичной библиотеке, где читал русских футуристов и символистов… А также Рембо, Малларме, Франсуа Вийона, Бодлера, Шелли… Почитывал, правда, без особого энтузиазма, труды историка Соловьёва.
Летом 1967-го поступал в Одесский Университет на факультет филологии. Однако после первого же экзамена (сданного положительно) забрал документы и ушёл. Ходить на танцы было интереснее. Вернулся в Тбилиси. Прожил там год с переменным успехом. В мае 1968-го «загремел» в армию. Уволен в запас в июне 1970-го – сержантом. В августе того же года поступил на Филологический факультет Тбилисского Университета. Университет вспоминаю с теплотой и восхищением, хотя не отличался ни прилежанием, ни успехами в учебе, ни образцовым поведением.
В Университете сразу же вошёл в СНО – Студенческое научное общество. Стал получать известность как поэт. Не печатался. Однако никогда не работал «в стол». Выступления, встречи, вечера поэзии и пр. были далеко не редкостью. Распространялись мои вирши и в списках, и в магнитофонных записях. Брали автографы. Называли мэтром. Гонораром были прекрасные отношения, помощь и поддержка во всём. Думаю, что «работа в стол» – чья-то фальшивая выдумка, для прикрытия собственной своеобразной боязни.
Начал печататься – как журналист, автор статей – в газете «Вечерний Тбилиси», которой, и по сей день, безмерно благодарен. Работал грузчиком в магазине книжно-канцелярских товаров.
Попал под машину. Надолго лишился возможности нормально передвигаться. Стал заниматься переводом грузинской поэзии, в ней я нашёл настоящее утешение и настоящую любовь – и к бренному миру, и к Небесам. Жил. Уехал в Ленинград (1981). Печатался в тамошних газетах, журнале «Ленинградская Панорама».
Вышла первая серьёзная литературная публикация в журнале «Нева» – переводы грузинских замечательных поэтов Григола Джулухидзе и Тамаза Чиладзе. Кажется, руководил секцией перевода в молодёжном отделении Союза Писателей (Ленинград). Немало выступлений, публикаций в периодике…
Григол Джулухидзе познакомил меня с высоким мастером прозы – Отиа Иоселиани. Отиа предложил попробовать переводить его произведения. С этого времени для меня началась новая жизнь – жизнь полностью в литературе. Благодаря Отиа начались и настоящие литературные заработки.
Тогда я познакомился и сдружился с Татьяной Ивановной Лещенко-Сухомлиной, на Ленинградских её вечерах бывали известный арабист профессор А. Шумовский, яркий музыкант, певец-романсист Саша Чёрный, родственники поэта Николая Тихонова, и вообще масса интереснейших людей, среди них и пушкинисты Левины, Галина Глушанок. Татьяна Ивановна познакомила меня с переводчицей огромного пласта европейской литературы Надеждой Рыковой. Мы с Татьяной Ивановной потом ездили и в Переделкино, где я имел знакомство и прекрасную, утвердившую во многом, беседу с превосходным переводчиком грузинской прозы Ананиашвили.
Мои стихи перевели на грузинский, затем на немецкий (С великим теплом и благодарностью и радостью помню немецкого филолога Сабину Мария Конрад). Сердечно помню поэтов Григола Джулухидзе, Мамуку Циклаури. Несравненный, подобный солнечному, свет тяжёлой и кляузной литературной работы согревал меня, делал мир домашним…
Выступал на киностудии «Ленфильм», в залах Ленинградского отделения Союза писателей СССР и проч. В Союз Писателей не подавал заявления и не вступил по личным соображения, хотя искренне сердечно ему благодарен.
Был приглашён Сабиной Конрад – в Западную (тогда) Германию, провели встречи в Западно-Берлинском (тогда) Свободном Университете. Издали билингв русско-немецкую книжицу «Корабль и Чёрная птица». Несмотря на свой малый объём, книжица приняла участие в одной из выставок Русской книги в Западном Берлине.
Потом начались времена после 1991 года. Я немного печатался,начал учиться на Богословских курсах, которые основал приснопамятный владыка Иоанн (Снычёв). Потом мало-помалу стал преподавать начальное богословие (катихизис) и Церковно-славянский язык. Прожить на это было невозможно. Пришлось устроиться в охрану одной из крупных автобаз Питера.
Занимался живописью. Работы продавались в художественных салонах – это давало некоторый «приварок».
Настал день, когда меня пригласили на работу в недавно тогда народившееся Православное издательство «Сатисъ». Это произошло в месяце Нисан 1994 года.
Проработал до 1996, потом – бурная полоса в жизни. Подготовил к изданию и издал самостоятельно несколько православных книг.
В 2000 г. вернулся в «Сатисъ». Был ведущим редактором. Работал над своими книгами и книгами других авторов. Немало вышло в свет. Тогда же написала свою первую (и пока единственную) книгу моя дочь Александра Казакова.
Являюсь автором более десятка книг, участником сборников и публикаций.
В 2012 мой старинный друг, самобытный ленинградско-петербургский живописец Алексий Новиков (к тому времени он уже стал сельским священником) пригласил меня пожить в деревню. В том краю и сейчас – у самой околицы, а то и на улице, можно увидеть какого-нибудь зверя или его следы. Стал жить в деревне. Помогал на службах чтением часов, Апостола и пр.
Сейчас подолгу поживаю в Торопце. Это небольшой, но очень древний и крепкий русский город со своим особым обликом и ритмом. Женат. Две дочери.
Готовлю 3 своих книги. А на всё и впрямь – воля Вышняя.
Всем желаю – истинной радости!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.