© Олег Анатольевич Журавлев, 2017
ISBN 978-5-4485-3328-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В бане их уже ждали. Новенькая бледно-зеленая форма аккуратными стопками лежала на стеллаже посреди большого зала. Рядом высились горки чистого белья. В конце внушительного ряда серой кляксой темнели шерстяные портянки. Со скамьи поднялся полуголый солдат-банщик.
– Пополнение? Сколько человек?
– Пятнадцать, – ответил сержант. – Раздевайтесь. Одежду и вещи в шкафы. С собой взять мыло, мочалку… У кого их нет – выбирайте в ящике.
На полу стоял деревянный ящик. Кто-то ради любопытства заглянул в него.
– Дома я таким мылом даже руки не мыл.
– А здесь придется пользоваться, – отозвался сержант. – Ну, что стоим?
Команда возымела свое действие, и призывники заспешили снимать свои гражданские рубища. Застенчиво прикрываясь, они побыстрее проскакивали открытое пространство раздевалки и за дверью ныряли в густые клубы пара. Через минуту оттуда послышались смех, крики, обрывки шуток.
– Как пополнение? – спросил банщик сержанта.
– В службе видно будет…
У него не было настроения. Неделю назад на разводе командир полка объявил приказ: старшему сержанту Мишину Александру Ивановичу, старшине пятой учебной роты, за успехи в боевой и политической подготовке предоставить краткосрочный отпуск на девять суток. Ротный пообещал через день-два его отпустить, но тогда что-то помешало, а сегодня утром сказал: «Пока не примешь молодое пополнение, отпуска не будет». Эх, и парадку подготовил, и шинелку начистил – стала пушистой, как шуба, и подарки родным купил. Теперь жди неизвестно сколько из-за этой «зелени». Их бы вполне могли принять другие сержанты. Вот хотя бы Дронов. Грамотный замкомвзвод. Но ротный, видимо, решил перестраховаться, – с Мишина, мол, спрос больше, вот и пусть пашет. Что ж, с начальством не спорят. Обидно только, что вот так, всю радость отпуска портят.
Дверь открылась, и в раздевалку из душевой ввалились розовокожие парни. Пар клубами поднимался к потолку с их разгоряченных тел.
– Вытирайтесь и получайте белье! – скомандовал Мишин. – Кто получил белье, подходи за формой.
Парни с интересом и любопытством надевали белье, примеряли хэбэ. Смеялись.
– Мне маленькое.
Перед сержантом стоял солдат, придерживая кальсоны.
– Не застегиваются, – виновато проговорил тот.
– Одевай, что есть, – недовольно прикрикнул Мишин. – В роте найдем подходящее…
Вскоре все были переодеты. С удивлением рассматривали друг друга: одинаковые прически и одинаковое выражение глаз – радостное и вместе с тем растерянное.
– Становись! – скомандовал сержант, и через минуту строй двинулся в казарму. Морозный воздух далеко разносил нестройный топот пятнадцати пар ног, обутых в новенькие кирзачи.
…Команда «Подъем!» прозвучала как всегда некстати.
Курсанты, прибывшие несколькими днями раньше, уже одевались и поглядывали на вчерашнее пополнение. Те сонно копались в своем неумело сложенном на табуретах обмундировании, не могли попасть ногами в брюки, толкались, ссорились.
– А ну побыстрее! Что тут вошкаетесь! – прогремел совсем рядом голос старшего сержанта Мишина, и дело сразу пошло веселее. Пальцы быстро забегали по пуговицам. По полу застучали заскорузло-новые сапоги, не желая почему-то налезать на ноги.
– Да кто же так портянки мотает? – поучал Мишин курсанта. – Вот так надо. И побыстрее одевайтесь. Завтра будем тренироваться выполнять команду за сорок пять секунд.
– Ого! А если не успеем?
– Разговоры! Становись! Все в строю? – спросил он у замкомвзводов.
– У меня одного нет, – подал голос сержант Дронов. – Фролова.
– Да вон он, товарищ старший сержант, спит, – сказали из строя.
В постели мирно лежал Фролов.
– Ты что, зеленый, очумел? Команды не слышишь? – коршуном набросился Дронов на растерявшегося спросонья курсанта.
– Да тихо ты, Дронов, – урезонил друга старшина. – Это же старый знакомый, который не любит солдатского мыла и не влезает в хэбэ. Так твоя фамилия Фролов?
– Так точно, – уставившись на сержанта, прогудел тот.
– Что ж, запомнил. А сейчас даю тебе минуту на одевание. Не уложишься – пеняй на себя. Время пошло.
Проговорил он это тихо, спокойно, но от этого Фролову стало не по себе, и он трясущимися руками бросился натягивать на себя куртку, брюки. Портянки он кинул на голенища сапог и попытался просунуть ногу…
– Время! – гаркнул сержант, и подчиненный поскакал лягушкой, переворачивая табуретки.
– Становись! Равняйсь! Смирно! Напра-во!
Рота пошла на зарядку.
– Ну ты даешь, Фрол. Я тебя толкал, толкал утром, а ты спишь, как слон, и ничего не слышишь.
Фролов посмотрел на шептавшего. Это был Ваганов Серега. Познакомились они на призывном, и оказалось, что жили-то на соседних улицах, ходили в соседние школы, может быть, даже и дрались друг с другом. Кто его знает, что было там, на гражданке. Теперь жизнь за высоким забором. Эта граница железобетонно отделяет ту, вчерашнюю беззаботную жизнь от сегодняшней суровой тяжелой, но такой необходимой и важной.
Фрола сейчас больше волновали не желавшие налезать на ноги сапоги.
– Давай, давай! – тянул за собой друга Ваганов. – Сейчас сержанты увидят – дадут тебе жизни.
– Не могу больше. Ноги болят.
– Почему отстали? – загремел голос старшины.
Удивительно, подумал Фрол, как паровоз: услышишь – в дрожь бросает.
– Так в чем дело?
– Ноги… Давит… – только и смог выжать из себя Фролов.
– Что, сапоги малы? Как же ты их в бане мерял?
– Так нормальные были…
– А за ночь ноги выросли.
– Вечером надевал на тонкие носки. А сейчас на портянки…
– Ага, ясно. Ладно. Давай в роту. Сегодня заменим.
Сапоги, не желавшие налезать на ноги, теперь словно приросли к ним. Каждое усилие снять их отдавалось резкой болью во всем теле.
– Эй, – позвал он дневального, подметавшего пол. – Иди сюда. Сапоги помоги снять.
– А у тебя что, рук нет? Я убираюсь.
– Эй, зеленый, мать твою так, ты что, не понял? – крикнул Фрол.
– А сам-то какой – синий, что ли? – огрызнулся тот, но подошел.
– Тяни.
Дневальный ухватился за сапог, покрепче уперся ногами и дернул.
– Да ты что, сдурел?
Оба сидели на полу. Дневальный отложил в сторону снятый сапог. Фрол с удовольствием шевелил пальцами.
– Уф! – с наслаждением простонал он и протянул вторую ногу.
До прихода роты с зарядки Фролов успел и койку заправить, и прикорнул минут десять возле батареи. И когда курсанты прибежали с зарядки взмыленные, возбужденные и с не меньшей прытью стали носиться по казарме, наматывая круги от бытовки до умывальника, от расположения до туалета и обратно, Фрол чинно сидел в Ленинской комнате и листал «Огонек». Именно листал, так как голова его была занята совершенно иным…
Узнав, что их везут в учебку, Фрол расстроился, По рассказам друзей-дембелей он знал, что там спуску никому не дают. Давят и физо, и уставами на полную катушку. Да и работают там все на общих основаниях. Короче, учили друзья, попасть в учебку – хуже не придумаешь. Вот если – в часть, где еще есть «дедушки», там служить можно. Конечно, первые полгода трудно придется. Но ведь все через это проходят, вот и они выжили, ничего с ними не случилось. А Фрол и подавно выдюжит – вон какой бугай, камээс [1] по самбо, боксом занимался. Да такому любой «дед» нипочем. А уж через полгода вообще служба легко пойдет. Будешь на койке лежать да в потолок плевать. Фрол ни стены, ни потолки заплевывать не собирался, но и особо напрягаться не хотелось. Да и зачем пуп рвать, если есть возможность служить и не тужить? Ведь рыба ищет где глубже, а человек где лучше. Хотя Фрол и не искал легкой службы, но сейчас уже выбирать не приходилось. За него решили, что служить ему в учебной части, в роте, где готовят сержантов. И хочешь ты этого или нет, а приказы выполнять надо, это он еще с гражданки хорошо усвоил.
А вообще-то, думал Фрол, служить здесь можно. Сержанты, правда, крикливые больно. Так уши и закладывает от одного воя Мишина. Ноги сами собой выравниваются в коленях. Вот только Дронов какой-то непонятный. Показал бы я ему на гражданке «зеленого». Ну, ничего, молчать не собираюсь. Пусть другие молчат. А у меня, думал Фрол, тоже гордость есть…
Дверь в Ленинскую комнату открылась, и на Фрола уставился ушастый Ваганов.
– А, ты здесь. Давай быстрее, строимся на завтрак.
Дронов проверял людей. Недовольно взглянув на Фрола, он двинулся было дальше считать головы своих подопечных, но тут же вернулся назад.
– Почему в кроссовках?
– Сапоги жмут, товарищ сержант, – бодро отчеканил солдат.
– Почему мне не доложили раньше?
– Об этом знает старшина роты. Он обещал подобрать.
– Хорошо. На завтрак пойдете без строя…
Вообще-то неплохо начинается день, думал Фрол, медленно шагая к столовой. Снег под кроссовками приятно хрустел огурчиком. Вместо зарядки – сон-тренаж, все на завтрак строем, а я самостоятельно. Он видел, как старшина гонял роту, добиваясь от курсантов четкого шага. Но все почему-то получалось вразнобой, нескладно и некрасиво, – «горох» называется по-армейски. Его наблюдения прервал довольно грубый окрик:
– Почему без строя? И что это за вид?
Фрол удивленно посмотрел на возмутителя спокойствия. Перед ним стоял дежурный по части.
– У вас что, язык отсох? – поинтересовался офицер.
– Сапоги, – начал нерешительно Фрол.
– Что сапоги? Усохли?
– Малы…
– Ах, малы. Пятая рота? Ждите в вестибюле. Сейчас ваши подойдут. Наверх без роты не подниматься.
Почему нельзя подниматься в столовую без роты, думал Фрол. Что я, съем всю кашу и никому компота не оставлю? Но приказ есть приказ, и ему ничего не оставалось делать, как подчиниться, тем более, что он пока не знал, где столы роты и где его место. То, что у каждого за столом есть свое место, он слышал от друзей. Главное, говорили они, сесть поближе к каше. Никогда обделен не будешь. Да чтобы друган раздатчиком за столом был – вот и будешь всегда с мосло́м. Интересно, кто у них за столом раздатчик?
Тем временем рота, совершив очередную отчаянную попытку пройти в столовую, громко загрюкала сапогами, остервенело припечатывая их к льдистому асфальту полкового плаца.
В столовую забегали колонной по одному. Пристроившись в хвост длинной зеленой змеи, Фролов побежал на второй этаж. Так и ходить-то по-человечески разучишься, думал он, прыгая через ступеньку. То строевым, то бегом. Даже в столовой и то вприпрыжку. Интересно, а как… Но тут он с разгона налетел на впереди бегущего курсанта, тот, падая, толкнул другого, и строй, неожиданно остановившийся, дернулся, зашатался, зашумел.
– Быстро рассаживаться по десять человек!
Толпясь и сопя, несмышлеными телками курсанты заполняли свободные столы.
Пойми, сколько здесь стоит за столом – десять, девять или одиннадцать, с досадой думал Фрол, тычась то к одному, то к другому столу. Но везде слышал недовольное шипение:
– Куда?! Здесь уже десять! За другой иди!
Наконец подошел дежурный по роте и показал ему свободное место.
Вот неудача-то, с краю сел, размышлял Фрол. И раздатчик попался незнакомый какой-то ломко-долговязый курсант. Кажется, с одного взвода. Ну ничего, утешал он себя. Может, все будет нормально.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.