© Олеся Масенкова, 2018
ISBN 978-5-4490-4582-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Любой обманчив звук,
Страшнее – тишина,
Когда в самый разгар веселья
падает из рук бокал вина…
Александр Васильев
«Сплин»
«Романс»
На пергаментных свитках рассыпались прахом слова.
Никогда и никто не поднимет со дна Атлантиду.
Не выходит четыре в ответ на вопрос: «Дважды два?»
А любовь превращается в глупую злость и обиду.
Жизнь должна быть, как зебра – из чёрных и белых полос,
Но «должна» и «является» – слишком уж разные факты.
Вместо поезда мир за секунду слетит под откос.
Обесценятся даты, события и артефакты.
Усмехнётся Фемида, склонившись над чашей весов.
Я взираю на мир сквозь тоски и отчаянья призму.
А в дремучей и сумрачной чаще бескрайних лесов
Собираются волки на пир, на кровавую тризну.
На Парнасе ведут хоровод по ночам мотыльки.
Музы канули в Стикс, а Эрот увлекается тиром.
Гаснут вспышками в небе один за другим огоньки.
Исчезают моря, чьи границы на карте пунктиром.
Так смешно, что безумия искры танцуют в глазах!
Даже вечные книги на полках становятся пылью.
Дело, правда, не в книгах, не в датах и не в полюсах…
Друга два у меня есть – гитара и Сашка Васильев.
А поток моих слез превратился вчера в водопад…
Почему-то об этом ни спеть, ни сказать не могу я —
Что над морем противные чайки так гнусно кричат,
Что впервые ошиблась из Сашкиной песни колдунья.*
Маршируют солдаты, попавшие в замкнутый круг.
Перепуталось всё, неизвестно, где ваши, где наши.
Будет в деке гитарной уныло вибрировать звук.
На ракетах врага будет надпись стоять: «Made in Russia.»
На войне победителей нет, побеждённые лишь.
Каждый гимн на войне превращается в марш похоронный.
И не вырастет добрым в сиротском приюте малыш.
Для него одного мир вокруг будет слишком огромным.
На заборе выводит ребенок неверной рукой
То, что можно прочесть даже в школе на стенах и партах.
А кому-то смешно, кто-то думает, он не такой,
Слепо верит, что с Севера можно уехать на нартах.
Кто бы слышал, как стынет и мёрзнет в предгорьях весна,
Как лавина ревёт, повторяясь грохочущим эхом…
Знает Сашка Васильев – страшнее всего тишина…
Та, во время которой ты давишься собственным смехом…
17—21.07.07г. (21.10.11г.)
*В эту ночь дивным цветом распустится папоротник,
В эту ночь домовые вернутся домой…
Тучи – с севера, ветер – с запада,
Значит, скоро колдунья махнёт мне рукой…
«Будь моей тенью»
У неё трагедия – разошлись, показалось, что завершилась жизнь. Непослушное сердце то вверх, то вниз… Ну а рядом был только ты… Не пытался даже мораль читать, проверял, во сколько ложится спать, сигареты в мусор – «Твою ж ты мать!» Лучший друг, без тебя кранты…
Задрожали губы – ты тут, как тут. Любопытным строго – «Пусть все уйдут!» Как ребёнка тешил… тебе на суд отдала персональный ад… Чтобы ей отвлечься – «Кого-нибудь, – говорил, – найди, а того забудь!» Но она лишь фыркала – «Что за муть?!» А потом отводила взгляд…
Поменялись маски – одна для всех. Истеричным стал прежде звонкий смех, и в сердечном ритме среди помех потерялось желанье жить… Ты звонил «ноль-три» – «Приезжайте!.. чёрт…» Красный крест венчал грязно-белый борт… Ты в пути ладошки ей нежно тёр и шептал – «Ничего… держись!..»
Постепенно выиграли войну… Но теперь она у тебя в плену, это ты не дал ей пойти ко дну, уничтожил хандру и сплин… У тебя есть доступ ко всем замкам – к дневнику и к почте, к её стихам… А вот этот крест выбирал ты сам – лучший друг у неё один…
11.11.11г.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.