© Ольга Евгеньевна Сквирская, 2019
ISBN 978-5-0050-8539-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
– Я раньше работала у иезуитов. И вот как-то…
– Иезуиты!? Да это же средневековье! Интриги, инквизиция, шпионы Ватикана…
– Никакое не средневековье, никакая не инквизиция. Это все мифы. Иезуиты – это католический орден. Его основал испанец Игнатий Лойола. Он придумал духовные упражнения для распознания духов. Иезуитам доверяли воспитание принцев, они были духовниками королей…
– А к чему это ты про иезуитов?
– Да, к чему это я про иезуитов?.. Ах да, вспомнила! Так вот, эти иезуиты подарили мне котенка…
Кто мог знать, что опера Шостаковича и иезуит из Америки – две вещи несовместные!
На Рождественский музыкальный фестиваль в Новосибирск понаехали гастролеры со всего мира, навезли кучу премьер, наставили опер с балетами. Как корреспондент газеты «Семь дней в Новосибирске», я получила пачку пригласительных, чтобы все это посетить и осветить.
Каждый пригласительный на два лица. Я сводила на культурные мероприятия родственников, друзей, близких и дальних знакомых по очереди – всем хватило зрелищ. А вот на премьеру оперы Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», к сожалению, никто не смог составить мне компанию. Ужасно не хотелось, чтобы пропал дефицитный билет на гвоздь сезона.
Утром в церкви, после воскресной мессы, мне на глаза попалась долговязая нескладная фигура отца Энтони.
Молодой священник-иезуит только что приехал из Америки. Вот уже месяц он старательно изучал русский язык и робко знакомился с сибирскими католиками.
С трудом, но понял, что я его приглашаю на оперу. Страшно обрадовался.
– Опера! В Америке это отшень, отшень дорого! Я хотеть.
Наши места оказались в первом ряду, в самом центре. По обе стороны от нас торжественно сияли бриллианты. Энтони пребывал в полном восторге.
– Я никогда не сидеть в первый ряд! В Америке это отшень, отшень дорого!
И тут как началось…
Шостакович, похоже, решил без прикрас отобразить жестокие нравы мракобесной России ушедшего века и ее малообаятельных жителей. И ему это удалось…
Первое действие открывалось сценой группового изнасилования дворовой девки. И Шостакович, и немецкий режиссер решили зрительный и звуковой ряд с поистине кинематографическим натурализмом, в реальном времени. Крики, женский визг, неприличные позы, глумливые лица – вот с чего для бедного отца Энтони началась Россия. (Я уже не говорю об обете безбрачия, который молодой католический монах недавно возложил, – вообще-то он не подписывался ни на какую порнографию, даже в виде оперы).
«Надеюсь, он не воспринимает это как провокацию с моей стороны…» – забеспокоилась я, в ужасе следя за движением очереди поющих насильников.
Энтони буквально влип в кресло, широко открыв глаза и рот.
Я с облегчением вздохнула, когда насильники вместе с жертвой покинули сцену. Но, увы, легче не стало.
Появилась Катерина Измайлова. В короткой белой рубашке и красных чулках весь акт кувыркалась она с любовником Сергеем на гигантской кровати посреди сцены, и оба эротично пели. Кровать была застелена простыней цвета крови…
«Кстати, „Красная кроватка“ – неплохое название для рецензии», – прикинула я.
Но на отца Энтони после этого я просто боялась смотреть.
Наконец антракт. Включили свет. Энтони вытер пот со лба. Жалко улыбнулся мне:
– Я никогда не видеть такой оперы…
С трудом, но мы пережили еще три действия. Ни о какой рецензии я уже не помышляла, решив специально сходить на спектакль еще раз, уже без католических священников. То, что опера замечательная, постановка классная, было видно невооруженным глазом.
Но отец Энтони, едва получив свое пальто назад, рванул из оперного театра так, будто за ним лично гнались все эти насильники и бабы в красных чулках.
…На следующий день в киностудии я чуть ли не со слезами на глазах рассказала эту историю отцу Войцеху и брату Дамиану, тоже иезуиту.
– До чего ты испорченная! Такого святого человека, как Энтони, повести в оперу! – сурово отчитал меня брат Дамиан, а у самого чертики в глазах.
Отец Войцех открыто хохотал. Эти двое в прошлом работали на Польском телевидении, таких трудно напугать голой правдой жизни. Не то что стерильного отца Энтони.
Дамиан не забыл этой истории.
Когда через много лет к отцу Энтони приехали гости из Америки, и тот размышлял, чем бы их развлечь, Дамиан ехидно предложил:
– Тони, своди-ка их в оперу.
На что отец Энтони в ужасе замахал руками:
– Нет, нет, только не в оперу!..
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.