© Павел Васильевич Кузнецов, 2018
ISBN 978-5-4493-0702-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пётр 1 Алексеевич. 1672—1725 г.
Земля, наша обитаемая,
Есть закрытая книга.
Путешествие развертывает в оные листы;
И сии листы суть государства,
В коих внимательному оку
Представляются люди и народы,
Как буквы, слоги и строки.
С Арамильской слободы,
По извилистой «Сысере»,
Братья Бабины плыли
В рудокопные пещеры.
Средь туманов, гор, болот,
По речной долине,
Братья строили оплот,
Кузницу в ложбине.
Уральские первопроходцы.
На слиянии – двух рек,
Между сопок и горою,
Рудо-знатный человек
Так решил: Здесь крепость строю.
Закипело бурно дело,
Строили плотину.
В три ряда вбивали смело,
Сваи, да и глину.
По велению судьбы,
И Георга Геннина,
Под плотиной, у воды
Завод построить велено.
Георг Вильгельм де Ге́ннин. 1665—1750 г.
Крепость с башнями возвели,
А внутри постройки.
Вдоль речушки у горы,
Церковь да пристройки.
На горе стояла вышка,
За округой наблюдать.
Караул сигналил вспышкой,
Так и гору стали звать.
У плотины встал завод,
Доменные печи.
Крутил колёса водовод,
И качались плечи.
Завод-крепость Сысерть. 1732 г.
Сотни маленьких подвод,
Руды завозили.
Закипал там углерод —
Так чугун варили.
Мощный пресс ковал литьё.
Отливались пушки.
Ядра падали в битьё,
В шаровой вертушке.
Так заводик зарождался,
Простояв три века,
И Сысертью назывался,
Волей человека.
Чугунолитейный завод – 18 век.
Алексе́й Фёдорович Турчани́нов. 1704—1787 г.
Крупный солепромышленник и горнозаводчик.
Титулярный советник – с 1763 г.
Потомственный дворянин – с 1783 г.
Владелец Сысертского, Полевского, Северского заводов.
Обладатель колоссального состояния.
Дед Павла и Владимира Соломирских.
В те далёкие года,
При правленье Лизаветы,
Турчанинов как всегда,
Слал посуду ей в буфеты.
Знать посуда та была,
Сделана отменно,
Раз Царица нарекла,
Чином непременно.
Титулярным стал советник
Турчанинов – хоть купец.
По заводам горным, медник.
Ловок, статен – молодец.
Елизаве́та I Петро́вна. 1709—1762 г.
Сам Шувалов поддержал,
Да поверенным назначил,
А тот заводики прибрал,
И владенья обозначил.
Прикупил земли вокруг,
С деревнями, городками.
Полевской, Сысертский круг,
Сам избегал башмаками.
Поселенцам выдавал,
Стройный лес, покос бесплатно.
Но потом в три шкуры драл,
Кто работает халатно.
Удивительно, но факт:
Время было так далёко,
Помогал он людям так,
Хоть и требовал жестоко.
Ива́н Ива́нович Шува́лов. 1727—1797 г.
За заводы взялся рьяно,
Хоть убыточны они.
Две печи, прокатных стана,
Листобойный цех ввели.
Мастерские поднимались,
Механическим стал цех.
Ядра быстро шлифовались,
Гарантируя успех.
Заводы Турчанинова 19 век.
Турчинов хоть и крут,
Но за дело стольное,
Лёшку Шипова за труд,
Подписал на вольное.
За заслуги, а не лесть,
За борьбу с оковкой,
Улицу прозвали в честь,
В старину Шиповкой.
Турчанинов мог ценить,
Золотые руки,
Но в подвалах страшно быть,
Там терпели муки.
Заводы Турчанинова 19 век.
Был нелёгок горный труд,
Семь потов и пыли.
Сырость, грязь и глыбы руд,
На себе тащили.
Целый день без остановки,
Молот бьётся у творца.
Отбивая все оковки,
Из чугунного крица.
В общем волею небес,
И трудом тяжёлым,
Вновь заводик как воскрес,
Прибыльным, да новым.
Добыча руды 19 век.
Турчанинов всякий был —
Времена такие,
Но для города творил
Он дела благие.
Нову церковь заложили,
Вместо деревянной.
Ну а ту переместили
На окраину, исправной.
Стара церковь была праздной.
Храм успенья пресвятой.
Благовест гудел над ясной —
Гул надтреснутый такой.
Церковь Успения Пресвятой Богородицы.
А вот новую на совесть,
Возводили на века.
Свой кирпич, глаголет повесть,
Мощно клали на бока.
Поднимался храм трёхперстно,
Величавый как собор.
Коронован был известно
В честь царицы, он с тех пор.
Эта тайна век хранится,
И не можем отгадать.
Даже царь здесь мог молиться.
Их таких в России пять.
Здесь на площади церковной,
Собирался весь народ:
У иконы чудотворной,
И когда беда идёт.
Симеоно Анинский храм. 1773 г.
Чтобы дело шло исправно,
Чтоб считать они могли,
Школа выросла из камня,
«Цифирною» нарекли.
Деревянная пристройка,
Слава попечителю.
Сам Бажов когда-то бойко,
Отвечал учителю.
Чтоб науки грызть гранит,
Храм для книжек был построен.
Кружевами он манит
Тех, кто чтению достоин.
Бывшая библиотека Турчанинова. 1744 г.
Обучались подмастерья,
Камнерез-ну мастерству.
Малахитовы изделья
Раскупались наяву.
Турчанинов первый сладил,
Малахит тут добывать.
Украшения наладил,
Самому царю под стать.
Изделия из Малахита.
Добывали тальк и камень,
Свой кирпичный был завод,
На изделия всем ставил,
Цаплю знак – такой почёт.
Камнерезы были славны,
Сам Бажов о них писал.
Хоть и были своенравны,
Их уменье прославлял.
Он в своих волшебных сказах,
Про уральских мастеров,
И в простых народных фразах,
Рассказал кто был каков.
П. П. Бажо́в 1879—1950 г. Клейма заводов Турчанинова.
Огневушка – поскакушка,
И хозяйка медных гор.
Если встретит у опушки,
Попадёшь под заговор.
И пиши тогда пропало,
От них просто не уйти.
Чисты помыслы и нравы,
Лишь могли тебя спасти
О богатствах шли легенды,
О богатых рудниках,
Приезжали резиденты,
Проверяли второпях.
Хозяйка медной горы.
Не нашли, а кто и сгинул,
Не вернулись, не стучат.
Может зверь кого-то двинул?
Люди шепчут, но молчат.
Жил Кожевников – посадский,
Злату жилу он нашёл,
И пропал… В подвал тот адский,
Был посажен на прикол.
Чтобы скрыть такие сказки,
Турчанинов порешил:
Дом построил на участке,
И тем самым жилу скрыл.
Вход в рудник.
Наступили злые годы.
Пугачёвцы у стены,
Но не сдали им заводы,
Защищали как могли.
Пугачёвцы за горою,
Расположили войска,
И с горы паля порою,
В крепость били свысока.
Кое как отбив атаку —
Подкрепленье подошло,
И с поручиком на драку,
Царско-войско всё пошло.
Восстание Пугачёва.
В том бою погиб отважно,
Царской гвардии сержант,
Гору взяли – это важно,
Захватили провиант.
Лейб-гвардейца отпевали,
На вершине той горы,
В честь Бессонова назвали,
Величали с той поры.
На горе часовня встала,
Крестный ход туда вели.
«Турчанина» запоздало,
В дворянины возвели.
Гора Бессонова. Часовня Николая чудотворца. 1786 г.
Аж сама Екатерина,
Подписала тот указ:
За защиту – «Турчанина»
В дворянины, в тот же час.
Сысерть-Крепость отстояли,
Поддержал её народ.
Понимали за что встряли,
За себя и за господ.
Уважали «Турчанину»,
За дела и за подход,
А в Сысерти, в ту годину,
Жил зажиточно народ.
Здесь ценили мастерство,
Золотые руки,
И смекалку, ремесло,
Знания науки.
Турчанинов стал старшой,
И дворец себе построил.
Трёхэтажный, да большой,
И театр ещё пристроил.
Комнат так под пятьдесят.
Да с картинной галереей,
И полотна там висят,
Собранных империей.
А музейные палаты,
Восхищали красотой,
Драгоценные булаты,
Удивляли остротой.
Усадьба Турчанинова.
Все слыхали про подвалы-
Расположены внизу,
Тайный ход шёл до управы,
Да и в церковь, на гору.
Там в застенках, по легенде,
Отблеск жилы золотой,
Превращался в реагенты,
В слиток яркий, да златой.
Схема подземных ходов при Турчанинове.
Вечером, в большущем зале,
На балу, среди зимы,
Гости дружно танцевали,
Развлекались как могли.
Летом в парке отдыхали,
Средь фонтанов и скульптур,
И на лодочках катали,
Расфуфыренных натур.
Знатны гости приезжали,
Восхищались красотой.
Петер Симона встречали-
Удивлялся новизной.
Весть неслась по всей России,
Даже дальше, за моря.
Турчанинова ценили,
Знала царская семья.
Бал.
А зимой, в оранжерее
Фрукты разные цвели,
Ананасы, орхидеи,
Созревали и росли.
Это было просто чудо,
Средь заснеженной зимы,
Словно будто неоткуда,
Распускалися цветы.
Там на южном берегу,
Где Поварня начиналась,
Зоопарк возник в бору.
Много зверя обиталось.
Приходили посмотреть,
На заморские зверюшки:
– Это вам не наш медведь —
Удивлялися старушки.
Оранжерея.
Поражал дворец собой,
Ликом разноцветным,
Итальянцем расписной,
Мастерством секретным.
Архитектор с Петербурга,
Мастера все знатные.
В парке статная фигурка,
И фонтаны штатные.
Над прудком оранжерея,
Вензеля бессменные.
Экспонаты для музея,
Собраны отменные.
Усадьба Турчаниновых-Соломирских.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.