© Рашид Кушаев, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
То, что происходило в Узбекистане за последние двадцать пять лет (1991—2016 г.г.) иначе как «фашизмом дикарей» не назовешь.
Никаких гражданских прав и свобод, ничего человеческого в политике узбекских национал-капиталистов никогда не было. Их стремления и дела не получили своего выражения в лозунгах, как это было в гитлеровской Германии. Но от этого они не являются меньшим злом.
Привожу здесь неофициальные, но реализуемые на практике лозунги:
«Узбекистан для узбеков!»
«Все граждане Узбекистана – его рабы!»
«Все национальные меньшинства – вон из страны!»
«Рабство или смерть!»
За двадцать пять лет было изгнано или истреблено почти всё русскоязычное население, а это почти три миллиона человек!
Россия, ООН и «Мировое сообщество» на это никак не отреагировали. За гонения на евреев гитлеровцы получили Нюрнбергский трибунал. За истребление россиян узбекских фашистов никто так и не осудил.
Моя жалоба в Комитет по правам человека ООН осталась без внимания.
В интернете есть множество материалов, где описаны зверства каримовцев, но это не привело к Трибуналу, подобного Нюрнбергскому, который за основу своих обвинений взял дневник подростка – Анны Франк.
В Узбекистане добывают газ и хлопок; золото, серебро и другие редкие металлы. Но знать, кому принадлежат природные богатства, не должен никто! Вероятно, что прибыль от торговли природными ресурсами имеют влиятельные капиталисты мирового уровня, поэтому узбекам позволяют безнаказанно гнать и истреблять несчастных россиян.
Видимо, россияне Узбекистана не так нужны «Мировому сообществу» как национальные меньшинства Германии 30-х и 40-х г.г. 20-го века, поэтому о наших страданиях никто и не говорит.
Задачей книги является улучшение положения прав христиан Узбекистана, России и СНГ.
При ликвидации СССР меня и многих других полноправных граждан Советского союза лишили страны и гражданства, их законных прав и свобод. В особенности это касается тех, кто проживал, в российских колониях, например, как и я сам, в республиках Средней Азии, и в частности, в Узбекистане.
Посчитав, что российские власти поступили несправедливо, я приехал в эту страну и скромно заявил о себе и своих попранных правах.
До этого, немного попрактиковавшись у себя на родине. Продолжив практические занятия по защите своих прав в России, продолжавшиеся два года и ничего не добившись я предъявил иск к ответчице – России в Европейский Суд по Правам Человека.
Добавлю, что ситуация осложнена заболеванием моего позвоночника при отсутствии группы инвалидности. Несмотря на имеющиеся законные основания и попытку её оформить.
Чувство протеста против несправедливости и беззакония, спровоцированное ранее моими недругами в Узбекистане, двигало мной весь период моего пребывания в России (с августа 2002 по июль 2004 года).
После потешных и несправедливых судов в России, я обратился в уже упомянутый Страсбургский Суд.
Я надеялся, что этот суд – «самый справедливый Суд в мире». В своей жалобе я опирался на статьи Европейской Конвенции и ряд российских законов, нарушенных самой Россией, выдворившей меня с территории моей родины – СССР, несмотря на то, что она является его правопреемницей и, несмотря на то, что я так и не отказался от гражданства СССР.
На словах Россия – это страна христианского большинства, но на деле – меня христианина она не приняла. Как татарин я надеялся на Татарстан, но и там меня не приняли. А такой разрекламированный и авторитетный Страсбургский суд отказал мне в рассмотрении моей жалобы, нарушив тем самым Европейскую Конвенцию и обнаружив себя частью этого несовершенного мира, косвенно признав, что даже такой «высокий», будто бы, Суд всё же не может, в принципе, существовать в этом мире. Особенно, после моего дела.
Мой иск был отклонён, но я не считаю себя проигравшим по двум причинам.
Во-первых, потому, что я продолжаю бороться, и эта книга является частью этой борьбы.
Во-вторых, потому, что мне открылось много нового в процессе приобретённого жизненного опыта и личностного роста.
Мне было уже больше тридцати лет, когда я начал пытаться защищать свои права в Узбекистане. Сильным толчком, подвигнувшим меня к правозащитной деятельности, стал целый ряд вопиюще несправедливых фактов, нарушающих мои личные права.
Сначала это были мелкие проблемы, и для их решения я оказался в офисе международной правозащитной организации Human Rights Watch (HRW).
Девушка с красивым именем Акейша подарила мне ежегодник HRW, где было несколько статей описывающих дикие безумства узбекских силовиков. Среди них было и письмо Дмитрия Чикунова о том, как его заставили признаться в преступлении под пытками.
Прочитать письмо целиком в интернет можно по ссылке: [битая ссылка] http://www.hrw.org/legacy/russian/reports/uzbek/2000/dec/apd2.html
Источник:официальный сайт Human Rights Watch (HRW)[битая ссылка] www.hrw.org
Это письмо помогло мне в будущем спастись от сумасшедших и кровожадных злодеев, потому что там была фамилия одного из них – Григорян.
В ноябре 2000 мы с матерью продали небольшую квартиру и приехали к моему отцу, потому что дом у него был просторным, а он сам нуждался в уходе по причине преклонного возраста.
До сентября 2001 всё было нормально: у нас были средства от проданной квартиры и мы не знали никакой нужды. Все прежние годы у нас были проблемы из-за безработицы, узбекского национализма, гонящего всех «неузбеков».
Но 27 сентября отец умер после ампутации части ноги, поражённой гангреной.
Дом отца находился в криминальном Яшнабадском (ранее – Хамзинский) районе Ташкента, где проживал и был задержан российский мученик Дмитрий Чикунов.
На улице проживает множество опустившихся люмпенов, страдающих алкоголизмом и живущих криминальными инстинктами. Один из таких вот обитателей этого квартала жил за забором. Вся их многодетная и бедная семья не могла смириться с нашим временным благополучием.
Уже в октябре начались первые провокации. Наши криминальные соседи нашли причину для скандала с оскорблениями и нецензурной бранью. Я написал заявление в милицию. Ко мне домой пришли аж три мента! Это были Курбанов, Элабаев и тот самый Григорян! Это не мог быть другой Григорян, потому что мент армянской национальности для Узбекистана – вообще редкость, а однофамилец в одном и том же районе – абсолютное исключение. К тому же от этих троих хищников просто воняло кровью и смертью!
Они осмотрели мой дом, зайдя во все комнаты, и разузнав, где я сплю. Потом ушли.
Никакого дела заведено не было.
Через пару недель, 9 ноября, в окно моей спальни среди ночи влетел строительный кирпич, разбил стекло и громко ударился о решётку!
Грохот как от атомной бомбы! – первая мысль при пробуждении, потому что американцы уже собрались бомбить Афганистан после терактов 11 сентября. Я испытал сильный шок.
В эти дни я узнал, что такое «математика хищников».
Люмпен Гена (криминальный сосед) разбил окно в ночь на субботу. В субботу, 10 ноября, милиция отдыхает, потому что это их профессиональный праздник. И поэтому моё заявление, которое я отвёз в само Министерство внутренних дел, было принято с большой неохотой. Только моя настойчивость была сильнее!
В Министерство я обратился, потому что районной милиции я уже не доверял. Тогда я ещё был наивен и не знал, что между уголовниками и ментами Узбекистана нет никакой разницы, и что все подобные провокации разрабатываются теми же хищниками, которые управляют страной.
Никакой реакции из МВД – даже письма не было!
Я ждал, когда приедет следователь, чтобы осмотреть разбитое окно, поэтому кирпич до сих пор лежит на раме окна. Но так никто и не приехал!
5-го января 2002 – новая провокация. Гена ломает наш общий забор и ждёт моей реакции. Я подхожу и осматриваю место пролома. За забором стоит Гена, его жена и их дети. Все они громко кричат и матерятся. Я молча ухожу и звоню в милицию. Через час приезжают Элабаев с Курбановым. Они отвозят меня и дебошира в РОВД и… сажают в общую камеру!
В коридоре я успеваю заметить зловещую фигуру с пудовыми кулаками. Предполагаю, что это был один из рабов системы, призванный запугивать и убивать всех жертв режима. Их набирают из преступников, о которых рассказал один из них – Дядя Шурян (Александр Рахманов).
Публикация информационным агентством «Фергана» и газетой «Мегаполис» исповеди «Раскаяние палача» Александра Рахманова вызвала бурную реакцию в Алма-Ате в начале 2006 года.
Прочитать статьи можно на сайте информационного агентства «Фергана»:
Источник:[битая ссылка] www.fergananews.com/articles/7167[битая ссылка] www.fergananews.com/articles/7157
Утром отпустили сначала дебошира, а потом и меня.
Я понял, что меня отпускать не хотели, а собирались поступить как и с Дмитрием Чикуновым. Соседи выступили лишь как провокаторы и сообщники ментов. А те планировали состряпать уголовное дело, чтобы потом забрать дом, доставшийся мне в наследство. Для этого можно было попытать меня в застенках, чтобы я подписал – либо самооговор, либо дарственную на их человека. Это обычная практика для Узбекистана.
Когда после многочисленных звонков в милицию, никто не приехал, я позвонил дежурному прокурору города. И именно этот предусмотрительный шаг заставил каримовских уродов отпустить меня из своих челюстей, то есть из Хамзинского РОВД г. Ташкента.
Вплоть до продажи дома в июне 2002 были самые разные провокации и грубые акции оскорблений. Нам били окна, проломили шиферную крышу, материли последними словами многочисленные дружки наших соседей. Но мы могли только терпеть.
В июне мы очень дёшево продали дом, чтобы бежать от этого доисторического беззакония.
Но уже другие испытания ждали нас впереди.
На время, пока мы присматривали себе недорогую квартиру в более безопасном месте, я попросил свою бывшую жену, Валентину, пустить нас с матерью в свою квартиру. Оплату мы дали ей вперёд.
Прошло две недели. Мы с матерью решили, что я куплю ей однокомнатную квартиру, а сам поеду в Россию. Найдя подходящий вариант, мы вышли для поездки к нотариусу, чтобы оформить куплю-продажу. Но уже в подъезде Валя подняла шум, крича во всё горло, что её ограбили. Тут же появилась жена домкома, проживавшая в этом же подъезде, и стала меня в чем-то обвинять.
На улице уже стояли работники махаллинского (квартального) комитета – МК – и всеми силами пытались помочь Вале отобрать сумку с деньгами от проданного дома, которую моя 70-летняя мама так и не отдала. Я хотел помешать этому грабежу, но соучастники преступления – работники МК – представители местной власти очень старательно удерживали меня.
Откуда ни возьмись, появился участковый милиционер. Это был уже другой район —Мирзо-Улугбекский, но менты здесь – такие же уголовники, как и во всём Узбекистане. Добавлю, что раньше мне мои дети, которых мы родили с Валей, уже рассказывали, что сотрудник Махаллинского комитета Бердикул приходил к ней и пил с ней вино. Теперь он был её главным помощником в попытке грабежа.
Вся эта уголовная шушера – участковый и работники махалли – требовала от нас, чтобы мы отдали Вале часть наших денег. Но мы им не дали ни гроша! Я при них позвонил знакомой правозащитнице и весь их боевой дух куда-то испарился!
Им пришлось нас отпустить.
В тот же день мы купили квартиру.
Потом написали заявление о попытке грабежа и требовании вернуть наши вещи, которые Валя оставила у себя. Но заявление осталось без ответа, а вещи достались воровке.
На новую квартиру ещё раза два приходили участковые, уже другие, и пытались затащить меня в свой участок, но я требовал повестку, поскольку знал, что люди очень часто оттуда никогда не возвращаются. Опасаясь новых сценариев по экспроприации оставшихся у меня денег, я положил их в банк, на счёт своей матери и с небольшой суммой направился в сторону границы с Казахстаном.
Мне ничего не оставалось, как бежать в Казахстан. Это было 13-го августа 2002 г…
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.