Ульяна Ласка
Я внимательно рассматривала спящего мужчину напротив, всё никак не веря, что это произошло… Да ещё и со мной! Признаться, цварги всегда меня немного пугали, но лежащий на соседней подушке и перебравший накануне вечером алкоголя Мишель показался милым.
Смешные веснушки, один в один как у людей, украшали его нос и щёки, да и рога выглядели не столько мощными органами сканирования эмоций, сколько очаровательными наростами. Мишель Марсо явно относился к полукровкам, и это подкупало, потому что, с одной стороны, цварги меня всегда интересовали как сверхраса, а с другой – определённая часть меня их разумно опасалась.
И всё-таки… этой ночью Мишель доказал, что цваргского в нём очень много. По крайней мере, я ещё не встречала обычных мужчин, которые могли бы за ночь удовлетворить партнёршу более трёх раз подряд.
Марсо поморщился во сне, прядка волос попала ему на веко. Я приподнялась на локте и аккуратно её сдула.
– М-м-м, любовь моя, как же приятно ты пахнешь и в ментальном смысле, и в прямом, – полусонно пробормотал Мишель.
Я улыбнулась. Не думала, что адвокат испытывал ко мне чувства ранее. Даня нас познакомила скорее номинально, когда я по-соседски забегала в её квартиру за морковкой для супа, и – Вселенная свидетель! – я была уверена, что он не узнал меня в барменше ночного клуба. Хотя что уж теперь говорить, после роскошной совместной ночи я готова попробовать отношения с этим мужчиной.
– Ты не представляешь, как же долго я ждал этого дня, Сисиль, – тем временем закончил говорить полуцварг, и улыбка сползла с моего лица.
– Я не Сисиль. Я Ульяна.
Темные ресницы дрогнули и стремительно распахнулись, на меня уставились фантастические медово-золотые глаза.
– Ульяна?!
Сутками ранее. Мишель Марсо
Это был триумф чистой воды! Сегодня на повестку Аппарата Управления Цваргом наконец-то вынесли предложенные мной поправки к закону, и большинство сенаторов проголосовало за их принятие. Теперь полукровки с не менее чем пятьюдесятью процентами генов нашей расы получали такие же или почти такие же права, как чистокровные цварги.
– Вселенная, Мишель, вот же ты мужик! Я тебя обожаю, ты просто чудо какое-то! – Друг детства Берри вначале долго тряс руку, а затем и вовсе бросился, обнял и сжал с такой силой, что мне стало сложно дышать.
Глаза Берри блестели, он всё время их украдкой трогал рукавом и пытался не выдать слёз радости. Даже мои резонаторы передавали, что друг счастлив так, как никогда в жизни.
– Да ладно, это же бумаги, – смущённо отозвался, остро ощущая, что на нас оборачиваются. – То, что закон примут, было понятно ещё на прошлой неделе, а уже в каком чтении и с какими поправками…
Я выпутался, шагнул назад, проверил кейс с документами и приглашающе махнул в сторону флаера:
– Пойдём, тут Серебряный Дом, как-никак.
– Да-да, ты прав! Пойдём!
Берри подхватил установку для аппаратуры, саму камеру и бодро зашагал рядом. Если бы не профессия видеооператора, то шварха с два его пустили бы даже на порог Серебряного Дома. Он был всё ещё взбудоражен, хвост подрагивал от волнения, но всё-таки голос друг понизил:
– Благодаря тебе мы теперь с Эленн поженимся! Ей в этом году сорок девять исполнилось, и Планетарная Лаборатория требовала выбрать жениха… То, что закон приняли именно сейчас, а не через полгода или год – вот за это я буду тебе благодарен по гроб жизни, дружище!
– А ты уверен, что она согласится? Погоди ещё.
Мы вышли из здания, и лучи яркого солнца ударили в глаза. Берри одним движением руки нацепил солнечные визоры на переносицу, а я завистливо вздохнул. С утра я так тщательно перепроверял все документы, выбирал костюм и галстук, чтобы выглядеть презентабельно, что просто забыл о солнечных визорах. Ладно, во флаере всё равно затемнение стекол… Кстати, где я его запарковал? Ах да, снаружи…
– Конечно уверен! – возразил Берри. – Я ещё три недели назад подал заявку на проверку совместимости с Эленн. Пришлось приплатить, конечно, но мне подумалось, что если закон вовремя не примут, а результаты будут лучше, чем с чистокровными кандидатами, то у неё будет повод затянуть с выбором супруга.
– И как? – Я даже остановился, с изумлением глядя на видеооператора. Вот это он ловко провернул: закон официально вступил в силу только сегодня, а у него на руках уже коэффициент совместимости…
– Шестьдесят пять процентов! – свистящим от гордости шёпотом произнёс Берри.
Хорошо, что я всё-таки остановился, а то бы точно споткнулся. Ого, как много!
– Эленн уже знает?
– Не-а. – Берри отрицательно мотнул головой. – Но она на днях сказала, что даже если Планетарная Лаборатория намеряет у нас вероятность зачать детей не более десяти процентов, она всё равно выйдет за меня!
– Ты счастливчик, Берри.
– Знаю.
К этому моменту мы как раз подошли к моему флаеру. Друг детства запарковался чуть поодаль, у него не было адвокатской лицензии, чтобы встать так близко к Серебряному Дому, но он всё равно продолжал топтаться рядом.
– Слушай, можно я тебя ещё раз обниму? Меня сейчас просто порвёт от радости.
– Невесту свою иди обнимай, – фыркнул, смеясь.
Вдалеке показались репортёры. Они увидели оборудование в руках Берри и рванули со всех ног в нашу сторону, явно посчитав, что коллега подло обошёл их и берёт у меня эксклюзивное интервью. Их крики послышались ещё за несколько десятков метров.
– Он мой!
– Нет, я первый увидел!
– Мистер Марсо, позвольте спросить!..
– Господин Мишель Марсо, скажите, сколько лет вы работали над этим проектом?
Я ещё раз пожал руку другу.
– Жду приглашения на свадьбу.
– Непременно! С меня выпивка за сегодняшнюю победу в любом случае.
Берри только и успел что отойти на несколько шагов, как меня буквально облепили со всех сторон. Посыпались вспышки камер, крики, замелькали незнакомые лица, кто-то умудрился даже пнуть под рёбра стабилизатором. Не специально, разумеется, но приятного не много. Я тут же прижал кейс к животу, чтобы не потерялся. Слава Вселенной, мои резонаторы не такие чувствительные, как у чистокровных, так что вся эта оголтелая толпа давила в основном на барабанные перепонки и морально, но не бета-колебаниями.
– Господин Мишель Марсо, скажите, сколько лет вы работали над этим проектом? – вновь над головой где-то справа прозвучал взволнованный голос.
Я обернулся и, увидев такого же полукровку, как и я, улыбнулся:
– Почти три года. Аппарат Управления Цваргом очень консервативен, многие юридические нюансы тянут за собой изменения в гражданском, налоговом и даже земельном кодексе.
– И как, каково это – чувствовать, что вы изменили столетиями сложившуюся систему?
«Не я изменил, а Фабрис Робер… без его активного участия, многочисленных рычагов давления на сенаторов, без помощи Эрланца, который долгие годы считался его сыном, без помощи женщин с Кейтера, с Императором которого также договаривались эмиссар высшего звена и Даниэлла, ничего бы не получилось».
– Я ничего не менял, господа. Я был лишь винтиком в огромном механизме реформации. Здесь многие из нас вложили посильный труд и приняли участие в формировании нового законодательства для гуманоидов со смешанной цваргской кровью.
– Скажите, а каковы дальнейшие ваши планы, господин Марсо? Вы в курсе, что в народе вам дали прозвище Защитник Отказников? Теперь вы покажете этим чистоплюям, где швархи зимуют?! – вклинился ещё один писклявый голос.
Я посмотрел на мальчишку, тоже смеска, и сглотнул. Несмотря на наличие всего двух рук, как и у большинства граждан Федерации, черты пикси оказались в нём ярко выражены, а ещё даже прислушиваться не требовалось, чтобы уловить эманации ненависти. Тухлятина буквально забралась в лёгкие, перебивая ароматы других бета-колебаний. Фабрис предупреждал о такой вероятности: что частичное уравнивание в правах полуцваргов и цваргов может вызвать дикую агрессию.
«Гуманоиды всегда хотят всего и сразу. Желательно бесплатно и за счёт других», – бросил эмиссар в нашу последнюю встречу, но я не внял его предупреждениям. Мне тогда казалось, что если смескам дадут больше прав, то они просто будут рады, и всё тут. Я рассмеялся и не воспринял предупреждение всерьёз… что ж, выходит, зря.
– Прошу прощения, у меня нет времени на интервью, – произнёс ровным тоном, нащупал позади ручку дверцы флаера и буквально ввалился в салон.
Меня попытались достать микрофонами, так что пришлось спешно дергать за тумблер запуска двигателей, поднимать машину в воздух и хлопать дверцей в метре над тротуаром. Пальцы слегка подрагивали от волнения.
«Так, надо выбросить всё из головы. Это лишнее, Мишель».
Коммуникатор засветился входящими вызовами. Я бросил взгляд на экран и включил громкую связь:
– Вселенная, Мишель, ты теперь мой кумир! Швархи раздери тебя, прохвост, ну ты крутой, как мои яйца… – послышалась эмоциональная речь ещё одного друга детства через динамики, на что мне пришлось перебить.
– Дин, я немного занят, давай потом, а?
– Хорошо, я проставляюсь, только скинь координаты, куда подкатить, бро.
Не успел я ввести в навигатор цель поездки, как поступил ещё один звонок.
– Здравствуйте, Мишель Марсо. Я Бен Васко, секретарь «Вейсс Юро-Щит». Наша компания наблюдала за вашим делом и от всей души хочет поздравить вас. Если вам когда-нибудь понадобится помощь коллег или вы будете искать работу, смело обращайтесь к нам.
– С-спасибо, – произнёс я слегка изумленно, выруливая на широкую аэротрассу.
Если память мне не изменяла, то «Вейсс Юро-Щит» принадлежала знаменитому на всю галактику адвокату Эрику Вейссу. Говорили, что организация платит такие гонорары своим сотрудникам, что они могут запросто прикупить себе не то что апартаменты или дом, а целые острова и здания. Предложение для рядового юриста с Цварга и вправду было очень щедрым.
– Я скину на ваш номер свои личные координаты, чтобы вы всегда могли обратиться, если надумаете, господин Марсо.
После этого звонка я всё же предпочёл перевести коммуникатор в беззвучный режим, чтобы меня больше не отвлекали, и направил флаер в сторону самого известного ювелирного магазина планеты.
Как и у Берри, у меня тоже была женщина, с которой я мечтал бы прожить всю жизнь, и, как и у друга детства, она тоже являлась чистокровной цваргиней. Раньше я не имел права даже дышать в её сторону, а уж тем более помышлять о браке… Но теперь, спустя столько лет совместной дружбы, у меня есть шанс рассказать Сисиль о том, как же сильно я её любил все эти годы. Профессия юриста дала хороший финансовый старт, на счету Межгалактического Банка давно были отложены деньги на просторную квартиру вместо той холостяцкой однушки, которую я снимал, чтобы быстрее добираться до офиса. Мне хотелось сделать всё правильно, и чтобы будущая супруга сама выбрала место, где хочет жить, будь то квартира в высотке или уютный домик в горах, я был согласен на всё.
Я бросил флаер у салона, влетел внутрь и попросил показать мне самые красивые обручальные кольца с изумрудами, какие только у них есть. Сисиль всегда говорила, что муассаниты её раздражают, ведь они на Цварге повсюду… именно поэтому я выбрал кольцо с крупным драгоценным камнем под цвет её восхитительных глаз. Самым грандиозным событием дня было не оглашение результатов голосования АУЦ, отнюдь. Самым грандиозным событием будет заветное слово «да» от любимой цваргини, когда я сегодня вечером сделаю ей предложение.
Ульяна Ласка
Тяжёлые басы привычно давили на уши. Справа группа в полосатых купальниках ритмично дрыгалась под то, что на Тур-Рине принято называть музыкой, а слева располагались ВИП-кабинеты с обитыми бархатом диванчиками для любителей развлекаться потише. Обычно настроение ко второму часу ночи у меня было приподнято-бодрым, и я с удовольствием мешала алкогольные коктейли, и лишь к утру наваливалась усталость, но вот именно сегодня напала то ли меланхолия, то ли раздражение.
Я в сотый раз за смену протирала барную стойку и думала о том, что, несмотря на эффектную для таноржки внешность, уже добрых три с половиной года не могу найти себе парня, в то время как Данька встретила такого потрясающего цварга… Нет, за Даньку я рада всем сердцем, но, может, со мной что не так? Последний год и вовсе похож на сплошную временную петлю: отработать ночь, приползти домой, отоспаться, вновь пойти на работу. В редкие выходные раньше я посещала иллюзионы и квест-комнаты, парки развлечений и спа-центры, а сейчас даже и это не приносит радости – ведь в одиночку это, оказывается, совсем не весело. Даня пропадает на работе в СБЦ или проводит почти всё время с Фабрисом, а парня у меня нет. Подруга так неприлично счастлива со своим Мистером Совершенство, что язык не поворачивается попросить её провести время со мной, а не с ним. Эх, вот бы у Дани получилось всё-таки выбить для меня визу на Цварг, так хочется посмотреть на драгоценные горы и розовые озёра, о которых рассказывают по всей галактике…
– Уф, Уль, как я рад, что ты на месте! Я чутка припозднился…
За барную стойку ввалился напарник в дешёвом мокром дождевике из синтетики и быстро-быстро принялся стягивать его через голову. В результате этих манипуляций вихры на голове наэлектризовались, и он стал выглядеть ещё более похожим на воробья из лужи.
Я демонстративно постучала по экранчику коммуникатора:
– «Припозднился»? Кефирчик, слушай, я не знаю, чем ты был занят, но прийти к двум часам ночи – это не опоздать, это пробить полсмены. Ничего, что я здесь с восьми вечера вкалываю?
– У-у-ульчик, вот за это я тебя и люблю, что ты всегда меня прикрываешь перед начальством, – пропело это чудо, отпинало ботинком влажный дождевик под стойку и стянуло с себя футболку, обнажая весьма прокачанное тело и сухой пресс.
Униформой в «Ториевом реакторе» для мужчин служили фартуки на голый верх. Видимо, хозяин хотел, чтобы кредиты богатых дамочек сгорали в заведении как в реакторе, но единственное, что постоянно горело и перегорало, – это лампочки в подсобке, которые всегда приходилось менять мне. Потому что, швархи задери, «Уль, ну ты же высокая»!
Напарник был в принципе хорош собой, очень даже. Когда я только устроилась в «Ториевый реактор», у нас закрутился стремительный бурный роман, и всё шло к тому, чтобы он перерос в нечто большее, чем совместные ночи за барной стойкой, шутки и улыбки, вот только Кеф некстати сообщил, что его настоящее полное имя «Кефалос». Я не выдержала и расхохоталась… Ладно, что уж там, я ржала аки конь, и при этом из глаз лились ещё и слёзы. Разумеется, парень обиделся… а когда отошёл от обиды, то и я как-то к нему остыла. С тех пор Кефалоса я называю Кефирчиком и отношения у нас чисто дружеские.
– Эй, красуля, ещё виски плеснёшь? – Очередной клиент привалился к стойке, а меня обдало смрадным запахом перегара.
Глаза мужчины бегали, буквально облапывая с головы до ног. Знала я такие взгляды… и знала, что такой настрой гостей всегда заканчивался обращением к вышибалам, которые круглосуточно дежурят на входе в бар. Но лучше же ребят лишний раз не напрягать, верно?
Я натянула одну из своих самых вежливых улыбок:
– Вас обслужит вот этот молодой человек, а у меня персональный заказ в ВИП-кабинке. – Я схватила поднос и, прикрывая стратегические места, бросила напарнику: – Кефир, обслужи!
Невоспитанный и в сердцах разгневанный отказом клиент попытался поймать строптивую барменшу, но я оказалась проворнее: отпрыгнула, рванула в толпу танцующих, а оттуда – в первую попавшуюся ВИП-комнату.
Мягкая занавеска, полутень, тихая мелодичная музыка благодаря подавителям шума на входе…
Именно последняя натолкнула на мысль, что это тот самый кабинет, в который хозяин строго-настрого запретил заходить на инструктаже перед началом смены. «Аренда очень состоятельным клиентом на всю ночь. Если что-то понадобится, вам с Кефалосом придет запрос на рабочий терминал». Когда я увидела, как ребята-вышибалы заранее носят натурально ящики с дорогущим шэйтарри, все вопросы об уровне платёжеспособности гостей отпали сами собой.
Вот же шварх!
«Так, Уль, соберись! Главное, поймать равновесие на шпильках, улыбнуться и вежливо объяснить, что перепутала кабинки. Жаль, орешки не прихватила…»
Глаза несколько секунд адаптировались к царящему полумраку. Я напрягла губы, готовая на всех выученных языках Федерации принести глубочайшие извинения за вторжение, но слова замерли где-то в лёгких, а сердце подпрыгнуло и зачастило вдвое быстрее.
На то количество алкоголя, что было внесено в ВИП-кабинку, я ожидала увидеть здесь как минимум толпу из десятка гуманоидов, а не одного-единственного полуцварга. Правда, в той ещё кондиции.
Шёлковый тёмно-синий галстук мужчины отброшен на низкий столик, белоснежная рубашка расстёгнута почти наполовину, обнажая гладкую мускулистую грудь, рукава подвёрнуты до локтей, волосы взлохмачены, ноги прямо в кожаных туфлях лежат всё на том же столике, в руке литровая бутылка элитного алкоголя, а взгляд… Взгляд откровенно пьяного существа.
Но сердце с силой ударилось о рёбра не потому, что я впервые увидела вдрызг пьяного мужчину, а потому, что прекрасно знала конкретно этого полуцварга. О Мишеле Марсо судачили в последнюю неделю на всех официальных голоканалах, рассказывая, что он стал инициатором важнейшей реформы на Цварге, но ещё раньше Данька познакомила меня с ним в своей квартире. Знакомство было шапочным, мы виделись всего два или три раза, так же случайно у Дани, но я Мишеля узнала сразу же.
– О, а ты не Дин.
– Не Дин. – Я вздохнула и, обнаружив целый ящик опустевшей стеклянной тары, осуждающе покачала головой. Чёрные дыры! Это что, он столько выпил в одиночку?! Где все гости? Если я хоть что-то смыслю в употреблении алкоголя, то это как-то не похоже на праздник… – Тебе нельзя столько пить.
– Так я не один… тут друзья были, и вообще, – Марсо гордо взмахнул бутылкой, – цварги не пьянеют! У нас, между прочим, эта… как её… ре-ре-реставрация… реинкарнация… репатриация… регенерация, во!
– М-да, реинкарнация здесь точно не повредит, – пробормотала под нос, оглядывая юриста и осторожно приближаясь к дивану, – а вот потом репатриация.
Даже если у него тут где-то по туалетам бегает пара друзей, этого количества спирта всё равно много. Запредельно много! Шварх, любой человек с трети дозы уже бы коньки отбросил… Ну нельзя столько пить даже представителям сверхрас!
Так, сейчас надо незаметно забрать бутылку и вызывать охрану, чтобы его аккуратно вывели из бара и вызвали аэротакси до дома. Привыкнув к тусклому освещению, я подошла вплотную.
– Ты не цварг, а полуцварг, – сказала, примеряясь, чтобы вытащить остатки шэйтарри из его правой руки. Я уже почти схватила…
Не тут-то было!
В глазах мужчина полыхнула неподдельная ярость.
– И что, что полуцварг?! – внезапно резко зарычал он, обвил мою талию хвостом, увенчанным смертоносным шипом, и дёрнул на себя. Не удержавшись, я рухнула к нему на колени, но мужчина как будто и не заметил лишнего веса.
– Ты тоже считаешь, что я урод? Что такие, как я, не должны размножаться? Что я наивный идиот, раз рассчитывал, что могу иметь детей от женщины, которая мне нравится?!
Гнев и бесконечная боль бурлили на дне нечеловеческих медово-золотых глаз, черты лица юриста заострились, а верхняя губа подрагивала, обнажая идеально ровные белые зубы. Он злился и пил от горя, а не от радости. Я смотрела во все глаза на мужчину, на чьих коленях случайно оказалась, а в памяти всплывала его мягкая, даже чуть застенчивая улыбка, когда Даня представила нас друг другу.
«Кто же тебя так довёл? У тебя же сегодня должен быть праздник», – рвалось у меня с губ, но, вместо того чтобы пытаться достучаться до его разума, я вдруг вспомнила, как реагировал Фабрис на подругу, когда она касалась его рогов. Мишель, конечно, полукровка, и его резонаторы, очевидно, менее развитые… Но вдруг поможет?
Нарочито медленно я подняла руку и потянулась к рогам мужчины. Марсо с лёгким интересом наблюдал за траекторией подозрительной конечности собеседницы, но судя по тому, что не остановил меня, полуцварг или был в стельку пьян, или не посчитал меня кем-то опасным. Когда я коснулась его шершавого рога, он неожиданно вздрогнул, резко выдохнул и закрыл глаза.
– Нет, я так не считаю, – тихо прошептала. – Я нахожу тебя незаурядным, интересным и талантливым адвокатом. Кстати, наша общая подруга Даня тоже о тебе очень хорошего мнения. Мишель, я не хотела тебя обидеть, назвав полуцваргом. Это просто констатация факта, как и то, что я, например, человек. Ты это понимаешь?
Он нахмурился.
Я закусила губу. Нет, до разума чуть-чуть, но достучаться всё-таки надо. Конечно, можно не давать ему некоторое время пить и ждать, когда протрезвеет. Цваргская кровь рано или поздно должна сделать своё дело… Но если получится уговорить его уйти из бара на своих двоих, то и у меня проблем не будет, и он потом «спасибо» скажет, когда в себя придёт. И, кстати, повезло, что в таком состоянии он не замечает двусмысленности позы и не пытается клеиться… Пьяный не пьяный, а с полуцваргом в физическом плане совладать сложно будет.
– Не понимаю, – тем временем выдохнул Мишель, взмахнув бутылкой с остатками шэйтарри. Удивительно, но сидя в непосредственной близости, я не почувствовала от него ни перегара, ни неприятного запаха – только лёгкие ноты морозной мяты. – А тебя как зовут?
– Ульяна, можно просто Уля.
Юрист нахмурился ещё сильнее, явно что-то обдумывая. Я улучила благоприятный момент, аккуратно вынула бутылку из мужских рук и отставила на журнальный столик. Стоило мне перевести дыхание, как озарённый гениальной мыслью Мишель вдруг выдал:
– Слушай, а может, Сисиль посчитала, что у меня там тоже всё «полу»? У меня не «полу»! У меня полноценный! – И с этими словами он схватил моё запястье и силой прижал к паху.
О, Вселенная! Дело резко запахло жжёной плазмой… А я ещё наивно радовалась, что он не обращает внимания, что девушка в мини-платье сидит у него на коленях.
Теперь я окончательно и бесповоротно осознала, на какую глубину дифрена влипла. Да по всей Федерации легенды ходят о том, насколько щепетильны, чопорны и заносчивы цварги и в трезвом-то состоянии! А если он потом в своей рогатой голове надумает, что это я к нему в штаны полезла?! Для нас обоих было бы лучше, сотри алкоголь этот кусок из его памяти.
Стараясь не думать о габаритах одного конкретного полуцварга, я попыталась вытянуть ладонь, но Мишель придавил её к внушительному бугру на брюках сильнее и серьёзно продолжил:
– Итак, Ульяна! Я требую непредвзятого мнения эксперта по делу. У меня большой?
– Мишель…
– Эксперт установил тактильный контакт. Беспристрастная объективность, пожалуйста.
– Мишель-Мишель, какой, к шварху, эксперт?! Ты с орбитальной станции рухнул?
Полуцварг моргнул, как будто это я тут вела себя странно.
– Эксперт женского пола. Хотя ты права, надо изначально было проверить твою лицензию, иначе действительно показания могут быть не засчитаны.
Никогда не спорьте с юристом. Это заведомо проигрышная стратегия. Хуже, чем спор с юристом, может быть только спор с пьяным в стельку юристом.
Не успела я перевести с межгалактического-правоведческого на межгалактический-человеческий, как вторая ладонь этого неугомонного поползла по моему бедру, нырнула под подол, и мне просто ничего не осталось, как закричать:
– Да женщина я, женщина!
– Ага. Так я и думал, – глубокомысленно выдал Марсо. – Так что? У меня большой?
– …когда ты протрезвеешь и всё вспомнишь, ты меня убьёшь… – отчаянно простонала я. – Давай ты меня сейчас отпустишь, я позову ребят и…
– Мы сохраним это как адвокатскую тайну, а я тебя внесу в программу защиты свидетелей. Итак, у меня большой?! Я не сдвинусь с места, пока ты не ответишь на вопрос. И ещё один твой встречный вопрос будет классифицирован как уклонение от ответа.
Вот же полуцварг упрямый! А мне потом как быть, если он всё вспомнит?! Боги, если вы существуете, помогите мне, а если нет – откройте просто пространственно-временной туннель в соседнее измерение, когда рогатое чудо начнёт высказываться, что я оскорбила его честь.
– Да, у тебя отличный, – произнесла устало, и мне тут же вернули мою ладонь.
– Вот. Обвинитель была не права. У неё домыслы!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.