Soy un perdedor
I’m a loser, baby
So why don’t you kill me?
Beck, «Loser»
© Сергей Анатольевич Нилус, 2022
ISBN 978-5-0059-1559-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
– 1 —
Лениво махнув топором, мускулистый варвар разрубил пополам последнего из тщедушных скелетов-охранников и замер. Вот оно, оказывается, где! Поиски, продлившиеся полтора дня из-за ошибки переводчиков, перепутавших северо-восток с северо-западом, наконец-то увенчались успехом – вход в тайную обитель богомерзких некромантов был найден и очищен от небольшой кучки защитников. Удовлетворённый развитием событий, Михаил глотнул пива и открыл экран статуса. До уровня оставалось набрать каких-то полторы тысячи экспы, после чего можно было прокачать двуручное до долгожданных ста процентов. День складывался на редкость удачно.
В дверь позвонили в тот самый момент, когда загорелый бугай, ведомый беспощадной кнопкой «W», полез в пиксельную тьму подземелья. Не отрываясь от экрана, Михаил оперативно приглушил колонки и выключил работавший в фоновом режиме ящик. Стандартная беспроигрышная схема «Никого Нет Дома» для защиты от незваных гостей.
Взять вражескую базу с ходу не получилось. При отсутствии факела варвар довольно быстро наступил ногой куда-то не туда и, обиженно хрюкнув, потерял половину здоровья. Ругнувшись, Михаил отступил ко входу в пещеру лечиться. Переливавшиеся в прихожей соловьиные трели дверного звонка определённо мешали сосредоточиться на игре. Михаил откинулся в кресле и, медленно потягивая тающую за зелёным бутылочным стеклом жидкость, стал ждать, когда посмевшее осквернить это утро существо всё-таки уберётся с лестничной площадки. Прошло минуты две, пиво кончилось, раненый варвар продолжал озадаченно переминаться с ноги на ногу в ожидании смерти или медикаментов, но соловей упорно не замолкал. В довершение всего на другом конце квартиры призывно завопил свистком вскипевший чайник. Прошла ещё минута.
– Не открывай! К чёрту всё! – категорично заявил внутренний голос.
– А чайник? – спросил Михаил, задумчиво подцепив ногтём край косо налепленной на бутылку этикетки.
– К чёрту чайник!
Яркая бумажка оказалась приклеенной намертво и не поддавалась, что тоже нервировало.
– Может, случилось чего?
Внутренний голос промолчал. Наверное, ушёл наводить об этом справки. В мозгу пронеслось несколько мыслей, комментировавших создавшуюся ситуацию. Последняя и самая весомая из них говорила о том, что если чайник выкипит, то мать вечером убьёт, а потом заставит его чистить. Или, скорее всего, сначала заставит чистить, а потом убьёт.
Вздохнув, Михаил нажал «Escape», поднялся с кресла и добрался до кухни. Осчастливив надрывавшийся на плите чайник, он помедлил, собираясь с мыслями, и направился в прихожую. Как раз тогда в дверь параллельно со звонком начали ещё и активно стучать.
– Кто там? – на всякий случай осведомился Михаил.
– Наконец-то! Скрываешься? – глухо ответил из-за двери незнакомый картавый голос.
Михаил глянул в глазок. Голос, по-видимому, принадлежал невысокому, цивильно одетому мужичку лет сорока, за спиной которого курил угрожающих размеров лысый амбал. Неизвестная парочка Михаилу сразу не понравилась.
– Открывай, – картавый сунул руку под пиджак, извлёк оттуда какую-то ксиву и показал её в глазок. – Федеральная служба утилизации.
– Кто? Мы сантехников не вызывали.
– Каких, в жопу, сантехников?! – шкаф отбросил бычок и, отодвинув картавого, пролез к глазку. – Тебе сказано: ФСУ! Открывай давай быстро!
– Да идите вы! – неуверенно произнёс Михаил и в раздумьях зашлёпал по коридору обратно, но, сделав несколько шагов, остановился и прислушался. В замочной скважине явно поворачивался ключ. Михаил обернулся и оторопел. Дверь распахнулась. Первым в квартиру ввалился картавый с дипломатом в руке, за ним, злобно сверкая глазами, протиснулся лысый шкаф. Не задерживаясь в прихожей, гости двинулись вперёд.
– Какого…, – заканчивать вопрос не было времени – картавый и шкаф неотвратимо приближались. Михаил метнулся в свою комнату и забегал глазами по углам в поисках бейсбольной биты. Биты нигде не было.
– Не гоношись, тёзка, – на плечо опустилась здоровая лапа с наколкой в виде солнышка. Михаил попытался вырваться, но соперничать в силе с амбалом, выглядевшим как полтора Шварценеггера образца восьмидесятых годов, было нереально. Клешня вцепилась в плечо мёртвой хваткой и продолжала сжиматься, видимо, ожидая хруста костей. Внутренний голос уныло сообщил, что сопротивление бесполезно, махнул белым флажком и убежал прятаться на задворки черепа, оставив после себя только бешено колотившееся сердце. Михаил остался один.
– Другое дело, – лысый довольно оскалился и убрал лапу в карман брюк. – Нам лишние проблемы не нужны.
– Давай его сюда. Тут светлее. И чайник горячий, – донёсся голос картавого из кухни.
– В чём дело?! Вы кто такие? – бродя взглядом по комнате и всё ещё вычисляя возможное местонахождение биты, Михаил ощупал благодарно ноющее плечо. Натиск «солнышка» был выдержан, хотя и с трудом.
– ФСУ, – лысый зевнул. – Тупой, что ли? Пошли. Сейчас тебе объяснят.
– У меня отец в ментуре работает. Хана вам! – Михаил попытался сказать это как можно твёрже, но голос плохо слушался, и последняя фраза сорвалась на какой-то почти птичий щебет.
– Не беси меня, сука! – заорал шкаф. – На кухню потопал быстро!
Инстинкт самосохранения подсказал, что лучше подчиниться и впредь не упоминать в разговоре со шкафом ментуру. Стараясь не глядеть лысому в глаза и продолжая держаться за плечо, Михаил вышел из комнаты и был сопровождён на кухню, где уже вовсю хозяйничал второй «сотрудник ФСУ». Небрежно покидав грязную посуду в раковину, картавый водрузил на освободившийся стол свой чемоданчик, который оказался здоровенным ноутбуком, и начал подсоединять к нему какие-то провода с датчиками на концах.
– Эй, тёзка, я чаю попью? С утра не жрал ничего… – раздался за спиной голос шкафа. Михаил предпочёл промолчать.
Пока шкаф, предусмотрительно закрыв дверь и подперев её стулом, возился с чайником и искал чистую кружку, картавый закончил с проводами и глянул на Михаила.
– Садись и руки вытяни.
– Да пошли вы…
– Сейчас сам туда пойдёшь. Руки на стол, тебе говорят.
Всё-таки встретившись глазами со шкафом, Михаил опустился на табуретку, протянул ладони к ноутбуку, и картавый начал уверенными движениями прикреплять к его пальцам датчики.
– Детектор лжи, что ли?
– Угадал… Теперь расслабься. Постарайся хотя бы. Не сбивай аппаратуру.
Картавый сел за ноутбук, нажал пару кнопок и, не глядя на Михаила, произнёс или зачитал с экрана короткую вводную речь.
– Значит, так… Я Сергей Денисович Тельцов, а это Михаил Анатольевич Сомов. Как я говорил, мы сотрудники Федеральной службы утилизации. Основная задача службы – работа с нестабильными социальными элементами, то есть с теми людьми, которые не хотят вносить свой конструктивный вклад в поддержание существующей социальной структуры общества.
– То есть с бездельниками, – пояснил лысый и достал из хлебницы бублик.
– Точно, – согласился картавый. – Сейчас я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Отвечать, по возможности, честно, хотя это, в принципе, формальность – мы про тебя и так всё знаем. Понятно?
За оконным стеклом приземлился голубь. Трепыхаясь в попытках удержаться на покатом карнизе, он недовольно глянул оранжевым глазом на сидевших за столом, раскрыл клюв, явно намереваясь что-то сказать, но в последний момент передумал и улетел. Михаил проводил его взглядом.
– Понятно, говорю?
– Ну.
– Начали тогда. Ты Михаил Витальевич Домушкин?
– Ну.
– Не «ну», а «да». Лет тебе?
– Двадцать пять.
– Учишься, работаешь?
– Отучился… Не работаю.
– Почему не работаешь?
– Ну… – замялся Михаил. – Не нашёл ещё работу.
– Вообще не работал никогда?
– Вообще.
– Везё-ё-ёт, – протянул лысый, дожёвывая бублик. – Везёт уродам.
– Ну, «везёт» – это ещё как посмотреть, – ухмыльнулся картавый. – Идём дальше… То есть ты, Михаил Витальевич, всё это время состоишь на иждивении у родителей?
– Ну.
– Опять «ну»… Ладно… Девушка есть?
– Чего?
– Девка, говорю, есть?
– Нет.
– Была?
– Была.
– Врёт? – допивая чай, поинтересовался шкаф.
– Как Троцкий, – подтвердил картавый. – Передёргиваем, значит? Вчера что делал?
Михаил задумался. Сказать, что искал логово некромантов, или не говорить? Пожалуй, лучше не надо, а то прицепятся.
– Ничего не делал.
– А вообще что делаешь по жизни?
– Ничего не делаю.
– А цель в жизни есть?
– Нет… А у тебя есть? – Михаил сам испугался своей наглости.
– Понятно… – картавый пропустил вопрос мимо ушей, встал и стал отцеплять датчики. – Ну, хотя бы честно сказал, что нихрена не делаешь… А то нам, бывает, такое плетут, что уши вянут. Музыканты там всякие, поэты-писатели… Творческие, мать их, личности. Про девку ты нам наврал, конечно, но это ладно – это все врут… Собирайся, короче, поедешь с нами.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.